Шамиль Пашаев – Релдан. Путь немешиона (Трехтомник) (страница 20)

– Еще вижу магический слой. Он тоже стал спокойнее и плотнее, но он уже не такой, каким я его помню, учитель, – сделал вывод чароплет. Однако эдзен остался недоволен столь поверхностным ответом. Он сложил пальцы в отвращающем жесте перед лицом Релдана и сказал Коросте:

– Всмотрись, не пытаясь что-то рассмотреть и не обращай внимание, на то, что уже видел.

Коросте какое-то время таращился на молодого кочевника, который, к слову тоже смотрел из-за пальцев эдзена на чароплета, и пытался не состроить чарополету смешную рожу. Однако лицо Коросте вдруг стало тревожным, а потом он неуверенно посмотрел на Сарамундару.

– На мгновение мне показалось, что в его душе есть что-то… лишнее?

– Смотри глубже, – улыбнулся эдзен.

– Это магия в… магии? Она похожа на занозу в магическом слое души – потрясенно сказал чароплет.

– Хватит, пялиться! – разозлился Релдан, отталкивая от лица руки эдзена. – Заноза там или груди Серамиды – не надо тыкать в меня пальцами! Я ухожу!

Сарамундара не проявил никакого недовольства на слова Релдана – он понял, что Коросте увидел то, что был должен и потерял интерес к кочевнику.

– Спасибо, юноша, ты нам уже помог. Иди по своим делам, – улыбнулся эдзен и Релдан, вскочив со своего странного стула, двинулся к выходу из леса.

Сарамундара же с улыбкой спросил Коросте:

– Ты понимаешь, чем это может оказаться?

– Да, учитель, он, очевидно, каор! – выдохнул потрясенный чароплет и добавил: – Я предлагаю убить его, пока не стало слишком поздно! – нахмурился Коросте больше обычного.

– Дурак! – грустно вздохнул Сарамундара. – Он не каор, а совсем иной зверь. То, что ты назвал «занозой» – на самом деле не блуждающий дух, а нечто большее. Это Осколок Бытия.

– Ты уверен, учитель? – с сомнением спросил Коросте.

– Каоры очень сильные твари, но им не подвластны трюки со временем – это прерогатива Творца и его алархов. Каор же – просто зародыш полуразумного Хаоса. Да, он опасен, его трудно убить, но спутать его с Осколком Бытия? Ты ведь сам сказал, что юноша заставил состариться человека за считаные мгновения, не так ли?

– И что ты намерен с этим делать, учитель? – просил Коросте.

– Делать с ним что-то сейчас – неразумно. Он даже не понимает, что это, а мы ему ничего не сказали. Я уже позаботился, чтобы он не придавал значения нашей встрече – возможно, через несколько дней он уже не будет помнить ничего. А мы будем наблюдать. Пока можем.

– Пока можем? – удивился Релдан.

– А ты думал, все рассосется само? Когда приходит Душеед – он не просто убивает, а собирает энергию, которая откроет широкий проход его господину. И вот когда приходит Кровавый Бог – гибнут страны, умирают цивилизации, гаснут целые миры! Даже, когда он теряет интерес и уходит, то, что осталось, продолжает умирать, угасая от страха небытия, которым Тобор отравляет души.

– Так вот откуда это странное чувство утраты – прошептал Коросте.

– Так ты тоже его почувствовал – удовлетворенно хмыкнул эдзен. – Знание о том, что все, что ты знаешь, все кого любишь и кем дорожишь, будет скоро безвозвратно уничтожено. И это самое сильное оружие посланца Тобора.

– Если все, что ты говоришь, правда, то, какое имеет значение, что я это почувствовал? Или сон, который видел мальчишка?

– Правда? Нет! Это лишь знание и оно еще не стало правдой, не стало событием! А значит, есть способ предотвратить приход Кровавого бога.

– Какой способ?

– У меня пока нет ответа, но, возможно, этот способ – сам посланец. – Важно не дать ему закончить дело.

– А если с ним… договориться? Или припугнуть как-то? – предположил чароплет.

