Шарлин Харрис – Легкой смерти (страница 3)

Я изо всех сил постаралась задавить свое дурное предчувствие, засунуть его куда-нибудь подальше. Нельзя было ни на что отвлекаться.

– Ты на вид не старше моей семнадцатилетней дочки, – сказала жена старшего фермера. Я вспомнила, что муж называл ее Рут. Рут бросила на дочь взгляд, полный гордости и любви.

– Я старше. – Всего на пару лет.

Рут хотела что-то прибавить. Она старалась смотреть на мою стриженую голову доброжелательно, без осуждения. И не стала высказываться на эту тему. Вот и отлично. Мне не хотелось с ними разговаривать, не хотелось узнавать их получше. Меньше чем через день мы с ними распрощаемся.

Я помню, как провела рукой по своим коротким волосам, помню ощущение чистоты и прохлады. Я чувствовала, как ветер обдувал мою голову, и мне это нравилось, хотя Таркин еще несколько раз сверкал на меня глазами, пока мы грузились в кузов.

А Мартин рассмеялся.

– Купи себе платье, – посоветовал он, – а то мы забудем, что ты девчонка.

– Эту девчонку с парнем точно не перепутаешь, – ответила ему Галилея. – А вот меня… – И она опустила взгляд на свое стройное тело. Но по лицу Мартина было понятно, что она нравится ему такой, какая есть. Это было мило.

Когда мы выехали, света еще хватало, чтобы видеть местность – низкорослый кустарник и кактусы, убегающие вдаль низкие бугры, которые мы называли холмами. Такие же, как повсюду вокруг Сегундо Мексии. Там и сям виднелись каменистые осыпи. Масса голой земли.

Мартин, как обычно, ехал по остаткам северной дороги. Через час ему пришлось сбавить скорость. Мы добрались до участка в гораздо худшем состоянии. Может, его построили где-то в конце двадцатых и с тех пор ни разу не ремонтировали.

Малыши болтали друг с другом или изводили родителей вопросами, на которые те не могли ответить. Как долго они будут ехать, будет ли в Корбине дядя Джошуа, когда они туда доберутся, сколько им потом еще ехать до его фермы, есть ли у него дети, с которыми они смогут играть, сколько у него голов скота…

Сначала взрослые старались отвечать весело, делать вид, что все будет легко и хорошо. Но постепенно они начали огрызаться, и детишки замолчали.

После двух часов дороги никто уже не разговаривал и не смеялся. Светила полная луна, но на небе появились облака, и я лишь время от времени видела, как она мелькает в просветах. Мне не нравилось, когда что-то заслоняло от меня небо. Левой рукой я держалась за одну из перекладин; нащупала торчащую шляпку гвоздя, примерно на уровне талии. Я провела по ней большим пальцем. И пообещала себе забить этот гвоздь, когда вернемся.

Из-за облаков Мартину пришлось включить фары. Теперь наш грузовик было не только слышно, но и видно. Мы с Галилеей смотрели в оба: не покажется ли что-то в любой стороне от этой пыльной дороги. Это была наша работа. И мы делали ее так же хорошо, как обычно.

Когда на нас нападали раньше, мы видели движение, слышали крики, замечали отсвет наших фар на металле.

Были подсказки, предостережения.

А сейчас стрелять начали словно из ниоткуда.

Я заорала «Ложись!» и выстрелила в ответ, сразу же передергивая затвор, чтобы можно было выстрелить снова. Я довольно точно засекла вспышку.

Бандит находился близко. Он закричал, а значит, я не промазала. Но был и другой, чуть дальше от дороги, вне зоны поражения моего выстрела, и я не убила его вовремя. Перед тем как умереть, он успел выпустить пулю по кабине.

Позже я поняла, что этим выстрелом тот бандит убил Мартина. Грузовик начал вилять из стороны в сторону, и мне пришлось схватиться за перекладины, чтобы не вылететь из кузова. Я никак не могла стрелять в ответ. Я услышала выстрел «крэга» Галилеи, но она стояла ближе к открытому заднему концу кузова, чем я. Наверное, она не сумела вовремя за что-нибудь ухватиться. Только что Галилея была там.

Секунду спустя она беззвучно рухнула в темноту.

Должно быть, Таркин дотянулся до руля и старался удержать грузовик на дороге, потому что мы несколько секунд двигались прямо. Этого времени мне хватило, чтобы восстановить равновесие и выстрелить, дать бандитам понять, что мы продолжаем сражаться. Со знакомым звуком дверца кабины открылась, и я увидела, как тело Мартина вывалилось на дорогу. Таркин вытолкнул его, чтобы занять место за рулем.

Когда тело Мартина ударилось о землю, оно как бы подпрыгнуло, а потом замерло неподвижно.

Кто-то из бандитов в горячке боя выстрелил в упавшее тело, и пуля срикошетила от капота грузовика, а в меня впились крошечные осколки, выбитые этой пулей.

