Шамиль Пашаев – Релдан. Путь немешиона (Трехтомник) (страница 33)

– Признаю, юноша, мой Рейдж и, правда, виноват. В его оправдание могу лишь сказать, что красть не в его характере. Он, в последнее время, немного не в себе от огорчений, – вежливо сказала девушка, не проявляя раздражения. – На всякий случай, хочу напомнить, что в Аллерии, обычно, не убивают за воровство, а на первый раз лишь отрубают руку. Но я прошу вас, ради той, что скорее всего ждет вас дома, не лишайте меня самого дорогого человека, – дрогнул голос девушки, и на ее реснице сверкнула слеза. – Он ужасно ошибся, попытавшись вас ограбить. Что я могу сделать для вас, чтобы вы простили его?

Релдан смутился. Он ожидал угроз или удара исподтишка, но перед ним была сама мольба в виде необычайно красивой женщины, пусть и не из рода людей. Кроме того, она, невольно, напомнила ему о жене. Слеза дракайны упала на благодатную почву и натолкнула на мысль, что он, возможно, также плакал бы и просил, если смерть угрожала ей. Он посмотрел на Мигу и поймал его жалобный взгляд.

– Вы уже все сделали, – мягко ответил кочевник дракайне, убирая кинжал.

Мгновение Рейдж стоял в легком смятении, но затем вздохнул и протянул раскрытую ладонь кочевнику.

– Прости парень. Дьявол, видно, попутал. Пожми же мне руку и позволь угостить тебя пивом – я был неправ.

Релдан, подумал и протянул руку, обхватив Рейджендорфа за предплечье в воинском приветствии. Усевшись за грубым массивным столом, Рейдж щелкнул пальцами, подзывая полового.

– Два пива, – сказал он, и, оглянувшись на Наэлу и Мигу добавил: – и два молока. И чего-нибудь с хозяйского стола. Половой молча удалился и через некоторое время вернулся с едой и напитками. Вид у полового был возбужденный и Рейдж спросил:

– Ты чего такой странный? Случилось чего?

– Товарный Разбег, наконец, потушили! – сообщил половой и добавил – Товаров, говорят, сгинуло немерено. Последнее время там неспокойно, так что добрым людям лучше туда не ходить – мало ли желающих будет поживиться чужим добром. Расставив еду и напитки, половой удалился.

– Неспокойный тут город, как я посмотрю, – сказал Релдан.

– Не скажи, – не согласился Рейджендорф. – Пожар уже тушат, а мародеров отловит стража и нунции, уж поверь. Ну… да это уже не мое дело.

Сдув пену и, сделав несколько больших глотков, он непринужденно спросил:

– Что кочевник делает в таком месте, как "Любовь Короля"?

– Я никогда не видел таких… мест, – буркнул Релдан. – Вот и решил заглянуть.

– В смысле таверн? Или публичных домов? – уточнил Рейджендорф.

– Публичных? – не понял кочевник.

Мигу покраснел и глотнул молока.

– Да ладно парень! Ты что и правда никогда… Мда, похоже, что и правда, никогда, – улыбнулся Рейджендорф, и добавил – Впрочем, это нельзя назвать серьезным пробелом в книге жизни.

– Все бывает впервые, – дипломатично улыбнулась дракайна.

Молчавший Мигу, поерзал и, не удержавшись, спросил:

– Почему у тебя такая кожа, Наэла?

Дракайна белозубо улыбнулась:

– Я из народа драков, малыш. Она у нас у всех такая. Хотя у меня, я думаю, более бледная.

– Почему? – спросил Релдан.

– Когда я была совсем маленькой, змеелюды похитили мое яйцо из родительской пещеры в Дракшайне. Это довольно длинная история, но в итоге я выросла не на родной земле, далеко от вулканов. Поэтому и кожа такая. Но людям нравится. Правда? – улыбнулась дракайна.

– Очень красивая, – ответил Мигу и, осторожно дотронувшись до руки дракайны, отдернул руку. – Она холодная! – удивленно округлил глаза Мигу.

– Так тебя похитили? – спросил кочевник.

– А Рейдж меня спас, – кивнула на своего спутника Наэла. – Он тогда был капитаном городской стражи, и его воины выследили змеелюдов. Большинство перебили на месте, остальные ушили через порталы, не успев прихватить свои трофеи. Одним из них было и мое яйцо. Когда мой Рейдж взял мое яйцо в руки – я и родилась.

– Так вы… вместе? – заметил кочевник.

– Не так как это принято у людей, но да – мы вместе.

Помолчав, Релдан спросил:

– Ты назвал это место публичным домом. Но, что это значит?

– Видишь комнаты на втором этаже? Там можно уединиться и… ну с девочками. За деньги у Папаши Диона можно многое купить, – замялся Рейджендорф. – В том числе и девичью честь.

Релдан вдруг ясно понял, зачем там уединяются с девочками, и кровь бросилась ему в лицо. Он спросил Наэлу:

– И ты… здесь? – кочевника осенила еще одна мысль, и он повернулся к Рейджендорфу.

– А ты это допускаешь?!

