Журчащий ключ, стекла ясней,
Тебе венок и кубок сей,
Тебе козлёнок тот проворный,
С кустистой бровью – знак бесспорный —
Любить и биться у камней.
Дитя надыбилось сильней!
Увы, но кровь его с твоей
Волной сольётся чистой, горной,
Журчащий ключ!
К тебе и Сириус нежней[216].
Ты дал стадам прохладу дней.
Тебя поёт мой стих мажорный,
Родник божественный, задорный;
И людям станешь ты родней,
Журчащий ключ!
Из сборника «Собрание стихотворений» т. 1 (1895)
Ars Victrix[217]
Когда твой путь – мученье
Средь вечной маяты, —
Рождаются творенья
Особой красоты.
Просторны, как сандальи,
Стихи быть не должны,
Поэт, надень, мы ждали,
Котурны, что тесны.
И новым дарованьям
Оставь безвольный слог.
Смотри, твоим писаньям
Нужна отделка строк.
О, скульптор, глину гордо
Не нужно больше мять,
Паросский мрамор твёрдый
Рукам твоим под стать.
Сатира вид рогатый —
Для бронзы Сиракуз;
На прожилках агата —
Черты прелестных Муз.
Художник, вдохновенно
Смешай-ка новый тон,
Эмали цвет отменный
В огне печи рождён.
Голубки Эрицины[218]
Покрыли изразец,
Блеск сини и кармина —
Сирена и венец.
Всё бренно. Лишь Искусство —
Великий вечный дар;
Бюст пережил Августу[219],
Тиберия – квинар[220].
Исчезнут даже боги,
Но Рифмы – никогда;
Они придут к нам, строги,
Сквозь долгие года.
Резец, перо и краски —
Прекрасного столпы.
Шедевр подвергнет встряске
Молчание толпы.
Из сборника «Собрание стихотворений» т. 1 (1895)
Urceus Exit[221]
Я задумывал Оды,
Но вернулся к Сонетам.
Началось это с моды.
Я задумывал Оды,
Только Роза у входа
В новой шляпке с букетом. 
