Шамиль Пашаев – Релдан. Путь немешиона (Трехтомник) (страница 52)

– А ножи совсем непростые! – хмыкнул Раног.

– Надеюсь, режут они не хуже, чем светят, – проворчал Фарак.

– Давайте осмотримся, – напряжено сказала Юли, подходя ближе.

В тусклом свете ножей люди начали продвигаться во тьме.

– Здесь нельзя задерживаться – нервно огляделась Юли. – И терять друг друга из вида тоже. Вспомни, что говорил об этих коридорах шулмус – это только вход.

– Но разве мы только что не вошли? – с сомнением прищурился Раног.

– Вообще-то нас сюда загнали, как скаргов на доильню, но подозреваю, что это уже неважно – сказал Фарак и нахмурился. – Смотрите лучше на свои ножи.

Раног уставился на свое лезвие.

– И что я должен увидеть? – не понял Раног, во все глаза, рассматривая странный клинок.

– Они светит по-разному, – сказал Фарак.

– Да нет же.

– Смотри! Фарак забрал у Ранога нож и, выставив руку перед собой, начал медленно двигать нож в разные стороны и лезвие ножа начало сиять ярче.

– Он будто показывает путь, Раног! У входа он светится тускло, но чем дальше от него, тем ярче свет, – объяснил Фарак.

– Отдай обратно! – забрал Раног свой нож. – Это клинки шулмусов – мы даже не знаем, из чего они сделаны! Думаешь можно доверять их колдовству наши жизни?

– Кажется, это серебро – сказала Мирала. – Дядя Жесар показывал мне такой металл. Только он не светился.

– А старейшина Иргол рассказывал, что серебро опасно для шулмуса. – припомнил Фарак. – Только, я тоже не помню, чтобы он оно светилось. Это не серебро, а что-то… чужое. Знать бы еще, что это значит! Тихо!.. Вы слышите?

Скрежетание, неожиданно раздавшееся в темноте, затихло. Появился сильный гнилостный запах.

– Даже когда отец Турлока упал в отхожую яму, он так не вонял! Что за запах? – сказал Лап, зажимая нос.

– Не вонял, потому что был жив, когда его вытащили, а эти, похоже, уже сдохли! – заметила Юли.

– Хватит смеяться над моим отцом! – разозлился Турлок.

– Все станьте ближе ко мне! – крикнул, вспотевший от напряжения, Раног и в следующее мгновение темнота взорвалась движением. Вокруг раздавалось шипение и стрекотание – те, кто обитал во тьме, торопились приступить к трапезе. Теперь, если и были

– Мы должны идти вперед! Здесь нельзя оставаться – сказала Юли.

– Куда идти-то?

– Туда, где ножи светят ярче! – предложила Юли.

Из темноты выступило худощавое человекоподобное тело. На руках-веточках висела сухая клочковатая плоть, но когти на руках этой твари даже шерстистого тигра заставили бы подумать дважды, перед тем как напасть. Голова, смахивающая на собачью, уставилась на добычу побелевшими от катаракт глазами и замерла. Затем тварь издала пронзительный визг и, выпустив клыки, быстрее молнии бросилось в атаку – на его пути стоял Лап. Два похожих визга слились в один, и тварь упала на пол. Перестав вопить, Лап, стряхнул нежить и посмотрел на нож в руке.

– Вот так оружие – восхищенно присвистнул Раног. – Гляди-ка, не обманули кровососы!

– Эта тварь тут, наверняка, не одна, бежим дальше! – крикнула Юли.

Словно в ответ на ее слова из тьмы вылетели сразу пять монстров, и бросились следом. Выглядели они тоже худыми, но двигались не в пример сноровистей. И что хуже всего, они двигались, на этот раз, молча. Их путь среди бегущих отмечали короткие крики убитых и стоны раненных. Лапу удалось свалить еще одного из нападавших и воткнуть в грудь чудесный нож, но результат оказался слабоват. Тварь злобно взрыкнула и тут же ответила.

