Шамиль Пашаев – Релдан. Путь немешиона (Трехтомник) (страница 21)

Настроение гостей Локариндии было приподнятым и добродушным, несмотря на довольно изматывающий ритм пути. Рейджендорф заранее оплатил самые большие придорожные тракты вдоль намеченного маршрута и еще один недалеко от Локара, недалеко от Вестранского леса. Заночевав там, процессия должна была проехать еще полдня в тени леса и еще до обеда добраться до городских ворот Локара. Рейджендорф большую часть времени сопровождал инфанту, но каждый час навещал Василевса и консультировался с ним, справедливо полагая, что мэтр, благодаря своим навыкам, почувствуют любую опасность заранее. К закату второго дня пути, в приподнятом настроении, караван инфанты пересек границу Аллерии и Локара и подъезжал к трактиру «Великолепный Вестран». Рейджендорф рассчитывал засветло двинуться в путь, с прицелом отоспаться по приезду. Из золоченой кареты инфанты доносились песня: заскучав от дорожных разговоров, она вспомнила, что в процессии есть локарский посол, умеющий играть на лютне, и попросила его помочь развеять скуку. Первый укол тревоги кольнул Рейджендорфа с наступлением темноты, когда во время очередного стука в маленькое окошко подводы мэтр Василевс не ответил. Постучав в окошко кареты еще раз и, не получив ответа, нунций заглянул внутрь. То, что осталось от повелителя воды, можно было соскрести в небольшой седельный мешок.

– Тревога! В стране враг! – во все горло закричал нунций, выхватывая меч. В ответ ему раздался звериный рык полный ярости и быстро затихший крик боли. Обученные действовать без раздумий Мрачные Львы приказали кучерам остановиться и заняли оборону.

К Рейджендорфу подбежал мастер меча Каспер и коротко сообщил:

– Мэтры Монаск и Морель мертвы, нунций.

– Враг среди нас. Защищать принцессу! – ответил Рейджендорф и огляделся.

Следующие пять минут превратились в кромешный ад. Враг словно знал, что первыми следует уничтожить магов, а остальных оставить на потом. Люди нунция погибали на полушаге, их утаскивали в редкие кусты или расчленяли на бегу. Лишь костяк из двадцати гвардейцев во главе со своим нунцием стоял стеной щитов и мечей. Однако мгновения шли. Стена людей дрогнула: некто быстрый и могучий, способный атаковать с любого направления раньше, чем его заметят, буквально, разбирал ее на части. Казалось, что несколько раз враг непостижимым образом атаковал даже сверху. Оставив принцессу под защитой кареты, посол, сопровождавшие инфанту дворяне и даже камеристка Эрмалии ощетинились мечами. Крики боли на мгновение стихли, а в следующий момент в аристократов ударил настоящий смерч из когтей и зубов. Крупное мохнатое тело двигалось столь быстро, что человеческий взгляд не успевал реагировать на смертельные удары. Нападавший двигался столь стремительно, что рассмотреть его не удавалось. С момента как Рейджендорф обнаружим первую смерть, прошло совсем немного времени, а цвет аллерийского дворянства, локарский посол и, даже, высокопоставленный конфидент Гильдии воров, приставленная к Эрмалии в качестве камеристки, были мертвы. А смерч из когтей и зубов двинулся дальше. Казалось истребление идет одновременно по всей протяженности каравана. Когда Мрачных Львов с Рейджендорфом осталось всего пятеро, противник, наконец, позволил себя рассмотреть. Поджарое и лохматое, обвитое пульсирующими канатами мышц хищное, тело нападавшего обладало головой, похожую на волчью. Впрочем, пасти и количеству зубов в ней могла позавидовать целая стая волков. Игольчатые зубы, предназначенные для терзания, влажно блестели свежепролитой кровью. Лапы монстра насчитывали по пять пальцев, и заканчивались длинными когтями кинжальной остроты. Поверх торса на нем была старая заношенная одежда – свободная морская куртка из кожи и штаны в заплатках. Он стоял спиной к открытой двери кареты инфанты и просто смотрел на остатки обороны.

– Это… кровосос? – тихо спросил сержант Гринд, седеющий ветеран трех войн.

– Не пори чушь, Седой. Будь это так – не рвал нас на части, а пил кровь, – ответил Каспер и скосил глаза на командира. – Рейдж! По твоей команде!

– Похоже, он один. Просто дразнит нас – это демонстрация силы! Давайте, покажем ему нашу силу! Но будьте начеку, – взял поудобнее меч Рейджендорф и выступил вперед.

Словно услышав слова Рейджендорфа, тварь уставилась на него, утробно зарычала и впервые за весь бой издала понятные слова:

– Валить меня? Вы уже мертвы, чтобы бросать мне вызов, скот. Просто еще не знаете об этом.

