Шамиль Пашаев – Релдан. Путь немешиона (Трехтомник) (страница 39)

– Эй, стражник! Позови-ка моего секретаря! – крикнул Варат.

Когда Офелис предстал перед монархом, тот хмуро спросил:

– Офелис, ты со мной уже очень давно.

– Да, мой государь, и горд этим – поклонился найсмит.

– Скажи, я хороший король? – спросил в лоб Варат.

– Хм… – поднял брови Офелис.

– Не юли, старый друг. Мне не нужны сомнения или красивые эпитеты, мне нужен твой искренний ответ, – попросил король.

– Хорошо, Варат, скажу как есть. Лучшего короля, чем ты я еще не встречал. Что тебя тревожит? – нахмурился найсмит.

– Не знаю, Офелис. Такое чувство, что что-то случилось, очень плохое… и это уже не исправить даже королевской властью, – признался Варат.

Офелис, вздохнул и отвел глаза.

– Что там? Морану порезали?! Или опять что-то с урожаем? – прищурился Варат. – Нет, вряд ли… Погоди. Есть ли новости из Коллегии? Я уже давно не видел ни одного мэтра.

– Об этом лучше поговорить в кабинете – нахмурился Офелис, поражаясь интуитивной догадливости повелителя.

– Не тяни! – потребовал король.

И Офелис рассказал.

Ворвавшись в кабинет и, захлопнув дверь, король накинулся на найсмита:

– Кустодий погиб! Коллегия вырезана под корень! Когда ты собирался мне об этом сказать? – нервно усмехнулся Варат.

– Что бы ты сделал, если узнал об этом сразу? – спросил найсмит.

– Сменил схему караулов, усилил охрану, задействовал ополчение, да мало ли чего?! – всплеснул руками Варат.

– Вот и не переживай. Я уже все это сделал. И не только это.

– Не только это, Офелис?

– Еще я послал за рыцарями Ордена Равеля,[41] собрал и спрятал учеников погибших мэтров, что присутствовали в городе. Кроме того, я нашел магистра Корнелиана. Он чудом выжил. Еще я раздобыл редкую литературу, о которой он просил. Словом, Терновая Рука работает, – перечислил Офелис.

– Старый друг, я не говорю, что ты действовал неверно. Меня злит, что ты держал меня в неведении. Я король или не король, в конце концов? – нахмурился Варат.

– Конечно, мой государь, ты – король! И я давал тебе клятву всеми силами оберегать эту страну. Я и Терновая Рука свято блюдем наш долг. А так как ты и есть эта страна, я посчитал своим долгом уберечь тебя от переживаний, – спокойно ответствовал секретарь.

– Скажи это кто другой, уже сидел бы на колу смазанным козьим жиром! – рявкнул Варат. – Больше так не делай. Ясно?

– Мой государь, поджал губы Офелис. – Также есть вещи менее серьезные, о которых вы также должны знать. Товарный Разбег горит.

– К-хак!? Как это горит? Почему горит? – ахнул Варат.

– Пока не знаю, но в донесении сказано, цитирую: "… сразу после странного дождя, начались погромы и пожары…"

– Погромы? Кто посмел? – взревел Варат.

– Сами торговцы, – отвел взгляд найсмит.

– Сами торговцы?! Зачем? А что же стража? Солдаты? Архинунций, наконец?!

– Почтенный Эзекиль Исхаша найден мертвым после того как пожары потушили. И… Кхм… Ходят непроверенные слухи, что он… сам участвовал в погроме, – добавил Офелис.

– Сам участвовал в погроме, – эхом повторил Варат, затем добавил – Это же… такое? Торговцы сами жгут свои товары… Архинунций чинит разоры… Бессмыслицы какая! – неверя услышанному, покачал головой Варат. – Надеюсь, виновные уже казнены?

– Очевидно, так и есть, мой государь, все это бессмыслица. Но я еще не понимаю, чья здесь вина, чтобы наказать виновных, – сказал найсмит.

– Так… Рынок надо восстановить. Виновных наказать!

– Уже занимаюсь этим, мой государь. Сгорело многое, но не подчистую. А виновные… Я полагаю, виновные в данном случае, скорее, жертвы, – вздохнул найсмит.

– То есть? Ты полагаешь это магия? Диверсия? Хм, очевидно так и есть! – быстро согласился Варат с собственной мыслью.

– Государь, перед началом беспорядков очевидцы видели странный дождь. И такие дожди прошли над многими открытыми скоплениями людей. Товарный Разбег – не единственный пострадавший рынок в Аллерии.

– Как не единственный? – побледнел Варат. – А сколько пострадало?

– Все государь. Восстановительные работы уже идут, но найти виновных в этом – та еще задача. Мы не знаем ни об одном маге, способном вызвать такой дождь на территории целой страны! – вздохнул Офелис.

– Что говорит Корнелиан? Ты к нему обращался?

– Наш магистр сам не свой после случившегося в Коллегии, что вполне понятно. Но… он затребовал из королевской библиотеки фолиант "Гоэтики Энунци" и, получив его, заперся в своем поместье. Сказал, что важнее этой книги сейчас ничего нет, – ответил Офелис.

– Вот как? И он сидит один в своем доме с книгой нашего рода и важнее нее для него, ничего нет? – задумался Варат. – Необычно. Его охраняют?

– Разумеется. Я выделил четыре центурии легиона Королевской Присяги. Отборные нунции. Да и в своем поместье мэтр отнюдь не беззащитен, – сказал Офелис.

Варат молчал, глядя в весело трещащий камин.

– А какова разница во времени между резней в Коллегии и пожаром на Разбеге?

