Шамиль Пашаев – Релдан. Путь немешиона (Трехтомник) (страница 58)

– Ну, я по-прежнему не понимаю, куда себя деть. Но теперь у меня есть Фарак. С ним легче – по крайней мере, могу поговорить с ним.

– Это в тебе говорят человеческие привычки, – наморщил лоб вампир. – Можно подождать, пока пройдет само, а можно наполнить свободное время новыми привычками.

– Висеть вверх тормашками, что ли, как это делает мастер Томмот?

– Ну, допустим, мастер каллиграфии не просто так висит "вверх тормашками", я в свое время тоже так делал. Это помогает отрешиться и лучше заниматься изучением своего тела, разума, духа, наконец, – вспомнил Шаванас.

– Совсем недавно я жила в степи, – напомнила девушка. – Я сейчас и половины сказанного не поняла. Что значит отрешиться и зачем?

– От мира. Послушай, когда ты висишь вниз головой, все привычные вещи легче отбросить. И когда ты отбрасываешь все лишнее, остается только важное. Ты обучаешься уже третий месяц, верно? У тебя уже были проблески?

– Проблески? Нет… Ничего не блестело, вроде.

– Проблески силы! – схватился за голову Шаванас. – Ты делала что-то, что раньше не умела?

– Я сделала дыру в груди мастера Зоже. И еще, мне кажется, бежала быстрее, чем обычно.

– Вот! Это они и есть. Попробуй посвятить ночное время изучению того, как ты добилась проблесков. Случившееся раз, уже твое, надо просто развивать это. Возможно, когда-нибудь ты сама будешь делиться навыками с молодыми вампирами, – улыбнулся лорд вампиров, вставая с кровати. – А теперь, я тебя оставлю – меня ждут дела. И штаны теперь еще надо поменять.

– Зачем тебе все это? – вдруг спросила Юли.

– Что, "это"?

– Зачем помогать мне становиться вампиром? Зачем называть меня при других "дочерью"?! Зачем было помогать спасать Фарака? И главное, зачем я тебе вообще нужна?

Собравшийся уходить, Шаванас, внимательно посмотрел на девушку и медленно вернулся. Затем сел в кресло напротив Юли.

– Ты попробуй понять, Юли, этот вопрос задашь не ты, а человек в тебе. Наша природа такова, что мы убиваем. Скот ест траву, люди едят скот, а мы едим людей. Мы не требовали у пиратов именно тебя или твоих соплеменников. Мы торгуем с ними. Услуга за услугу. Им требуется то, что мы можем дать, а нам нужна пища. Люди. Мы не испытываем к ним зла. Ты ведь не ненавидела раньше кусок хлеба за то, что он горячий и вкусный? Думаю, нет. Мы на самом деле любим людей. Просто природа нашего бытия иная и любовь – тоже. Мы считаем, что быть вампиром это честь и ее нужно заслужить. Мои собратья убили упавших в воду с корабля не затем, чтобы напугать остальных, а просто призвали к тишине. Когда ты бросила мне вызов, будучи слабой, они собирались убить и тебя. Я остановил их и принял твой вызов – дал тебе шанс выжить и ты им воспользовалась. Что еще я мог сделать, чтобы спасти тебя? Просто отпустить – меня бы не поняли – вы были даром не мне, Шаванасу, а Указующей Матери. Она решила передать вас фамильярам, которых приютил Скаранад. Можешь злиться и сверкать глазами, но это обычная рутина для Детей Ночи. Мне была поручена организация ритуала Священной Охоты. Заметь, я позаботился о том, чтобы вас разместили в казармах, а не на улице, дали вам поесть и поспать перед основным действом. Я, также, приказал выставить охрану, чтобы самые нетерпеливые из нас не сожрали никого в темноте.

– И все для того, чтобы нас сожрали в Коридорах Боли? – спросила Юли.

– Это ритуал Священной Охоты. У нас ведь есть своя вера, свой уклад жизни, а это – часть нашего поклонения Великому Змею и заботы о тех, кто не может заботиться о себе сам. Фамильяры – наше потомство, иногда и способ размножения. Пусть я не со всем согласен, но Великий Змей и мой бог тоже. Поэтому я принял меры, чтобы вы попали к Братьям Змея, а не в качальню крови.

– Я не заметила, чтобы ты особо его уважал, твоего бога, – припомнила Юли.

– Это детали. Сложно уважать того, кому нет до тебя дела, но я стараюсь! И ты можешь мне доверять.

– В чем же?

– Да во всем! Я ввел тебя в свой дом! Это значит, что он и твой тоже. Этот дворец, слуги, содержимое подвалов, библиотека, моя помощь! Все чего я жду, это верности и уважения от своих детей.

– Ты мне не отец! – возмутилась Юли.

– Ты тоже мне не дочь – это очевидно! Как и то, что перед тобой вечность, а умирать никому не хочется. Найти близких – серьезная проблема. Поэтому и нужна вся эта мишура с семейными узами. Чтобы человек внутри не убиваемого, могущественного тела мог найти немного мира для себя. Иначе Высокие Дома уже давно утонули в крови себе подобных. Быть верной сообществу, которое тебя приняло – разве это большая цена за спасение своего существования? Ты ведь теперь такая же, как и я, хоть и не осознала еще этого в полной мере! Поэтому я и спускаю тебе дерзости, за которые другие лишились головы, отвечаю на твои вопросы, пытаюсь быть полезным тебе. Ведь в будущем ты станешь еще одной опорой для Дома Вартиэль. Мое терпение, время, силы и способности – все это вложение в будущее меня самого и всех, кто поддерживает мой Дом.

