Шарль Бодлер – Цветы зла. Перевод с французского языка Веры Адамантовой (страница 7)
Что завтра, увы! нужно опять жить!
Завтра, послезавтра и всегда! – как нам!
Гимн красоте
Пришла с глубин небес иль вышла из пучины,
О, Красота? Твой взор божественен и страшен,
Соединяй добро с преступностью змеиной,
И тебя сравнить с вином не страшно.
Твой взгляд несёт закат и восход;
Твой аромат в бурю вечер усыпит;
Твой поцелуй – зельё, и амфора – твой рот,
Где герой предаст, и мужество ребёнок искупит.
Спускаешься со звёзд иль выходишь ты из бездны?
Как собака, вслед идёт пленённая судьба;
Ты сеешь, как в игре, любовь и горе безвозмездно,
Ты правишь всем, и это дело божества.
Ты идёшь по трупам, Красота, пройдя все грани;
Из всех сокровищ Ужас тоже властен,
И Убийство средь самых близких злодеяний,
Как брелок на гордом животе, пляшет страстно.
Ты – свеча, и мотылёк к тебе летит в крови,
Горит, трепещет и говорит: «Вот пламя освящения!»
Любовник трепетно склонясь к своей любви,
Ласкает прах её без содрогания.
Пусть ты с неба, из ада, иль ты – зверь,
Неважно! О, Красота! Чудовище бездушное наивное всегда!
Если твой глаз, улыбка, нога – для меня дверь
В Бесконечность желанную, которую не знал никогда?
Ты – Сатана иль Бог, неважно? Ангел иль Сирена,
Неважно, если ты, – фея с яркими глазами, даёшь в кипении
Ритм, свет, запах, о, мой единый гений! —
Мир менее ужасен, менее тяжки мгновения?
Как небосвод ночной…
Как небосвод ночной ты в моём обожании,
О, ваза грусти, о, великое молчание,
Люблю тебя ещё больше, когда, напоив свой гнев,
Ты мне являешься, краса ночей, оцепенев,
Иронически, заставляешь меня биться лбом,
Когда руки покоятся в твоём плену голубом.
Я устремляюсь в атаку, скольжу в окружении,
Как на одном трупе рой червей в состязании,
Люблю тебя, о, зверь жестокий и железный!
Холодная краса, я у тебя, в твоей бездне!
Не удовлетворённая
Богиня странная, темна, как ночи,
В аромате мускуса и табака Гаваны,
Созданье мага, Фауста саванны,
Колдунья из эбена, ребёнок в полночи.
Ни опий, ни Нюи, ни Кап не сравняли
Эликсира твоих уст, где кичится любовь;
Когда желанье караваном бежит вновь,
Твои глаза – цистерна, где пьют мои печали.
О, эти чёрные глаза, вдыхатели души,
О, демон без пощады! убавь пламя мне в тиши,
Я не Стикс, чтоб целовать по девять раз,
Увы! и я не могу с Мегерской миной,
Разбить твой дух и затравить тебя сейчас,
В аду твоей постели стать Прозерпиной!
Одета в блеск…
Одета в блеск, струистый выгиб тела,
Когда идёт она, как бы танцует,
Как проклятый жонглёр в такт напева,
С змеёй на палочке, гарцует.
Как песок тусклый и лазурь в пустыне,
Оба без чувств к людским страданиям,
Как морская волна, вечная поныне, 