– Ну конечно, давайте попросим его не убивать нас, так? – расхохотался Сарамундара.

– Не смейся. Способ есть, и Владыка Гадзар им однажды воспользовался! Ты сам говорил об этом! – напомнил Коросте.

– Но второго Гадзара Усуно у нас нет, – отмахнулся Сарамундара. – Зато есть кое-кто способный на многое.

– Мальчишка? – изогнул бровь чароплет.

– Душееда держит в этом мире руна. Та самая, что нарисовал Релдан. Она должна быть и где-то на теле этой твари, – брезгливо сказал Сарамундара. – Когда Гадзар сражался с ним, руна была прямо на его поганом лице. Перед смертью, будучи почти выпотрошенным, Гадзар ухитрился выдрать ему половину лица и повредил носимый им знак. Думается мне, только поэтому хранители из его свиты сумели победить Душееда и изгнать прочь. И они погибли, угасли почти все до единой души. Я тогда был еще не воплощенным духом. У меня не было своей полноценной формы, поэтому я мог лишь помогать поддерживать ментальный доспех повелителя Гадзара, как это делали все молодые хранители. Но я увидел главное – если эту руну стереть или хотя бы повредить – Душееда можно будет изгнать. Но не убить. В этом смысле, эта тварь более живуча, чем полубог или даже божество, – сказал эдзен.

– Неужели никак нельзя его убить? – спросил Коросте.

– Убить аватара Кровавого бога? В этом нет никакого смысла – вместо него просто явится новый. В принципе возможно, но он питается от своего бога, и в нашем случае сил просто не хватит. Конечно, если у тебя в котомке есть пузырек с хтонической кровью или выжимка из кристаллической тьмы – почему нет? – этой гадостью можно и аватару пятки поджарить. Но это не Темный мир и нам нет хода в Хаос Изначальный. Кроме того, сам Душеед не так важен, как то, что он может сделать.

– Чего боится Душеед? – спросил Коросте.

– Боится? – невесело рассмеялся Сарамундара. – Он не боится ничего. Абсолютно ничего – это его бояться. Даже здесь, на расстоянии ты чувствуешь безысходность. Представляешь, что тебя ждет вблизи него?

– Но что-то же ему должно вредить? Иначе к чему весь этот разговор? – сказал чароплет. – Я маг, в конце концов, чего-то да стою!

– Магия может отсрочить твою гибель, сдержав его на короткое время. Но убить Душееда магией невероятно сложно и боюсь, для нас – невозможно. Сам по себе он не просто изощренный монстр, а воплощение воли, символ веры его божества в свою исключительность. К тому же, нельзя сбрасывать со счетов, что он может обратиться за помощью к своему покровителю напрямую. И вот он – настоящая проблема, – вздохнул хранитель.

– Кому вообще пришло в голову его призвать? – вспыхнул Коросте.

– Мало ли дураков на свете? – пожал плечами Сарамундара. Возможно, призвавший думал, что сможет подчинить себе бога и это его вдохновило. Тот, кто натравил аватара на Зеленый Двор был безумным чернокнижником, умеющим ходить меж мирами. Ума не приложу, где он вообще узнал о нем, но наверняка искал он долго. Такие артефакты, как Атам Узориса,[21] Прах Аматриса или Ятаган Брухи[22] на дороге не валяются. Чтобы сковать их, нужен не просто маг-артефактор, а настоящий дурак! Нужен маг, готовый поселить свою душу в кромке подобного лезвия. А Прах Аматриса и вовсе утрачен тысячи лет назад.

– Сколько у нас времени? – мрачно спросил Коросте, видя, что учитель погружается в воспоминания.

– Миг, день, год? Не знаю. Чтобы открыть дверь своему хозяину, ему что-то нужно. Можно было предположить, что нужны души, но ума не приложу, зачем они тому, кто так легко убивает.

– Может у него есть какие-то слабости?

– Кроме руны на лбу, мне известно лишь об одном ограничении для него, да и то довольно условном аватар не может ездить верхом и… летать.

– Почему?

