Росой прохладной луг покрылся,
Аркадских птиц не слышен хор,
С пригорка юный фавн спустился,
Златыми дверцами прикрылся
Нарцисс усталый, не явился
Ко мне мой милый до сих пор.
Луна обмана и печали!
Где тот, в кого я так влюблён?
Где губ пунцовых жаркий стон?
Где посох, пурпур тех сандалий?
Зачем так серебрится клён?
Зачем покров туманный убыл?
Ах! Стал твоим Эндимион,
И ждущие лобзаний губы!
В золотых покоях
Гармония
Слоновая кость этих клавиш и рук —
Фантазий порывистых всплеск роковой,
Как отблеск серебряный тополя вдруг,
Когда шелестит он лениво листвой,
Иль пены дрейфующей узел живой
На волнах оскаленных, ветра испуг.
И в золоте стен – золотистая прядь,
Как в чашечке бархатцев жёлтой каймой
Сплелась паутинок тончайшая рядь,
Иль тянется к солнцу подсолнух немой,
Лишь ночь распрощалась с ревнивою тьмой,
И лилий копьё в ореоле опять.
И губ её алость на алых губах
Моих, как рубиновый свет от лампад,
Дрожащий в гробнице на красных шелках,
Иль как истекающий кровью гранат,
Иль влажные лотоса сердце и взгляд
В вине розоватом – кровавых слезах.
Impression du Matin[264][265]
Ноктюрн лазурно-золотой
Сменила в сером кантилена:
На Темзе баржа с охрой сена
Отплыла. Зябкий и густой
Из-под мостов туман ползёт,
Дома окутав жёлтой тенью,
Висит над Сити без движенья
«Святого Павла»[266] вздутый свод.
Вдруг шум на улицах возник,
Проснулась жизнь; чуть волочится
Повозок сельских ряд, и птицы
В сиянье кровель слышен крик.
Под фонарями взад-вперёд
Девица бродит одиноко,
Ласкает день ей тусклый локон,
Пылают губы, в сердце – лёд.
Impressions[267]
1. Les Silhouettes
На море серые буруны,
Унылый ветер лёг пластом,
Луна желтеющим листом
Через залив несётся бурный.
На бледной отмели прибоя
Баркас чернеет, как офорт:
Весёлый юнга влез на борт,
Сверкнув улыбкой и рукою.
А на холме кричат кроншнепы;
Там, загорелы и юны,
Среди травы жнецы видны,
Как силуэты против неба.
2. La Fuite de la Lune
