Шамиль Пашаев – Релдан. Путь немешиона (Трехтомник) (страница 36)

– Кто призвал меня? – удивился призванный. – Уж не ты ли, смертный?

– Я повелитель этих земель. И пусть я смертный, – возразил Мамед, – но я сумел вызвать тебя из-за Кромки. Сам ты вернуться бы не смог.

– Хм, пожалуй, я не стану убивать тебя прямо сейчас. Как тебе это удалось? Ты, хотя бы, знаешь, кто я? – спросил гость.

– Ты полубог времен Грехопадения.[38] О тебе много написано в твоей "Хронике Крови". И еще… ты когда-то был самым сильным в этом мире, – ответил маг.

– Ты назвал мое восхождение Грехопадением? Значит, прошло и правда много времени. Ты сказал о какой-то книге, смертный, но ты ошибся – я не писал ничего такого, – нахмурился полубог, а затем угрожающе посмотрел на мага. – Ума не приложу, как ты сумел побеспокоить мои кости, смертный, – промолвил гость. – Что же мешает мне убить тебя, пока меня не утянуло обратно?

– Погоди, великий. Я бы не стал рисковать жизнью, если мне нечего было предложить тебе! – сглотнул рачий.

Глаза призванного на миг округлились от удивления, и он почти весело рассмеялся:

– Предложить?… Мне, Отцу Ночи?!!!… Ты?!!!… Аха-ха! Со времен Войны Крови я смеялся так лишь дважды. Первый раз, когда утопил Луарамешу в крови, и второй, когда, умирая, сумел поразить выскочку Нексуса! И вот, сейчас, смертный червь, думает что может мне что-то предложить… Аха-ха-ха!!!

– Довольно! – твердо возразил рачий. – Ты хочешь вернуться по-настоящему? Остаться здесь и начать все сначала? Увидеть тех, кто остался здесь, прозябать без твоего покровительства?

Гость перестал смеяться и внимательно взглянул на смертного.

– Излагай, – сказал он. – Так и быть, я выслушаю твой лепет. Как ты намерен, это провернуть?

– С помощью Кровавых Узоров, – улыбнулся маг-самоучка.

– Пха!!! Они слишком слабы… И ты слишком слаб для моего бессмертного начала. Не знаю, что ты там читал, но если был умен, не стал призывать меня обратно, глупец! – отмахнулся древний вампир.

– Ты прав, даже если использовать Узоры всех людей, кто живет в этом мире – ничего не получится! – улыбнулся Мамед. – Но, что если использовать прах бессмертного? Не слабее, а может и сильнее чем ты сейчас? Что ты скажешь на это?

– Не темни, падаль! Где ты возьмешь прах другого бессмертного? Они у вас тут на деревьях растут, что ли? – отмахнулся Отец Ночи.

– Скорее, в камнях живут, – улыбнулся Мамед. – Посмотри с помощью чего, я тебя призвал.

– Что это за пакость? – с подозрением уставился вампир на алтарь с мерцающей руной. – О, кровь Хаар-Зала, как?! Откуда здесь… это!? Ты что, жрец, Кровавого бога? Откуда у тебя его Обелиск? – невольно рыкнул вампир, а потом замер и с подозрением прищурился: – Ты уже пользовался им, смертный? Пользовался Обелиском, верно?! И ты использовал мой бренный прах!

– Нет! Я не жрец, Отец Ночи, но я ошибся! Сильно ошибся, о великий, призвав эту… сущность. Я не понимал, что он станет преследовать собственные цели. Желая вернуть величие своему народу, я думал, она сможет мне в этом помочь! Но все говорит о том, что она становится сильнее и скоро перестанет мне подчиняться.

– Разве удивительно, что она не захотела быть твоим ручным псом, недоумок? И что еще глупее, ты подумал, что им захочу стать я, – брезгливо осклабился вампир. – Серьезно? Ты хоть понимаешь, кто я? Я Аматрис Прародитель! Я никому не подчиняюсь!

– Я читал, кто ты, почтенный, и я не прошу подчиняться мне. Я лишь прошу помочь! – взмолился маг.

– Конечно, ты просишь, червяк! Тебе это просто не по силам, недоучка, и ты просишь! О чем же ты думал раньше, болван? Или у тебя голова на части разорвется от такого подвига?! И ты не попытаешься истребить его сам, нет! Ты просишь, чтобы я подчистил за тобой! Как это похоже на смертных – въехать в райские пределы на чужом горбу? Все вы одинаковы! – припечатал Аматрис. Однако рачий оказался не робкого десятка. Видя, что уговорами и просьбами ничего не добиться, он выпрямился и сказал:

– Достал шипеть! Если тебе плевать на этот мир – поищу кого-нибудь другого, кому не плевать! Кто-нибудь другой спасет твоих родных и близких! – заявил Великий Мамед.

– У меня нет родных и… близких. Не осталось. Всех отправил за Кромку выскочка Нексус! – отмахнулся Аматрис.

– А как же алимарх?! – удивился маг.

– Глупости! Я даже не знаю, что это! – скривился вампир, стремительно теряя интерес к магу.

– Не что, а кто, – машинально поправил Великий Мамед и добавил. – Возможно, имя алимарха Мессодины не оставит тебя равнодушным?

– Имя? Что мне в имени не пойми кого? – начал злиться Аматрис.

– Имя Эристела тебе знакомо? – спросил маг.

– Моя Эристела… Она… еще жива?! Здесь?!!! – поперхнулся Аматрис, меняясь в лице.

