Гиацинт и роза вместе,
Здесь, у простеньких стеблей,
Щегольнул огнём алтей.
Здесь для каждого видны
Званья, ранги и чины.
Все сезоны держат путь
В тихом месте отдохнуть;
Персик, смоква, абрикос
Здесь созреют среди лоз,
Где достаток лёг волной,
Что не видел Алкиной[227]!
Среди зелени аллей
Дрозд порхает всё смелей;
По стене ползёт пчела,
Как на праздник, весела;
Ещё тихо – но вдали
Шум подвижников земли.
Здесь длинны и дерзки тени,
Здесь встречаются для пенья.
О, сад-бог, даруй мне свет,
Коль мирского рядом нет,
Коль я снял печалей груз —
Отыскать прекрасных Муз!
Эдмунд Уильям Госс[228]
(1849–1928)
Из сборника «Мадригалы, песни и сонеты» (1870)
Воспоминания
О, девы зеленеющей долины,
О, странницы средь вереска болот,
Хозяйки дальних склонов и высот,
Куда борей врывается лавиной.
Они в туниках, с песнями Эллады,
Ко мне идут сквозь Южные врата:
Тела лилейны, розовы уста,
Фиалки глаз – души глубокой взгляды.
Одни в венках, где гиацинт и моли[229],
У них улыбка грусти на губах,
А сумерек вуаль на их глазах
Скрывает сласть и негу меланхолий.
Другие шли с гирляндой мандрагоры[230] —
Подлунные в полях Цирцеи сборы.
Живая картина
Постукивала туфельками вяло
Она порывам ложным вопреки,
А тёмно-красной розы лепестки
Волна её златых волос объяла.
На пчёлку, что о мёде зажужжала
И жёлтые надела пояски,
Она глаза подъяла от тоски
С коленки, где луч солнца полз устало.
На лестнице шагов раздался звук,
Всё выше, всё настойчивей, шумливей —
К её лицу опять прилила кровь.
И соскользнул бутон по прядям вдруг,
Лишь запылали щёки, и в порыве
С любовью страстно встретилась любовь!
Песня кавалера
Дева стой и улыбнись,
К моей лютне повернись!
Твоих вздохов аромат,
Дверец розовых дитя,
Так звучит, как будто ад,
Что влюблённых бьёт, шутя;
Эту музыку он, ах!
Ищет всё ж в твоих глазах, —
И тогда я серенадой, 