– Два дня, мой государь. Сначала Коллегия, затем Разбег. Вы полагаете…

– Именно! Полагаю. Ладно, Офелис, за расторопность хвалю, но за умалчивание – порицаю! Так и знай! А теперь слушай внимательно. Подними на уши всех наших конфидентов и соглядатаев у соседей! И выдели одного рыцаря Равеля для связи со мной лично! Накрути им всем хорошенько хвосты и пусть роют. Я хочу знать, кто посягнул на мой дом.

– Понимаю, государь. Знать бы еще, где рыть, – буркнул Офелис.

Варат удивленно посмотрел на секретаря:

– Друг мой, чтобы рыть что-то конкретное достаточно и одного землекопа. Нужно искать неопределенное, неясное! Любой странный слух, понимаешь? Мне ли тебя учить?! Если бы эти события случились с большим разрывом по времени, я бы допустил, что они не связаны. Но разница во времени всего два дня. Нас сначала лишили магии, а затем ударили и по кошельку. Это недопустимо! Причем, заметь, похоже, что кто-то пробует свои силы перед настоящим ударом. А мы даже не знаем, кто враг. Подними на уши всех! На всех уровнях от улиц до дворцов. Я хочу знать все от затевающихся интрижек до передвижений войск соседей.

– Твоя воля – мое усердие, государь, – поклонился найсмит.

– Прости за бессонную ночь, что тебе предстоит, но я хочу, чтобы этим занялся ты лично. Обратись и к Харазу. Может бледный пропойца что-то знает о происходящем. Важна каждая подробность. Делай все, что нужно. Где мои печати ты знаешь. А я подумаю здесь, у камина. Но вечером… Нет… Завтра, с утра, я поеду к Корнелиану лично – хочу заглянуть в эту безумно важную книгу.

Офелис откланялся и поспешно покинул кабинет. Похоже, ему не доведется сегодня отдыхать.

Владетель

Над степью светила полная луна и кочевье джучи мирно спало под звездами. Пару дней назад старейшина Кайлод и Иргол отбыли к вождю малого племени шарива, которое осело неподалеку. Вождь решил покурить дурмана, узнать, как расположились гости, а заодно расспросить о планах на будущее. Законы гостеприимства соблюдают в степи все, поэтому с собой вождь взял только десять человек, способных держать оружие. К тому же, большая часть мужчин под водительством Кардуса отправилась в дальний набег к землям маготов. Поэтому охранять кочевье осталось небольшое количество бывалых ветеранов и недавно прошедших посвящение в воины юношей.

Когда в крайний шатер вонзилась горящая стрела, воин дозора, седой Бермыт, только цыкнул языком. – Опять молодежь на посту развлекается, подумал он. У караульных был такой грешок, чтобы не заснуть на посту они начинали соревнования в меткости. А чтобы стрелы было видно, их оборачивали тряпками и поджигали. Однако какой идиот придумал, стрелять в сторону кочевья? – вдруг задумался Бермыт. – Ох и достанется…

Додумать мысль Бермыт уже не успел: раздался короткий свистящий гул, и старый ветеран увидел, как огненная стрела летит ему в лицо – он погиб мгновенно. А затем из тьмы полетели горящие стрелы и раздались незнакомые боевые крики. Полусонные мужчины джучи выбегали из шатров с оружием в руке и тут же падали, пронзенные стрелой или от рубленых ран. Одетые в кожаные полудоспехи, с прикрепленными к ним стальными пластинами, нападавшие прекрасно знали тактику защиты степняков. Они сами ею пользовались. Поэтому сигнальщиков, дежуривших у костров, вырезали первыми. Теперь никто не придет на помощь вовремя и все решат неожиданность нападения и натиск.

– Вот где пригодился бы проклятый чароплет, – вдруг думал Рагмар, истекая кровью из развороченного живота. Перед смертью старик-юноша сумел убить одного из нападавших своей боевой острогой, но другой противник подкрался сзади и пронзил его в спину. Последней его мыслью было сожаление о том, что соплеменники могут подумать, что он убегал от врага.

Командовал налетом огромный мускулистый детина с огромной секирой в руке. Его короткие и тихие команды выполнялись быстро, и Радольен вскоре стал похож на зверя, погибающего от тысячи ран. Рядом с мужчинами падали воины, старики, дети и даже голодные скарги, которых кто-то умудрился отвязать и натравить на врага. В ответ на очередной приказ предводителя, второй отряд в черных повязках на лбу, который до сих пор не принимал участия в нападении, занялся загоном двуногой добычи. Два отряда работали четко и слажено, поддерживая друг друга в моменты, когда оборона джучи могла окрепнуть, а затем возвращаясь к своим задачам. Тем не менее, весть о нападении молнией пронеслась по кочевью и на его противоположном конце один из ветеранов, могучий Хадат, собрал несколько десятков воинов и юношей. Понимая, что добравшись до центра кочевья, мародеры немного выдохнутся, Хадат организовал контратаку, которая даст время перегруппироваться и дать отпор. Когда два отряда захватчиков добрались до центра Радольена и ветеран начал контратаку, в спину ему ударил третий отряд во главе с худым одноглазым воином. Все это время третий отряд молча крался к центру кочевья, готовясь поддержать основную линию удара. Предводитель заранее отдал приказ убивать лишь случайных свидетелей. У находившихся в кочевье воинов не было даже призрачного шанса выстоять при таком численном перевесе врагов и атаке с тыла. Хадат успел отразить лишь первый удар одноглазого воина, но следовавший за ним на бегу снес Хадату голову. Меньше чем через час кочевье численностью более двух тысяч человек было убито и разделано как туша быка. В центр кочевья, где обычно тлели угли перед большим котлом, согнали всех оставшихся в живых. Среди побитых и напуганных мужчин и женщин оказалась и Юли. Всех невольников сноровисто сковали тонкими прочными цепями и привязали к взревывающим скаргам.