Согнув нижние конечности, она уперлась ими в грудь Лапа и отбросила от себя. Бедняга пролетел по воздуху десятки шагов и упал на пути бежавших соплеменников мешком переломанных костей. Отбивающиеся от тварей, пленники предпочли не заметить Лапа, но Юли подбежала ближе, и наклонилась, чтобы помочь подняться. Однако Лап был уже мертв. Недолго думая Юли выхватила из его руки нож и ринулась догонять остальных. Бросив короткий взгляд назад, она успела заметить, что раненная Лапом тварь продолжает извиваться на земле, не в силах подняться. Догнав соплеменников, Юли на мгновение задумалась, почему некоторых светящийся металл убивает сразу, а другие продолжают жить и барахтаться. Однако додумать эту мысль не успела. Лишь услышала шум крыльев, а через мгновение почувствовала, как ей в плечо вонзаются когти. Озверевшая от страха и боли девушка лицом к лицу столкнулась с жуткими янтарными глазами на чешуйчатом лице. За спиной у твари полоскались кожистые крылья нетопыря. Тварь запищала на удивление высоким голосом и впилась Юли в шею, высасывая кровь. Почти не чувству боли, Юли закричала в ответ и с нечеловеческим усилием оторвала жадно глотающую тварь от шеи вместе с порядочным куском горла. Обливаясь собственной кровью, не помня себя от ярости, она воткнула монстру в глаз два пальца и, согнув их, зацепилась за череп изнутри. Притянув к себе монстра, впилась ему в шею своими зубами. Монстр растерялся от удивления. Он уже давно не чувствовал боль и забытое ощущение было почти новым для него. Впрочем, удивление было сильнее: впервые на его памяти, еда пыталась ее укусить! Это секундное замешательство решило все – захлебываясь гнилой кровью, девушка вспомнила о ноже! Короткий взмах сталью и меж торчащих ушей летуна вырос серебристый рог. Мгновенно перестав махать крыльями, смертельно удивленный монстр упал вместе с Юли на каменный пол. Спихнув с себя мерзкую гадину, Юли упала на колени, а затем и лицом вперед. Лежа в пыли подземелья, она тихо всхлипнула от слабости и осознания произошедшего. Она не была знахарем, но прекрасно понимала, что кровь из шеи – совсем не к добру. Теперь она так и погибнет – на этих грязных, не видевших солнца камнях. Мысли текли вяло и постепенно остановились. Однако жизнь не покидала тело и Юли, приготовившись умереть, закрыла глаза. Она не знала, как нужно умирать правильно и потому пыталась думать о богине-покровительнице своего племени – Серамиде Плодоносящей. Ничего не менялось – она все еще была жива. Юли открыла глаза и огляделась: ее окружал все тот же провонявший сыростью пол и удаляющиеся крики соплеменников. Вдали виднелось несколько чернильных пятен, выделяющихся даже в темноте Коридоров Боли. Присмотревшись, она вдруг поняла, что это оружие ее соплеменников. Просто теперь они не светились, а наоборот поглощали свет. Юли повернула голову влево и увидела, что крылатая тварь, убившая ее, лежала на том же месте. Правда теперь она выглядела еще более худой и жалкой. Из ее головы по-прежнему торчал нож, но он не светился, а, как и оружие на полу, что обронил один из убегавших, был темнее, чем все, что Юли когда-либо видела. Девушка поднесла руку к горлу, ожидая увидеть кровь, но, вместо нее увидела странный блеск на руках. Она вдруг поняла, что не чувствует боли и попыталась встать. У нее получилось. В животе закололо, но она легко отрешилась от боли и, недолго думая, сделала шаг, другой, третий… Движения давались на удивление легко и уверено. Ей даже не приходилось прикладывать усилий для этого – достаточно было пожелать идти и это происходило. Тело просто следовало за мыслью, как марионетка.

– Может я теперь просто призрак? – подумала девушка. Она с любопытством подошла к мертвому телу и попыталась извлечь нож. Но тут случилась странная вещь – нож легко вырвался из раны и, словно по собственной воле, ринулся к ее груди.

Девушка с усилием оторвала жаждущее ее крови лезвие и отбросила прочь. Немного подумала, затем подошла к трупу и, отломив ему руку, как сухую щепку, потыкала ею черный нож. Никакой реакции. Похоже, что к полностью мертвым существам проклятая сталь равнодушна. А значит, она, все-таки, жива? Но ведь была погоня! Она немного отстраненно подумала, что там убивают единственных людей, кого она еще может назвать своими близкими. Их запах еще не растаял в воздухе, а значит, для них еще не все потеряно! Миг задумчивости прошел и со скоростью, пущенной из лука стрелы, Юли помчалась догонять охоту, идущую во тьме.

Она просто желала, и тело двигалось само, словно без ее участия. Настигая бегущих, она вдруг поняла, как много запахов и цветов здесь, в темноте подземелья, ее окружает. Теперь она могла видеть, как много охотников жаждало их плоти – темнота обрела новые краски и полутона. Около десяти молчаливых убийц, четыре летуна, похожих на того, что она загрызла, а еще… Братья Змея! Они двигались почти у самых стен коридора, не выдавая своего присутствия, не принимая участия в кормежке, а лишь направляя своих полуразумных собратьев. Живых людей осталось пятеро. Раног уже с двумя ножами в руках, тяжело дыша, выписывал смертоносные петли. Фарак, стиснув зубы, стоял над разорванной в поясе Миралой и неуклюже тыкал ножом и копьем во все, что казалось врагом. Юли хотела заплакать от увиденного, но слез не было – ее глаза мерцали от ярости. Брат Лапа, Неров, безуспешно зажимая одной рукой рану в животе, другой неистово колол упавшего летуна. На Нерове не было живого места. Над ним уже высилась фигура кровососа, из тех, что нападали молча. Рядом бились малознакомые ей трое мужчин и женщина. Последняя держала в руках еще одно копье, прикрывая мужчинам спину. Все это отпечаталось в холодном, застывшем подобно лезвию, разуме Юли, а затем девушка настигла первую жертву – замахнувшегося на Нерова кровососа. Одним ударом руки, она смахнула голову с его плеч, а затем в течение пяти ударов сердца истребила и остальных. Последним был летун, который пытался улететь от разбушевавшейся фурии. Оттолкнувшись от земли, Юли перехватила его в воздухе и швырнула перед Раногом, который недолго думая всадил в него оба ножа.