– О чем ты – я всегда присматриваю за ней! – возразил Рейдж. – К тому же, моя сестра-жена-мать может постоять за себя не хуже кавалериста. Поверь, тебе лучше не видеть такого. И к слову, я более чем уверен, что реши ты убить меня за свой кошель, тоже остывал рядом со мной. Вот только Наэле тогда пришлось бежать из города, а мне бы этого не хотелось… Словом, это очень хорошо, что мы просто пьем пиво, – честно сказал Рейдж.

– Именно так – отпила глоток молока Наэла. Ее клыки на мгновение удлинились втрое и быстро спрятались в деснах.

Релдан подумал, а потом без слов поднял кружку в знак уважения к силе дракайны.

– Да и чем еще заняться дракайне в городе людей? Куда еще податься? – спросила Наэла. – Разве что магам на опыты. Так что я вольна сама выбирать, как мне жить. Главное, чтобы Рейдж был рядом, – сказав это, дракайна бросила короткий, но полный нежности взгляд на Рейджендорфа.

– А ты не можешь вернуться домой, в Дракшайн? – спросил Мигу.

– Могла бы попытаться, дружок, но что мне там делать? Я не знаю своих родителей, а родственников и подавно. Рейдж – вся моя семья. Мой отец и брат, муж, а иногда и сын, – лукаво улыбнулась Наэла.

– Сын? – удивился Мигу.

– Дракайны живут очень долго, малыш. Видишь ли, хоть я и родилась на руках у Рейджа, если я не погибну насильственной смертью, могу прожить очень-очень долго, – пояснила Наэла.

– И как долго? – спросил Мигу.

– Кости всех, кого ты знаешь, истлеют в могилах, а я буду также молода, как сейчас, – улыбнулась Наэла.

– А зачем змеелюдам яйца драков? – поинтересовался Рейджендорф.

– Одна странствующая дракайна рассказывала мне, что когда древние драконы пали, их жизненная сила пропитала все пространство над Дракшайном. Все живые существа под влиянием пролитого драконами ихора видоизменились до неузнаваемости. Многих изменения просто убили, кого-то свели с ума, но те, кто сумел выжить получили определенное наследство и способности к ужасной магии. Про их Кровавые Узоры Алегра отказывалась даже рассказывать. Змеелюды, подобно нагам и дракам, оказались теми, кому повезло спастись. Их кожа осталась тонкой и невероятно прочной, и научились создавать стихийные порталы. Они даже создали собственную школу магии, но также сохранили изначальную любовь к пожиранию чужим яйцам. Особенно сильно от них пострадали наги. Говорят, они даже покинули Дракшайн, чтобы не продолжать бессмысленную войну с носителями наследия драконов.

– Просто взяли и ушли? – удивился кочевник.

– Просто открыли порталы и покинули в джунглях священный город Саадх-Рамадж, чтобы на одном из континентов возвели еще один. Но что касается змеелюдов… Из всех рас, откладывающих яйца, вряд ли вы найдете на Валдозии хоть кого-то, чтобы ненавидел змеелюдов, так же сильно как я! – сверкнула глазами Наэла, начиная уставать от рассказа.

Повисла короткая пауза и, воспользовавшись ею, дракайна повернулась к Релдану.

– Ты не совсем человек, я права? – вдруг спросила она.

– Ты что-то увидела во мне? – насторожился кочевник.

– Скорее замечаю. Твое тело как бы не совсем твое, да? – улыбнулась дракайна.

– Это как так? – заинтересовался Рейджендорф.

– Как у одержимого, – пояснила дракайна. – Но у них сразу видно, что тело захвачено. У них душа-захватчик как будто обволакивает их снаружи темной пеленой. Но у него – все находится в… балансе. Такое чувство, что он всегда таким был.

– Так и есть – признал Релдан.

– Так ты одержимый? – прищурился Рейджендорф.

– И да, и нет, – ответила вместо Релдана Наэла.

– Это как? Он либо одержимый, либо нет! Как это "и да и нет"!? – поразился Рейджендорф.

– Мы как бы… выросли вместе – наконец, выдал Релдан.

– Это необычно – улыбнулась Наэла. – Но вполне возможно. Мой народ называет таких «нимиш», что означает «единство». Хоть мое детство и прошло среди людей, однажды мне довелось встретить старую дракайну. Ее звали Алегра. Она по какой-то причине была изгнана с Дракшайна, но ко мне отнеслась с добротой и многому научила. Благодаря ей, хоть я и не бывала на Дракшайне, знаю о нем достаточно. Она рассказывала, что очень редко белые драки или дракайны могут добровольно впустить в себя душу из-за Кромки. Кого-то очень близкого, важного и, желательно, ушедшего за Кромку недавно. Как именно это происходит, я не знаю, но Алегра говорила, что это очень опасно. Если две души в одном теле не найдут гармонии, то неизбежно начинается битва за него. Но те, кто достиг баланса, становятся сильнее, умнее и более способным к магии. Нимиши часто служат верховным вождям кланов советниками. Те же, кто не смог стать нимишем со временем сходят с ума и редко доживают до старости даже меркам людей. Но ты очень похож на нимиша. Расскажи, как это вышло? – попросила Наэла.

– Скажем просто, мы с ним договорились, – отвел глаза Релдан.

– Надеюсь, ты не заложил ему душу – ахнула Наэла.

– Душу? – загнул бровь кочевник – Нет. Тут все сложнее. Но он обязался мне помогать.