реклама
Бургер менюБургер меню

Шарль Бодлер – Бодлер Шарль. Избранное. В переводе Станислава Хромова (страница 10)

18
В безбрежный мир всегда ведущий нас! Ты Сатана, скажи, или Спаситель? Ты голос Ангела или Сирены зов? Но Красоты лишь ты освободитель Из плена тяжкого в мир звуков и цветов!

ЭКЗОТИЧЕСКИЙ АРОМАТ

Я вижу берег моря и закат, Над ним лучи размеренного света, — Закрыв глаза, я вновь представлю это, Груди твоей вдыхая аромат. И остров в знойной лени волн морских, Мясистые плоды деревьев неизвестных, Свободных женщин, стройных и чудесных, Мужчин с могучими телами среди них. За счастьем, словно ветер юга, пряным, Туда, где в бухтах реют паруса, Хочу сквозь бури плыть к далеким странам, Где тамаринда буйные леса Благоухают рядом с океаном, И песнь матросов рвется в небеса.

ВОЛОСЫ

Дорогое руно, пышных локонов вязь! Над альковом струит ароматы Нежной страсти желанная связь; И мечты, что дремотой объяты, На руно облетают, смеясь… И уносят меня за леса Знойной Африки, Азии томной, Где темны, как руно, небеса! Я лечу в этой бездне огромной На зовущие вдаль голоса! Я лечу в этот чувственный зной, Где пришельцы от страсти немеют, Вместе с черною рунной волной! Только море кипит подо мной, И огни над фрегатами реют; Медом песен, цветением трав Дух напьется, в прохладе тоскуя; Якоря возвратят корабельный устав, В даль отчалят фрегаты морскую, На заре паруса распластав. И волной опьяненный, склоняясь над ней, Я замечу иное теченье, В черных недрах, что зыби сильней; И душа моя в струях влеченья Уплывет за кормой кораблей. Эти волосы – свод поднебесный, Долгой ночи роскошный шатер; Запах смол и кокоса чудесный, Что на мили крыла распростер, Пьет душа над чернеющей бездной. Будет вечная россыпь алмазов В этих косах тяжелых гореть, Чтоб устав от минутных экстазов, Бред былого и память размазав, Я от скуки не мог умереть.

Я ласкал тебя так…

Я ласкал тебя так, как ласкают ночные светила — В их далеком мерцанье есть жуткая тайная сила, Неподвластная разуму, полная светом печали! Я ласкал только дым, улетающий в дальние дали, Он безмолвием странным