Шарлин Харрис – Легкой смерти (страница 5)

Мне это понравилось. В этом не было необходимости, но мне было приятно.

– Я благополучно доставлю вас в Корбин, – сказала я. – Я единственная, кто остался в живых.

Мужчина кивнул, но окинул меня оценивающим взглядом.

– Ты сильно пострадала, – заметил он.

– Вы заплатили нам, чтобы мы вас туда доставили. Я это сделаю. – Дело было не в благородстве, а в нашей репутации. Команда Таркина славилась надежностью. Именно поэтому мы стоили чуть дороже. Пока мы живы, мы никогда не бросим клиентов умирать.

Мужчины с отвращением поморщились, когда я велела им обыскать трупы бандитов. Мне пришлось сделать почти всю работу самостоятельно. Наверное, их благодарность имела предел.

Марта все еще старалась взять себя в руки, а Рут ее утешала, но это занятие отвлекло ее лишь наполовину. Рут думала о погибшей дочери, лежащей на той дороге. Я понимала это, видя, как ее глаза упорно смотрят на меня из-за плеча Марты. Она захочет со мной поговорить.

Я вернула свой винчестер и «крэг» Галилеи. Мои кольты, все еще в кобурах, бандиты сунули в мешок вместе с лишними кружками. Они не потратили время на то, чтобы снять пистолеты с оружейного ремня. Порвавшегося о тот самый гвоздь. Торчащая шляпка гвоздя каким-то образом изменила мою жизнь.

У одного бандита было довольно хорошее охотничье ружье, и я очень ему обрадовалась. Я нашла патроны к пистолету Таркина, а также пистолеты Галилеи и Мартина. Там даже лежал еще один пистолет, такой грязный и покоцанный, что нет-нет да взорвется во время выстрела. Еще одна винтовка, изначально паршивая, сейчас представляла собой совсем бесполезную рухлядь. Я нашла еще один пистолет и еще одну винтовку, скверную, но в рабочем состоянии. Их я оставила себе. У бандитов оказалось мало патронов, но мы забрали все, так что пока были обеспечены оружием.

Провизии мы нашли немного, денег тоже мало (они в такой ситуации бесполезны, но их всегда хорошо иметь), и ни один предмет одежды бандитов не подошел бы приличным людям. У этих оборванцев почти ничего не было, и даже их одежду испортила кровь и дырки от пуль.

Я вернула себе фляги, которые они взяли из нашего грузовика, и заставила детей наполнить их из ближайшего ручья. Из-за него бандиты, вероятно, и решили сделать здесь привал и удовлетворить свою похоть. Пока дети выполняли мое задание, я вымыла руки, плечи и лицо ниже по течению. Почувствовала себя немного лучше. Я попыталась вымыть голову, но стало так больно, что пришлось отказаться от этой идеи.

Молодая жена, Марта, та, которую изнасиловали и чьего младенца я нашла у кострища, снова плакала, а муж беспомощно смотрел на нее. Но когда два малыша начали плакать вместе с ней, Марта взяла себя в руки.

Рут помогла: нашла для невестки другую одежду, заставила ее пойти и искупаться в ручье. В конце концов Марта все-таки вымылась и переоделась. Смыв с себя следы того бандита, она стала выглядеть немного лучше. Она даже выпрямила спину.

Мне это понравилось. Это внушало надежду, что мы сможем довести дело до конца. Если бы мне пришлось тащить их всех за собой, я бы не справилась. Когда Марта принялась умывать и детей тоже, я заставила мужчин помочь мне свалить тела в кучу подальше от ручья. Это было хорошее место для привала. Мне не хотелось его загубить.

– Пора уходить, – крикнула я, и взрослые принялись нагружать на себя вещи. Даже старший мальчик, которому было не больше десяти лет, взял небольшую поклажу.

Бандиты заставляли их тащить все вещи на себе, и это помогло мне их догнать. Но я решила, что теперь нам нужно найти место, где можно спрятать часть вещей. Нам понадобятся все силы, чтобы добраться до Корбина, и лишний груз будет мешать.

Я понимала, что не стоит пытаться убедить их оставить часть поклажи прямо здесь и сейчас. Спорить с ними было бы бесполезно, они и так потеряли слишком много. Они станут слушать меня только после того, как пронесут на себе вещи еще некоторое время. Уставшие телом и душой, мы двинулись в нужном направлении. Сначала никто не говорил ни слова. Они были слишком потрясены всем тем, что произошло за последние тридцать с небольшим часов.

Я получила передышку. И поняла, что она закончилась, когда мужчины обогнали своих жен и детей и поравнялись со мной.

Они начали задавать вопросы, на которые я не могла ответить. Начало положил старший брат, Джеремая. Младший брат – оказалось, что его зовут Джейкоб, – быстро подхватил его расспросы. Как быстро мы доберемся до Корбина? Что будем есть по дороге? Есть ли вероятность, что кто-нибудь случайно встретится на пути и поможет нам? Или нападет на нас? Где мы будем спать?

Когда они заключали сделку с Мартином, он сказал им, что путь до Корбина обычно занимает две ночи, если ехать от заката до рассвета, пока прохладно. Одна дневная стоянка по дороге.

Пешее путешествие будет длиться гораздо дольше, конечно, и идти придется днем. Мы сможем увидеть того или то, что к нам приближается. Точно так же, как смогут увидеть нас – а мы сейчас были слабы.

– Почему мы не идем по дороге? – спросил Джеремая.

Я собрала все свое терпение, но его у меня осталось немного.

– Потому что на дороге бандитов будет больше. А защищать вас могу только я. По дороге можно было ехать, когда у нас был грузовик, потому что мы двигались быстрее и нас защищали хорошие ганни. А теперь мы идем напрямик по бездорожью. Путь по прямой короче, но мы идем пешком. Однако некоторых неприятностей мы можем избежать.

Джеремая слушал мои объяснения с недоверием. Я догадывалась, что ему не нравится, что не он тут главный. Но у фермера хватило здравого смысла понять, что эту экспедицию должна возглавлять я.

Джейкоб только кивал.

Мне нужно было привлечь их на свою сторону. Не то чтобы они не хотели всей душой, чтобы мы спаслись; не то чтобы они не радовались, что я их спасла и освободила. Но они привыкли руководить своим миром и всеми людьми в этом мире. Особенно женщинами. Особенно молодой женщиной.

Я не могла допустить споров по любому поводу.

– Нам придется охотиться, чтобы есть. Нам придется остерегаться собак. Нам придется найти какое-то укрытие на эту ночь. Что касается людей, которые нам встретятся… время от времени индейцы становятся настолько смелыми, что приближаются. Стреляйте в них только в том случае, если они нападут с намерением нас убить.

– После смерти президента мир полетел в преисподнюю. Да поможет нам Бог, – сказал Джеремая, а его брат кивнул.

Когда люди говорили «президент», обычно они имели в виду последнего избранного президента Соединенных Штатов Франклина Рузвельта. После того как его убили в каком-то городе во Флориде, раньше чем он успел принять присягу и вступить в должность, правительство покатилось вниз по все более крутому склону.

Когда рухнуло белое правительство, те индейские племена, которые могли собрать свое войско, вернули ранее принадлежавшую им землю, при необходимости применяя силу. Теперь они ревностно ее охраняли. Хотя большинство племен позволяли белым проходить через их земли, если только те не намеревались там оставаться, некоторые не разрешали и этого.

А бандиты были повсюду, особенно в Тексоме, Новой Америке и Дикси. Я слышала, что в Британнии, в том районе, который преклонил колени перед Англией, законы действовали лучше и бандитов быстро ловили и вешали. То же самое происходило и в Канаде, территория которой увеличилась и вобрала в себя большую часть Северной Америки. В Канаде имелась конная полиция, и эти ребята считались мастерами своего дела. В Священной Российской империи существовало подразделение «григориев» и милиция, в обязанности которых входило выслеживать грабителей на дорогах и убивать их на месте.

Но в Тексоме и в Новой Америке официального правосудия на местах не хватало. Бедные люди, тяжелые времена. Вот для чего фермерам понадобились мы – чтобы благополучно доставить их в Корбин.

И смотрите, что случилось.

Поразительно, что теперь они согласились быть под моим руководством. Я чувствовала облегчение, но в то же время понимала, что причина этому только в том, что они ошеломлены произошедшим.

Шагая, Джеремая и Джейкоб все говорили и говорили со мной. Это было почти невыносимо, но я делала вид, что слушаю. Что мне не все равно. Они так долго рассуждали о Деконструкции, что я уже готова была заорать. Думаю, это была самая частая их тема для разговоров. Знакомая. Успокаивающая.

Мне можно было ничего не отвечать.

Наконец, когда они иссякли и обрели некоторое внутреннее равновесие, я вручила каждому по ружью бандитов.

– Мы умеем стрелять, – заверил меня Джеремая, а Джейкоб энергично кивнул.

– Конечно, умеете, – ответила я совершенно серьезно. Фермерам приходилось стрелять в диких животных и в свой собственный скот, если тот болел. Но до ганни им было далеко. Мне пришлось напомнить еще раз: – Не стреляйте в индейцев, если только они сами не нападут на нас.

Братья выглядели недовольными, будто я пыталась вынудить их согласиться на то, что противоречит здравому смыслу.

– Почему? – спросил Джеремая.

– Если выстрелите, они выследят нас и всех убьют. – Я это знала.

Один ганни по имени Чонси Донеган стал свидетелем такого случая.

Оба фермера кивнули – не сразу, – и на этот раз я им поверила. Можно было переходить к следующей вещи, в которой мне следовало их убедить.