Но я не могла думать ни о чем из этого, потому что фары осветили фигуру, продирающуюся сквозь низкие деревья вдоль дороги, стараясь не отстать. Я выстрелила в бандита, но он успел остановиться и прицелиться. Грузовик дернулся, ремень моего ружья зацепился за тот проклятый гвоздь, и миру пришел конец.

Глава 2

На некоторое время. Когда я очнулась, то лежала в зарослях кустов среди больших камней. Было темно, но до рассвета оставалось недолго. Мимо меня ползла змея. Я разглядела, что это гремучая змея, ее язык быстро высовывался из пасти, улавливая движение. Я не шевелилась.

Я не была уверена, что вообще могу двигаться. Поэтому притворилась про себя, будто не делаю этого нарочно.

Пели птицы, а значит, стрельба и вопли давно прекратились.

Птицам было плевать, что у меня зверски болела голова.

Хотелось застонать, но я понимала, что нельзя издавать ни звука, ни шороха, пока не пойму обстановку. Когда змея уползла, я осмотрела себя, как сумела, не делая лишних движений. Я не увидела отверстия от пули, а крови было очень мало. Она была на той руке, на которой я лежала щекой. Сейчас эта рука просыпалась и сильно болела.

Может, пуля попала в голову? Потому что теперь я определила, что болит именно голова; в ней пульсировала кошмарная боль. Но если у меня в голове пуля, то непонятно, почему я не умерла.

Мой ружейный ремень исчез, а вместе с ним и «джекхаммер». Я чувствовала себя так же паршиво, как если бы оказалась голой на людях.

Нужно было встать и найти наших.

Я попыталась сдвинуться с места, но тщетно: слишком сильно болела голова.

Я закрыла глаза, надеясь, что это облегчит боль. Она мешала думать, но я заставила себя сосредоточиться. Сперва я слышала только проклятых птиц. Потом различила шум ветра, его тихое, плавное дуновение, шевелящее траву и листья деревьев. Потом мне показалось, что я слышу вздох, вздох человека. Еще раз. И еще раз.

Не услышав ничего более угрожающего, ни голосов, ни выстрелов, я решила, что будет безопасно выползти из-за этих камней. Когда мне в первый раз удалось встать на четвереньки, меня стошнило.

Я немного подождала, дрожа всем телом.

Потом попробовала подняться еще раз, и мне удалось выползти из своего маленького укрытия. Осторожно, наблюдая и прислушиваясь. Я двигалась очень медленно, останавливалась каждые несколько секунд, чтобы попробовать на вкус воздух, как это делала змея. Я хотела найти все подсказки о том, что произошло, прежде чем дам знать, что я жива. Если есть кому давать знать.

Грузовик упал на бок на сторону водителя, но рядом оказался валун с плоским верхом, в который он уперся. Дверь с другой стороны была открыта. Бандиты залезли внутрь в поисках того, чем можно поживиться. Или, может, кто-то выбирался оттуда. Когда я увидела грузовик, увидела повреждения и не увидела ни одного живого человека, меня опять стошнило. После чего я почувствовала себя лучше, но очень захотелось пить. Я глотнула из своей фляги еще в Сегундо Мексии, перед отъездом. С тех пор прошло уже часов двенадцать, никак не меньше.

Некоторые люди уже никогда не почувствуют жажды. Не выжила почти взрослая девушка из старшей семьи, семнадцатилетняя. Должно быть, после того как я вырубилась, стрельба продолжилась. Она пыталась бежать. Многие родители учат своих девочек бежать, понимая, что лучше пуля в спину, чем то, что ждет их после захвата в плен. Я считаю, что они иногда правы.

Конечно, у нее была рана на спине. Она умерла очень быстро. Я поняла это по тому, что крови было мало. Эта девушка лежала ничком на середине дороги, будто перед смертью бежала назад, туда, откуда мы приехали.

В нескольких ярдах за ней я увидела тело Мартина, лежащее обмякшей грудой на том месте, где Таркин вытолкнул его из грузовика. Хотя я видела нечетко из-за плохого освещения и своей травмы головы, я смогла различить длинную темную полоску на несколько ярдов дальше; должно быть, это Галилея. По тому, как лежали Мартин и Галилея, было понятно, что они мертвы. Лужи крови вокруг них говорили о том же. У меня не было сил подползти и закрыть им глаза.

И не было оружия.

Я увидела очертания тела на земле далеко от грузовика и догадалась, что это тот бандит, которого я застрелила. Еще один должен был лежать дальше, в придорожных кустах. Искать его тело мне не хотелось, да и сил не было.

Пять минут я ползла и падала, потом снова приподнималась и ползла, и в конце концов обогнула грузовик и нашла Таркина по другую сторону от него.

Это его дыхание я услышала, когда очнулась. Пуля попала ему в ногу, еще одна в плечо, малого калибра. Поэтому он был еще жив и хрипел. Я попыталась встать на ноги, чтобы двигаться быстрее, но вокруг все завертелось. Невозможно. Теперь я даже на коленях не могла удержаться. Пришлось ползти к нему на животе, дюйм за дюймом.