– Возможно в том, что ты говоришь, есть правда, но ты забываешь вот о чем – я никогда не хотела быть шулмусом! У меня остался муж. Его не было в кочевье, когда на нас напали. И он наверняка знает, что произошло и ищет меня, – напомнила Юли.

– С чего ты решила, что он что-то знает? Откуда? Пришел, увидел разоренное гнездо, но его жизнь продолжается! Возможно, он уже нашел утешение с кем-нибудь еще.

– Ты не знаешь моего мужа. Он не такой, как другие. Он не остановится, пока не найдет меня или мое тело.

– Даже если он такой упорный, в чем, лично я, сомневаюсь, с чего ты взяла, что теперь у вас с ним есть хоть какое-то будущее? Ты уже бессмертна, он – нет! Да и захочешь ли ты такой жизни: видеть, как он стареет, слабеет и умирает, не в силах подняться с постели? Как твои дети проходят тот же путь! Хотя, тьфу, какие дети?! Я не говорил? Рожать их вампир не может.

От рассудительного размеренного голоса голова взгляд Юли немного помутнел, но затем, она твердо сказала.

– Я все равно хочу его видеть, – твердо сказала она.

– Кто знает, дитя, кто знает. Но для начала, выбери достойный наряд для встречи с Эристелой, – поморщился Шаванас и вышел.

Вечером следующего дня Юли и Шаванас стояли перед алимархом с визитом вежливости.

– Значит, это твоя новая дочь, Шаванас? – задумчиво сказала Эристела. – Вот уж неожиданный выход из опалы. Хотя это в твоем духе. Признаю, ты не утратил вкуса – твоя дочь красива.

Комплимент из уст алимарха почему-то звучал с ноткой угрозы и Юли невольно подобралась.

Тем временем, Эристела бесцеремонно рассматривала рыжую зеленоглазую бестию со своего трона и не могла понять, это новая выходка ее придворного клоуна или все-таки нечто стоящее чуть большего внимания.

Наконец она сказала:

– Мне передали, что сам Шаарх такое… позволил?

– Если вы о разрешении удочерить – тому есть свидетели, моя госпожа. Почтенный Скаранад присутствовал, когда Великий Змей снизошел к нам, – ответил Шаванас.

– Жрец, ты тоже участвовал в этом? – посмотрела алимарх на верховного жреца. Даже Юли, далекой от придворной политики, стало понятно, что удивление алимарха наигранное. В конце концов, от кого еще она могла узнать о происходившем, если не от Скаранада, который там всем заправляет? Однако все обретает смысл, если имеется в виду не она сама, а то, что сказал Змей перед уходом. О том, что Эристела должна что-то ей передать. О, Серамида, куда же затащил ее Шаванас? Получить это «что-то»? Судя по лицу алимарха, не сильно она хочет что-то ей давать. Впрочем, может она ошибается на счет Эристелы и есть смысл просто помолчать и подождать, – думала Юли.

– Разумеетссся, госпоша! – засуетился Скаранад. – Я был вынужден вмешшаться, видя, во шшто преврашщается Ссвященная Охота. Мой заблудшший собрат, и я…

– Скаранад! – повторила Эристела. – Избавь меня от деталей!

– Да! Шшаванас говорит правду, госспошша, – закруглился Скаранад.

Эристела немного подумала и спросила:

– Великий Змей, подумать только! Шаванас, а он не сказал, что мне делать с этой… твоей новой дочерью?

– Нет, он оставил это на мое и ваше усмотрение, – не стал отпираться Шаванас.

– А удочерить ты ее решил сам или это была тоже идея Шаарха? – спросила Эристела.

– Я этого захотел сам, госпожа.

– Кто бы сомневался! Такое событие для нашего маленького болотца, разве же ты мог устоять?! – скривилась Эристела. – Ты просто не мог такое проигнорировать, верно? Что ж, быть по сему. Но не радуйся слишком сильно, нетопырь. Раз ты решил выступить из тени на первые роли и стать в наших глазах отцом, будь готов и к ответственности за свое потомство. В ней много боли и мало смирения, как я посмотрю.

– Да, госпожа, я понимаю это. Позволено ли мне спросить еще об одной предмете?

– Нет! Об этом преждевременно говорить, Шаванас! – воспротивился вдруг Скаранад, сразу поняв, о чем хочет спросить Шаванас.

– Вот как?! – блеснула клыками Эристела. – Двое моих слуг решают, что мне нужно знать или нет?! Может скормить вас лакримолям за эту дерзость или… кому похуже? Ламиям,[51] например? – рявкнула алимарх, окончательно взбесившись.

Последний раз приближенные алимарха видели ее в таком раздражении довольно давно, но Шаванас даже не вздрогнул. Из-за ауры алимарха, Юли, несмотря на ее приобретенную в Академии уверенность, угроза красивой женщины на троне пробрала до онемения. А ведь она уже знала, кто такие лакримоли. Хотя о ламиях она слышала в первый раз. Шаванас продолжал: