Шамиль Пашаев – Релдан. Путь немешиона (Трехтомник) (страница 8)

– Он такой красивый, Хал, правда? – слабо улыбнулась Карода, а потом нахмурилась и сказала:

– Он же голодный. Отвернись!

Алайхорн улыбнулся, всем своим видом говоря, мол, чего я там не видел, но все же отвернулся.

– Надо дать ему истинное имя, милая, – напомнил алайхорн.

– Мы не сможем придумать ему имя лучше, чем то, что у него уже есть! – возразила Карода.

– Я тебя не понимаю, Кара? – озадачился такому ответу Халрог. – Я видела сон, Хал, – всхлипнула женщина. – Мой отец и моя мать звали меня с собой. Я понимала, что умерла, но это меня совсем не пугало. Я шла к ним, но вдруг поняла, что иду не к родителям, а от них. А в руке у меня рука сына. Он и привел меня назад. Я ведь должна была умереть, Хал, но наш малыш… Он спас меня – вернул обратно, понимаешь? Он сказал мне, как его зовут и просил сказать об этом только тебе. Поэтому подойди-ка ко мне и наклонись пониже, потому что сама я встать не смогу! Смущенный Халрог, выполнил просьбу и, услышав тихий шепот жены, удивленно поднял брови.

– Тогда пусть его знают, как Релдана – задумчиво сказал Халрог. – Но теперь тебе нужно отдохнуть. Ни о чем не больше не думай – просто отдыхай, хорошо?

Вакил же все это время расслаблено сидел на табурете и улыбался. Его мысли невероятно медленно ворочались в голове. Семьдесят шестые роды на его памяти… или семьдесят восьмые? Неважно… Но эти были самыми тяжелыми на его памяти и, наверное, их стоит отметить! С этими мыслями, старый знахарь достал из кармана небольшой туесок из коры, обмотанный кожей и сделал большой глоток крепкого самогона. Он оглядел помещение счастливым взором и тихо умер, прислонившись к жесткому пологу шатра.

Танец Серамиды

Дни летели, подобно птицам, и Релдан рос вместе со сверстниками на просторах Великой Степи. Мужчины племени часто уходили в набеги, а женщины оставались приглядывать за детьми, стариками и мужчинами, оставленными для охраны племени. Релдан рос серьезным и даже немного угрюмым черноглазым юношей. В свои семнадцать лет он ловко фехтовал, умел писать и читать, без промаха бил острогой рыбу и дичь из охотничьего лука. Единственным занятием, которое ему не давалось, были танцы. Нет, не те танцы, которым принято предаваться после похмельной пирушки, а… Танцы Серамиды. Он с содроганием в селезенке ждал конца весны, чтобы заранее сбежать на долгую рыбалку, охоту или просто спрятаться с глаз долой. И до сих пор его по-юношески острый ум всегда находил способ увильнуть от Танцев. Однако в этот раз все было иначе – пошел слух, что жена самого вождя Кайлода, Атипа, захотела увидеть его Танец.

Вечером, когда все дела по хозяйству были сделаны, пожилая Атипа, надела ритуальную маску Серамиды, – покровительницы племени. Она взяла в руки большую колотушку и трижды ударила в украшенный охрой тимпан, созывая всех женщин, свободных мужчин и детей на малый гункан. Подручные Атипы разожгли большой костер и, вскоре, все племя расселось рядом с огромным котлом, в котором варилась праздничная похлебка. После короткой молитвы за тех, кто в пути и упокой предков, в круг вышла помощница Атипы и разложила по заготовленным плошкам и мискам еды из общего котла. Затем один из старших мальчиков взял большой ковш с кумысом и обнес всех желающих питьем. Закончив, он уселся на почетном месте, слева от Атипы-Серамиды. Начиналось самое главное – танцы и песни молодых воинов для услады глаз старших. Помимо сытной еды и зрелищ, смысл ритуала Танца Серамиды глубже и практичнее. Во время него родители, в основном матери, у которых растут девочки, ненавязчиво присматривались к будущим мужчинам, которые войдут в их семьи или возьмут дочерей из их шатров. Ведь лучше всего мужчину видно в его Танце. Сам Танец не обязательно должен быть именно пляской у костра, хотя большинство Танцев ими являются. Если юноша хорош в чем-то еще – это тоже Танец. Умеешь хорошо стрелять, обращаться с мечом или даже делать посуду – сумей показать это красиво и тогда это станет твоим Танцем. А не сумеешь, так не беда – сумеешь в следующий раз. Конечно, не всегда первое мнение о юноше сохраняется, да и соглашение, заключенные на Танцах Серамиды не обязательно для выполнения. Но все же договор, заключенный под покровительством богини-хранительницы добавляет авторитетности в глазах соплеменников. Да и опять же – это просто весело!