– Очевидно же, Коросте! Верховые животные бегут от него в ужасе. Не знаю, умеет ли он летать, но у него есть свои способы перемещаться. Мне они не известны. И еще одна слабость, если это можно так назвать – он все же смертен. Как бы он ни был силен – он лишь сосуд своего бога, а любой сосуд можно разбить.

– Нельзя терять времени. Я наведаюсь в Башню Магов Аллерии. Возможно один мой давний приятель, почтенный Эстелло-ханга[23] знает об этом больше, – сказал Коросте.

– Лишним не будет, – согласился Сарамундара. – Отправляйся. А я пока присмотрю за этим юношей. Узнай о нем больше.

– Прошло четыре года и он никому еще не навредил. Женился и помогает племени, чем может, но старается не выпячиваться. Поддерживает родителей.

– Помощь родителям особенно похвальна, – улыбнулся Сарамундара. – Сделай кое-что для меня, – неожиданно попросил эдзен. – Скажи его отцу, что пустыня Неруока – плохое место для кочевника. Если сумеет, пусть обходит это место стороной.

– Сделаю, учитель, – коротко кивнул Коросте. – Хоть и не понимаю, зачем.

Сарамундара легко согласился:

– Не понимаешь. А теперь иди и пусть, дорога твоя будет легкой! – пожелал эдзен вслед и повернулся к юноше.

– Ты тоже можешь идти, парень.

– Может, объяснишь, о чем вы говорили? – прищурился Релдан.

– Не вижу смысла. Ты все равно все забудешь, – улыбнулся эдзен, растворяясь в воздухе.

Релдан моргнул и огляделся. Солнце уже поднялось высоко и это удивило его, но, затем, вспомнил о просьбе отца и припустил, что есть сил.

Предательство

Незадолго до полудня, караван из пятнадцати расписных подвод и кареты запряженной двенадцатью роскошными лошадьми, повез племянницу Варата, Эрмалию, по широкому тракту на восток. Юная инфанта до сих пор пребывала в приятном возбуждении от известий, о своем неожиданном замужестве и предстоящем визите в Локар. Впрочем, немного отъехав от Хеодара, Эрмалия немного выдохнула и, здраво рассудив, что пока этого не случилось – стоит поберечь нервы, Эрмалия предалась самому разумному дорожному времяпрепровождению – дремала. Нунций Рейджендорф себе такого позволить, увы, не мог. Он оказался очень ответственным организатором: свадебная процессия выглядела маленькой веселой армией услужливых и галантных придворных. Однако так она выглядела лишь для неопытного взгляда. Впереди, позади и в середине процессии располагались три тяжелые, крытые подводы с достопочтенными мэтрами Коллегии из школы Первоэлементов. Рейджендорф подробно расспросил каждого об их умениях, а затем расположил их в соответствии с ними. Так, мэтр Морель, специализирующийся на огненной магии был отправлен вперед, чтобы обратить нападающих вспять или выставить огненный заслон, если придется отступить. Мэтр Василевс отправился в середину колонны, чтобы равномерно снабжать процессию водой, а в случае нападения, выдвинуться к голове или хвосту каравана, чтобы поддержать своих коллег. Еще одной причиной такого расположения мэтра Василевса было его умение чувствовать любую жидкость на расстоянии. Нунций рассудил, что, если враг подкрадется незамеченным, Василевс должен почувствовать кровь в его венах и предупредить гвардейцев. Место в конце колонны осталось за мэтром Монаском. Мастера льда лучше держать подальше от Мореля, да и хвост кортежа важно прикрыть. Выслушав свои назначения, маги отреагировали по-разному: Морель горделиво расхохотался и обещал испепелить любого, кто сунется, Василевс мягко улыбнулся и вежливо обещал содействовать всеми силами. Лишь мэтр Монаск коротко кивнул и не произнес ни слова – ледышка, а не человек. Помимо мэтров Башни, кортеж инфанты охраняла рота гвардейцев и тридцать нунциев-ветеранов из Мрачных Львов – элиты Нунциата. Рейджендорф служил в этой роте более трех лет и полностью доверял этим воинам. По расчетам Рейджендорфа, весь путь до Локара должен был занять не более трех дней.