Шарлин Харрис – Легкой смерти (страница 4)

– Таркин, – произнесла я, просто чтобы дать ему знать, что я тут. Легла на бок, чтобы можно было смотреть на него. Мы встречались недолго, даже съехаться не успели. Но мне было очень тяжело.

– Лисбет, – сказал он. – Ты жива. – Судя по голосу, он обрадовался. И, судя по голосу, он умирал.

– Да. Пока что. – У меня так болела голова, что я не была уверена, выживу ли.

– Они сказали, на меня… не стоит тратить пулю. Понимали, что… не выживу. Они забрали… клиентов. – Он тяжело дышал. Повернул голову, чтобы смотреть мне в глаза. – Я выбрался из… грузовика. Надеялся, что смогу проследить за ними.

С двумя пулями в теле.

– Старшая девочка мертва, – сообщила я ему. – Ей стреляли в спину.

– Мама велела ей бежать. – Таркин сделал глубокий вдох, выдох. Вздох.

– Ее мама была умная.

– Но она все равно кричала. Когда девочка погибла. – Губы Таркина слегка изогнулись, как будто его забавляла человеческая глупость. Я хорошо его знала.

– Да. Иногда не можешь не кричать. – Мне пришлось закрыть глаза и подождать, пока утихнет тошнота. Я попыталась быстрее открыть их: хотелось смотреть на него, пока он может смотреть в ответ.

– Галилея и Мартин?

Я не была уверена, что он еще жив, пока он не заговорил снова.

– Да. Это было быстро. – Может быть. Крови там осталось много.

– Рад, что ты выжила, – сказал Таркин слабеющим голосом. – Рад, что мы были вместе, хоть и недолго. Ты хорошая девчонка. Ты знаешь, что должна делать.

Он сказал все это на одном дыхании, спешил. А потом и правда умер, со вздохом, оказавшимся последним. Просто так и не сделал новый вдох.

Поэтому я немного полежала там, планируя, что буду делать, если останусь жива. Я думала, может, меня вовсе не ранили. Может, я просто ударилась головой, когда грузовик перевернулся. Хорошо, что я не переломала себе кости, размышляла я.

У меня так пересохло в горле, что оно болело. Нужна была вода. Я должна была двигаться дальше.

Бутылка с водой Таркина по-прежнему лежала в его сумке, а сумка висела у него на плече. Он надел ее на шею перед тем, как выкарабкался из грузовика, после ухода бандитов. Он взял ее для себя – он ведь не знал, что я жива, – но сил попить из нее у него уже не хватило.

Сейчас сумка лежала под его телом. Я с трудом вытащила из нее бутылку. Мне было не по себе, но я знала, что Таркин был бы рад, что она досталась мне.

Напившись, я почувствовала себя лучше, но мне пришлось немного передохнуть. Наверное, было часов девять или десять утра, когда я смогла встать и идти. Я поискала вокруг, сколько хватило сил, крадучись подползла к трупам убитых мною мужчин. Их друзья забрали с тел все полезное, но я все же обнаружила в сапоге одного из них золотую монету, которую они не заметили. Я не стала подходить к Галилее и Мартину: их явно тоже обыскали, а смотреть на их мертвые лица мне не хотелось. Я была рада, что Таркину не пришлось умирать в одиночестве, но его последние минуты чуть меня саму не прикончили.

Я надеялась найти какое-нибудь оружие, но мне не повезло. Мой ружейный ремень сорвало гвоздем, как я и думала, и кто знает, куда отлетел «джекхаммер», когда я вывалилась из кузова грузовика? Должно быть, я уползла в кусты, чтобы спрятаться. Скорее всего, бандиты не считали, сколько нас там было, может быть, даже не спросили об этом у фермеров. Они ушли со всем нашим оружием, с двумя семьями и со всем домашним скарбом, который те люди везли с собой. Все забрали.

Наверное, бандиты думали, что им очень повезло. Хоть они и потеряли двух членов своей банды, они, вероятно, смеялись над тем, как все оказалось легко. От этой мысли все мои мышцы напряглись. Я очень разозлилась, очень.

Когда мне стало проще стоять на ногах, я смогла обыскать лежащую на боку кабину грузовика и все же нашла пистолет Таркина: он застрял под сиденьем. В темноте бандиты его не заметили. Я представила, как Таркин шарит рукой под сиденьем и не может его найти… Но нельзя было об этом думать. Этот пистолет стал мне большим, чудесным подарком от Таркина, и я чуть не заплакала, держа его в руке. В нем было семь патронов. Значит, придется уложиться в семь выстрелов.

Поблизости не оказалось следов грузовика или легкового автомобиля. Бандиты погнали семьи фермеров пешком. Дети не смогут идти быстро. У меня есть шанс догнать их. Просто придется поторопиться.

На несколько секунд я прислонилась к грузовику. Мне очень не нравилось, что он лежит на боку, как беспомощный жук. Шины лопнули, двери помяты, стекла разбиты, и, по-моему, надо будет менять мост. Он выглядел жалкой развалиной, все сломано. Я вспомнила, как Мартин и Таркин хлопотали над ним вчера. И прикусила себя за внутреннюю сторону щеки.