Когда все наелись и попили свежего кумыса, Атипа ударила в тимпан один раз, и в толпе началось шевеление. Первым вызвался танцевать молодой Рагмар. С дикими криками, потрясая боевой острогой, он танцевал Танец Воина. Хорошо развитое юное тело лоснилось от пота, а удары и выпады следовали с впечатляющей скоростью. Наконец, эффектно уперев ноги в землю, Рагмар остановился, а его острога указала на Барсею. Толпа взорвалась подбадривающими воплями, но счастливее всех улыбалась сама Барсея – она уже давно ждала танца Рагмара. И даже немного боялась, что Рагмар случайно укажет на другую девушку. На Холому или ту же Юли, поэтому заранее села поближе к костру, чтобы Рагмар ее видел и ни в коем случае не ошибся. Затем толпа снова раздалась в стороны: вперед двинулся молодой мечник, Салюр. Но Атипа резко встала и закричала:

– Стой воин! Богиня недовольна!

– Чем же она недовольна? – спросила удивленная помощница.

– Она давно хочет увидеть как танцует один молодой юноша, – довольная вопросом, ответила Атипа и, подбоченясь, потребовала. – Релдан! Ты здесь, я знаю. А ну-ка вставай, маленький тенеход![8] Вытолкните-ка его кто-нибудь сюда!

Спустя короткое время Релдана тут же вынесли буквально на руках и довольно неаккуратно поставили пред ликом богини.

– Танцуй! – потребовала Атипа.

Релдан отряхнул штаны и дерзко выставил подбородок:

– Не буду!

– Как не будешь?! – опешила Атипа. – Да отсохнет твой отросток, ты смеешь отказывать богине Серамиде?!

– Ты никакая не богиня! Ты Атипа! Оставьте меня в покое! – повторил Релдан и добавил. – Я ведь не умею танцевать.

– Глупец! – рявкнула Атипа, преображаясь из доброй тетушки в мрачную гарпию. – Не вынуждай меня наказывать тебя, мальчишка! Необязательно именно танцевать, как Рагмар, можешь просто показать нам то, что умеешь лучше всего.

Релдан мрачно посмотрел на людей племени и сказал:

– Если я покажу то, что умею… Тогда богиня может разозлиться на меня, – опасливо сказал Релдан.

– Чтобы богиня разозлилась на человека, он должен быть законченным злодеем. А ты… Ты же просто мальчик! Оглянись, посмотри на нас! Мы же все просто хотим… узнать тебя лучше, понимаешь? – смягчилась гарпия.

– Хорошо же… Я повинуюсь, – нехотя сказал Релдан и закрыл глаза.

Племя стихло в ожидании танца Релдана. Довольно долго ничего не происходило и в толпе началось уже некоторое возмущение, как вдруг костер под котлом сам собой разгорелся ярче, а затем вверх ударил столб ревущего пламени. Релдан открыл глаза и все увидели, что они тоже пылают огнем. В напряженной тишине и под взглядами ужаса, Релдан подошел к костру и, зачерпнув немного пламени, скомкал его в плотный ком. Затем подошел к старому дереву и, смущенно оглядываясь, легонько бросил в него комок пламени. Дерево загорелось во всех местах сразу, но юноша поманил огонь рукой, и пламя с горящего дерева, из костра под котлом устремилось к нему. Релдан вобрал его в свои руки и через мгновение под пустым котлом по-прежнему горел обычный костер, а в руках Релдана распустился огненный цветок с призрачными огнистыми листьями на пламенеющем стебле. Изумительной красоты пламя упруго трепетало на вечернем степном ветру, шевеля лепестки. Релдан оглядел оробевших девушек рядом с «богиней» и шагнул к ним. Некоторые из них отбежали в страхе, но Релдан на них даже не посмотрел. Он подошел ближе к рыжеволосой и стройной девушке и молча присел перед ней на корточки. Воткнув стебель огненного цветка в землю перед ней, он посмотрел ей в глаза. Девушка не отвела взгляда и улыбнулась.

Племя потихоньку отходило от потрясения и по толпе возбужденными шепотками побежало незнакомое Релдану слово – чароплет. Воины оставленные охранять племя от чужаков немного растерялись, не забывая, впрочем, крепко сжимать, оружие. С одной стороны, есть явная опасность, с другой стороны, парень, ведь, ни на кого не нападает.

В гробовом молчании Юли протянула руку к огненному цветку, но Релдан покачал головой:

– Это огонь, Юли, и ты можешь обжечься. Просто смотри. Юли улыбнулась, но руку убрала.

– Очень красиво, – сказала она.

– Как ты, – просто сказал Релдан.

Молодая девушка покраснела от смущения и ничего не ответила, но улыбнулась.

Релдан почувствовала, что и сам сейчас покраснеет, а потому быстро отошел, оставив пылающий цветок догорать перед своей избранницей.

Самообладание чудом сохранила лишь Атипа. Она с восхищением посмотрела, как Релдан отходит от выбранной девушки и садится в племенной круг, а затем сказала так, чтобы слышали все:

– Возрадуемся, ибо нет предела воле могучей Серамиде! Ты здесь первый раз юный Релдан и теперь твое племя знает тебя! А теперь давайте посмотрим, что нам хотел показать нам… э… Салюр!

Все недоуменно перевели взгляд с пылающего цветка у ног девушкой цветка и уставились на Салюра, который уже, казалось, забыл, зачем вступил в круг. Однако вспомнив, что очередь теперь за ним, он ринулся в центр круга с мечом.