– Я буквально месяц назад говорил с ней, и на тот момент она была вполне жива. Она живет в уединении на небольшом полуострове Ягритса.[39]

Древний вампир его не слушал. Перед его глазами снова разворачивались образы прошлого. Маг с опаской посмотрел на водяные часы, помня о том, что время призыва конечно.

– Решай уже поскорее, поможешь ты нам или нет! Я не могу удерживать тебя тут вечно, – не выдержал, наконец, маг, незаметно смахивая пот с лица.

– Твоя взяла, смертный, – вздохнул Аматрис. – Но я согласен вернуться, чтобы помочь ей, а не тебе. Если моя последняя жена здесь, я не вправе подвергнуть ее опасности и буду соблюдать интересы своего рода. У нас, возможно, общий враг, но это не надолго. Но подумай вот о чем, червяк! Если я выпотрошу Душееда, люди и прочие тараканы останутся наедине со мной. Ты, правда, этого хочешь? – ухмыльнулся Аматрис.

– А какой у меня сейчас выбор? – потупившись, ответил рачий. – Ты страшен, это так, но тот, кого я призвал по недомыслию, хочет уничтожить всех нас!

– Боишься умирать, – презрительно сказал полубог. – Хорошо же. Запомни это чувство. Призови меня в полной силе. Мне нужно тело, а лучше несколько – я преобразую их по своему образу и подобию. И конечно мне понадобится кровь. Много крови! Состряпай Кровавый Узор из душ своих сородичей или любых других. Не имеет значения, только не больных и не старых. Используй в ритуале в качестве якоря мой прах. Сколько ты истратил на призыв этого недоумка?

– Совсем немного, осталась целая амфора, – сообщил маг.

– Это хорошо. Чем больше его осталось, тем сильнее буду я в новой плоти. А сейчас я ухожу, – сказал Аматрис и исчез, недовольно сверкнув глазами.

Великий Мамед нервно сглотнул. На самом деле священного праха и так оставалось немного. Он разбазарил почти половину, пока разобрался, какой ценностью владеет и как правильно призывать существ из-за Кромки. С другой стороны, он не покривил душой, сказав, что потратил на призыв Душееда совсем немного.

Жаль, что не удастся подчинить древнего, но хотя бы удалось договориться. Хотя удалось ли договориться? Что он поможет не ему? О том, что Аматрис не убьет его прямо сейчас? Хорошо, конечно, но маг не на это рассчитывал. С другой стороны, он испытывает теплые чувства к своей жене и на этом можно сыграть в будущем. Тем более что Великий Мамед имел с ней дела в прошлом. И, наконец, он хотя бы более-менее вменяемый, в отличие от аватара Кровавого бога. С ним можно договориться! Так что, рискнув своей жизнью, он в целом ничего не выиграл, однако то, что лик Луарамеши после этой встречи уже никогда не будет прежним, магу было очевидно уже сейчас. Он прекрасно понимал, что Аматрис в прошлом вполне мог поставить мир на колени, но он также понимал, что сделать он это хотел не для того чтобы изничтожить все и вся, как Душеед.

Последний изрядно напугал Великого Мамеда. Два дня назад, с утра пораньше, маг решил связаться с ним миражом. Он собирался узнать у своего, как он думал, подчиненного, достаточно ли сил он набрал и собирался поручить кое-что важное. Но перед внутренним взором мага будто стояла несокрушимая стена и даже обладание атамом, не позволило пробиться через нее. Не сумев связаться с Душеедом, Мамед сел завтракать, чтобы за едой обмозговать все варианты. Однако посреди стола вдруг объявился взбешенный Душеед с каким-то древним фолиантом в руке, а другой, схватил Мамеда за горло, подтащил к себе и потребовал объяснить, почему он решил оторвать его во время битвы. Все также держа его за горло, он, походя, убил двух стражей, ворвавшихся на шум. Мамед же, наконец, дотянувшись до атама, молча, полоснул им Душееда, и склонил его к пыли пещеры Кровавыми Узорами. Это заставило его снова склонить колено и голову. Донельзя раздосадованный, Мамед около получаса истязал тварь, требуя уважения к своей власти. Но за все время, что сверхреальный клинок оставлял в нем дымящиеся раны, Душеед не проронил ни стона и лишь угрюмо сверлил мага глазами. В этих глазах было обещание таких мук, что Великий Мамед вдруг почувствовал страх. Поэтому он прекратил пытки и потребовал отчета. Принесенные Душеедом новости его тоже не порадовали. Коллегия Магов уничтожена почти под корень. Охрана дворца Варата усилена, сам он неизвестно где, а тщательно планируемый хаос начался не с лакримолей Эристелы, как задумывалось, а со смерти самого кустодия Хороно. Мамед лелеял надежду, что именно он, признает его значимость и склонит короля Аллерии помочь рачиям. А затем и его гениальный гамбит с алимархом и королем Цандергородом дал бы свои плоды. Но куда уж теперь! Что хуже всего, так это новая переменная, совсем невероятная тварь – немешион! Даже сам Душеед плюется кислотной слюной, упоминая о ней. После ухода аватара, Великий Мамед посмотрел на погром, случившийся вместо завтрака. Взгляд его остановился на расколотом столе, и маг улыбнулся, увидев ножку мируды – она чудом осталась лежать нетронутой на серебряном блюде. Откусив мяса, маг вспомнил поговорку шазударцев: если жизнь бросает тебя оземь, осмотрись – возможно, там, что-то лежит! Ухмыльнувшись, маг вытер пальцы об одежду павшего мамелюка и пошел к выходу.