Шарль Бодлер – Шарль Бодлер. Цветы зла. Перевод на русский Геннадия Ганичева (страница 3)
Ты в небесах король, а тут-то ты смешон.
Матросам вот простор для шуток и издёвок:
Иной хромает, а другой обдаст из трубки дымом.
Вот так и ты, поэт! Как альбатрос,
Ты в облаках, ты любишь бурю,
А на земле унижен и освистан.
И крылья мощные тебе в обузу.
Полёт
Мой дух летит. Внизу поля, пруды,
Леса и горы, облака, моря,
Вот солнце, вот эфиров уж пределы,
Вот подо мной и звездные поля —
Фантазия несёт меня повсюду.
Вот так ликует и пловец в волне огромной:
Безбрежный океан он смело бороздит.
Он под волной, но радуется он.
Подальше, дух, лети от гнойника земного.
Туда! Очистись в высших сферах.
Пей чистый и божественный огонь
В другом очищенном пространстве.
Забыть, забыть все горести, невзгоды,
Что душу тяжестью своею придавили!
Как счастлив тот, чьи крылья столь мощны,
Чтоб вырваться в небесные долины.
Как счастлив тот, чьи мысли, словно птицы,
Уже с утра свободно в небеса взмывают,
Кто выше жизни сей и кто язык цветов,
Всего безмолвного в природе понимает.
Соответствия
Колонны живые храма Природы
Порой неясной обладают речью.
Сквозь лес сей символов проходит человек,
Они бросают на него живые взгляды.
Так эхо долгие смешалися вдали
В глубокое и тёмное единство,
Где ночи, ясности – сродство,
И запахи, цвета и звуки там близки.
И запахи свежи, как пахнет лишь дитя,
Как степи зелены, нежны же, как гобой.
Другие запахи и наглы, и развратны,
А эти запахи простерты в бесконечность.
И муксус, и янтарь, бензой и ладан
Про соответствия и душ, и чувств поют нам.
Как сладко вспомнить мне те времена нагие,
Когда и статуи богов сам Аполлон златил,
А люди легкостью своею наслаждались,
Ни лжи не ведали, ни горя, ни тоски.
Любило небо их. Любило и ласкало,
Здоровье им и счастие давало.
Кибела изобильная выращивала их,
Любила, холила своих детей земных.
И нежностью волчица всех дарила,
Ее сосцы кормили целый мир.
Мужчина был изящен и силён, имел он право
Гордиться красотой своею, и звался «наш король».
Плодами чудными природы он кормился,
Чья кожура чиста, гладка и просит укусить.
А нынче же, поэт, попробуй воссоздать
Величье красоты, – что ты увидишь?
Раздетый человек – так это ужасает!
Увидишь – в этот миг душа охладевает.
Картина монстров напугает навсегда.
Скорей, скорей оденьтесь, господа!
Такое тело, чтоб над ним лишь посмеяться:
И скрючено оно, и худо, плоско и пузато. 