Зло рыкнув, тварь бросилась вперед с быстротой молнии. Схватка была позорно короткой – нунций не успел даже толком размахнуться, как вдруг почувствовал себя сломанным в нескольких местах и летящим… куда-то. Ударившись о землю, он сумел поднять голову и увидел, что пять нунциев лежат замертво, истекая кровью, а дверь кареты сорвана с петель. Напротив двери стояла смертоносная фигура монстра. В его правой лапе, как висельник на эшафоте, сучила ногами инфанта. Сознание милостиво покинуло девушку, когда она увидела, как широко раскрывается пасть хищника. Поэтому она не видела, как могучая когтистая лапа откинула ей волосы, как невероятно широко растянулась пасть, принимая ее тело.

– Нет! Не смей!!! – бессильно кричал оглушенный нунций, видя, как смыкаются страшные челюсти, откусывая тело от головы Эрмалии.

Впрочем, это ему казалось, что он кричит. На деле же его истерзанные легкие просто не смогли выдать достаточно воздуха для крика. Именно это и спасло его от внимания монстра, который посчитал его мертвым. Сознание еще не покинуло Рейджендорфа, и он услышал шаги нового действующего лица. К сожалению, нунций не смог его внятно рассмотреть.

– Молодец, Торм. Хозяин будет доволен.

– Мне нужно еще хаша, Ястреб – сила опять уходит, – буркнул недовольно монстр.

– Если я дам еще, ты просто подохнешь, старик, – возразил тот, кого назвали «Ястребом».

– Дай, мне! Дай еще! – заскулил монстр.

– Нет, Растормик, так не пойдет. Я должен сдать тебя живым герцогу. Дам еще, когда он заплатит за работу остальное. А теперь топай за мной, – тебя ждет повозка и еда, а меня – деньги!

Раздался шум отдаляющихся шагов и все стихло.

Нунций выждал немного времени и, скрипя сломанными ребрами, пополз к тому немногому, что осталось от злосчастной племянницы Варата. С трудом приподнявшись на локтях, он расстегнул камзол и замотал в него голову инфанты. Перед глазами помутилось, и Рейджендорф упал лицом вниз.

Змеиный клубок

Свадебный караван Эрмалии покинул Хеодар. Время близилось к полудню, когда к Варату приблизился найсмит Офелис. Ровесник и один из немногих друзей короля, который еще в молодости взял на себя сомнительную, неблагодарную и опасную честь, ставить под сомнение важные решения своего короля. Впрочем, до сих пор он довольно успешно справлялся.

– Мой государь, я имел неосторожность узнать о вашем разговоре с Цандергородом, – без предисловий начал найсмит.

– Еще бы, ты это делаешь уже много лет! Давай без пафоса, говори, чего хотел!

– Вы прекрасно знаете, о чем, сир! О Варнусе и правда ходит много неприятных слухов, но не стоит недооценивать этот гадючник. Мне уже жаль вашу племянницу. Поначалу я даже решил, что она серьезно вас разгневала, раз вы решили избавиться от нее таким способом – дешевле было бы ее просто казнить, а не отдавать в заложницы, – сказал Офелис, осуждающе сверля Варата.

– Вот кормишь тебя, холишь, а ты все такой же беспардонный Офелис, – вздохнул Варат, отводя взгляд.

– На том и стою, мой государь, но вы не ответили, – нахмурился найсмит.

– Думаешь, я не сомневался? А что было делать? Эрмалия уже два года как в замужнем возрасте. Еще год-другой – и останется приживалой. Участь жены будущего короля – не самая плохая партия для нее. Да и кто знает, может она еще сможет сделать из этого поганца настоящего мужчину!

– Вы в это не верили! – покачал головой Офелис. – А если с ней что случится в Локаре?

– Если Цандергород как-то обидит ее, так пожалеет, что родился на свет! Мрачные Львы через две недели будут разорять Локар и Локариндию огнем и мечом за такое оскорбление! – нахмурился Варат.

– Допустим это. Дядина защита – это неплохо, но вы не только родственник, но и король. Помнится, это вы любили приговаривать, что король, это не только власть, но и ограничения! – напомнил Офелис. – К тому же, кому, как не мне знать, что у королей есть множество способов убирать неугодных.

– О чем это ты, старина? – насторожился Варат.

– О том, что, несмотря на слухи о преступлениях принца Варнуса, все по-прежнему на уровне слухов и шепотков. Ни у Терновой Руки, ни у оппозиции, в виде гильдии купцов Локара – нет прямых доказательств о проделках Варнуса. Поэтому вопрос безопасности инфанты остается открытым. Или простых подозрений уже достаточно, чтобы Мрачные Львы стали под копье?

– О чем ты? – сделал непонимающее лицо король.

– Я вижу вас насквозь, сир. Напомню, если Локар позволит себе обидеть вашу племянницу, а он вполне может это, вы не сможет ввести войска, без доказательств нанесенного вашей крови оскорбления. Если вы на это решитесь, то наши соседи сочтут это за самоуправство и беспредел. Доверие, которое вы, как король, завоевывали годами, может рухнуть в одночасье! Я знаю, что вы этого не хотите, а потому не станете бездумно карать, – резюмировал Офелис.