Я знала, что должна делать. Мартин, и Таркин, и Галилея сделали бы то же самое.

Я пошла по следу. У меня была вода Таркина, и я нашла в его сумке сэндвич; этого должно хватить. Я съела его, хотя пришлось бороться с тошнотой. Шла медленно, из-за головы. И мышцы у меня вскоре начали болеть, потому что я сильно ударилась о землю при падении. Но я не останавливалась. Больше некому это сделать.

Идти по следу было легко. Слишком много людей прошло пешком. Оба семейства взяли все свои сумки и коробки, наверное, их заставили бандиты. Сами фермеры вряд ли захотели бы тащить все эти вещи, в шоке после стрельбы и смерти старшей девочки.

Рано утром на следующий день я нашла младенца, лежащего у походного костра. Он был мертв. Не знаю почему. Я не стала его разворачивать. Все равно, от чего он умер, а если бы я посмотрела на него, то только еще больше бы разозлилась. Пепел в середине костра был еще теплым. Наверное, я улыбнулась. Я не чувствовала свою мимику, потому что голова до сих пор страшно болела. Я сказала себе, что скоро их догоню.

Я шагала, переставляя одну ногу за другой. Старалась не думать о том, как мне хочется спать. Мы уже потеряли двух наших клиентов. Я не хотела терять остальных.

Через пару часов я остановилась под деревом. Позволила себе сесть и испытала огромное облегчение. Когда я потерла ладонью лицо, на руке остались пятнышки засохшей крови. Я очень осторожно подняла руку и пощупала череп. Нет, раны от выстрела не было. Я просто ударилась головой и как-то умудрилась порезать ухо. Именно оттуда текла кровь. Мне не хватило смелости ощупать себя всюду. Не хотелось видеть свои синяки и ссадины.

Если бы я это сделала, то почувствовала бы себя еще хуже.

Я попила и встала.

Ближе к вечеру я догнала бандитов, потому что им не терпелось изнасиловать женщин. Они начали с младшей жены. Кажется, ее звали Марта. Поскольку я услышала их издалека, мне не составило труда подкрасться и спрятаться за раскидистым дубом. Эти кретины даже часовых не выставили. Они думали, что мы все погибли.

Я насчитала четырех бандитов: рыжий самозабвенно трахал женщину, другой целился в ее мужа (тот что-то кричал, но слов я не разобрала), бородатый мужик держал «джекхаммер», а коротышка так увлекся происходящим, что сжимал в руках только собственный член.

Рыжий насильник был слишком занят своим делом, поэтому я начала с тех, кто мог бы среагировать быстро. Бородач с «джекхаммером» был первым на очереди. Когда я подняла пистолет Таркина, он уловил краем глаза движение и начал было оборачиваться. Пришлось стрелять в него дважды, чтобы точно убить, так что у меня осталось пять пуль.

Вооруженный сторож умер вторым, он даже не успел обернуться. Я только боялась, что попаду заодно и в кричащего мужа.

Третий мужчина, который ублажал сам себя, выпустил член и бросился за ружьем. Но не успел, я попала в него первой: насмерть. Тем временем насильник уже пытался встать. Он двигался, так что мне не удалось сразу его убить, но рана оказалась достаточно серьезной.

Все они через несколько секунд лежали на земле. Неплохо. Мгновением позже я обнаружила, что радоваться рано: сторож оказался ранен не настолько серьезно, как мне казалось. Он умудрился извернуться и выстрелить в мою сторону. Пуля пролетела совсем близко, как воздушный поцелуй. Я выстрелила еще раз, и его не стало.

Остался один патрон, на случай, если насильник все еще дышит.

Я окинула взглядом фермеров, проверила, не попала ли случайно в кого-то из них. Ни на ком не было заметно крови. Они застыли на месте с разинутыми ртами, еще не понимая, что свободны.

Проклятье, мне очень хотелось сохранить последний патрон, но насильник все еще шевелился. Он пытался уползти, будто ему было куда бежать. Я снова подняла пистолет. Но тратить последнюю пулю не пришлось.

Муж с яростным воплем ринулся на насильника, прыгнул на него своими тяжелыми ботинками, потом схватил большой камень и обрушил на его голову, на то, что от нее осталось. Я подождала, пока его приступ ярости утихнет. Ему это было необходимо. Он стоял, тяжело дыша, забрызганный кровью, и смотрел мне в глаза. Я кивнула на его жену, которая перевернулась на бок, опустив подол платья. Она рыдала, хрипло и громко.

Муж помог жене встать и прижал ее к себе. Старший мужчина подошел к детям и своей жене, заботливой Рут, обнял их и попытался ободрить.

Все они бросали на меня косые взгляды. От моей внешности у них глаза лезли на лоб. Они меня боялись. Не то чтобы я возражала.

Лучше так, чем плакать и виснуть на мне.

– Спасибо, – сказал старший мужчина, обнимая детей.