В этот день
Кто плачет у могилы,
Кто в комнате без силы,
Цветёт лишь ирис милый —
Я помню.
Лишь цикламена кроны
Раскроют все бутоны,
Мне плакать нет резона —
Я помню.
Оскар Уайльд[252]
(1854–1900)
Из сборника «Стихотворения» (1881)
Requiescat[253][254]
Ступай легко, под снегом
Ей вечно спать,
Шепчи, ведь ей побегам
Цветов внимать.
Ржа прядь златую властно
Взяла в свой плен,
Та, кто юна, прекрасна,
Отныне тлен.
Всех лилий белоснежней,
Лишь поняла,
Что женщина: так нежно
Она цвела.
И вот плитой покрыта,
Глухой доской,
Во мне – душа разбита,
У ней – покой.
Мир ей! она не слышит
Стихи сквозь снег,
Здесь жизнь моя не дышит —
В земле навек.
La Bella Donna della mia Mente[255][256]
В жестоком пламени сгорая,
От странствий тягостных без сил,
Любимой имя называя,
О песнях я теперь забыл.
О, Коноплянка, для любимой
Шиповник трелями покрой,
Пой громче, Жаворонок, мимо
Проходит кроткий Ангел мой.
О, слишком чистая, как Дева,
Для страстных вздохов в уголке,
Она прекрасней Королевы
И света лунного в реке.
Мирт в волосах её сплетённых —
(Зелёный лист – златая прядь!)
Не краше среди трав зелёных
Снопов желтеющая рядь.
Для поцелуев – не для боли
Губ её маленький проём[257], —
Трепещет, как ручей на воле,
Иль роза ночью под дождём.
А шея – словно донник белый
За негой солнца восстаёт,
У коноплянки зоб умелый
Не бьётся так от сладких нот.
Разрез граната в белых зёрнах —
Уст её тёмно-красный клад,
Румянец щёк – в садах просторных
Краснеет персик, солнцу рад.
О гибкость рук! О белоснежный[258]
Стан для услады и тревог.
О Дом любви! О неутешный
Дождём израненный цветок! 
