Шамиль Пашаев – Релдан. Путь немешиона (Трехтомник) (страница 23)

– Будет исполнено, повелитель, – кивнул Лончель и направился к выходу.

Одинокий сын

Солнце выпучило свой желтый глаз и истекало знойными слезами в чашу пустыни Неруока. Казалось, оно плачет застывшим зноем, прожигающим самую душу. На пути к Аллерии много препятствий для кочевника, но эта жара… Релдан держался, как мог, и все же, всматриваясь вдаль, уже не мог с прежней уверенностью сказать, где находится Хеодар. Когда вести Большого Гункана разлетелись по кочевью, Халрог первым шагнул вперед, желая стать лазутчиком в большом городе от своего племени. Причин отказывать у Кайлода не было – время отбытия было назначено. Однако случилось непредвиденное, – Халрога сморила ветряная лихорадка. И тогда, груз ответственности за слово, данное Халрогом, пала на сына. Не то чтобы Релдан был не согласен, но покидать молодую жену его совсем не радовало. Поэтому, как следует, утомив жену, в очередной раз, пообещав ей не заглядываться на прелести городских прелестниц, клятвенно заверив не задерживаться больше необходимого и ни в коем случае не рисковать собой, Релдан начал грузить приготовленные для каравана товары. Сейчас он вспоминал, как перед отъездом он зашел к отцу, чтобы попрощаться и получить родительское напутствие.

– Договорись обо всем необходимом с Кардусом, – сказал отец. – Возьми у него больше еды для скаргов – от голода они звереют. И заклинаю тебя, молчи: никому в городе не говори о своих… дарах. Мы для них дикари, сын, сыграй на этом. Предложи в их Торговой палате сокровища Великой Степи: шкуры, мясо и солонина, резные луки и стрелы с оперением варуны.[25] Кайлод одобрил торговлю. Сказал, что племя поддержит наше начинание, если оно будет выгодно. Этот мир меняется, и я уже вряд ли изменюсь вместе с ним, но ты сможешь! Иначе рано или поздно каждого в нашем племени найдет меч врага. Нам нужен Хеодар! И еще, какой бы пакость не случилась с тобой в пути – думай своей головой, сынок, – всегда слушай других, но думай и решай только сам! Это только твоя жизнь и никто этого у тебя не отнимет! Помни, я всегда гордился, что я твой отец, хотя остальные тебя боялись и не понимали. А теперь… проваливай, пока я не расплакался и не начал рассказывать что-то еще! Мое благословение всегда было с тобой, сын, поэтому я просто желаю тебе удачи.

Растроганный Редан подошел и осторожно обнял Халрога. Затем отстранился и, глядя в глаза отцу, просто кивнул. Уходил он не прощаясь. Отец всегда в разговоре с Реданом называл его странные способности «дарами». Однако были это даром или, скорее, проклятием, Редан не мог сказать наверняка. Он чаще склонялся к последнему. Особенно его расстраивало, когда он начинал «пылать». Это был один из нескольких его даров, который нет-нет да проявлялся чаще остальных и самый нежеланный. Все, что он держал в руках больше двух ударов сердца, начинало тлеть и могло вспыхнуть к шулмусам. С другой стороны, Юли очень понравился, когда на него снизошло, то, что он про себя назвал «благодатью». Три счастливых и коротких дня, забыв о Душееде и нависшей угрозе, плюнув на тоску и чувство безысходности, Релдан радовал молодую жену с раннего утра и до поздней ночи. Он даже толком не разобрался в этой своей новой способности. Ему хватило и того, что он стал невероятно сильным и выносливым, а его мужество… стало еще мужественнее. Но все хорошее, к сожалению, быстро заканчивается. Сейчас он чувствовал очередные перемены в теле. Возможно, это подступает очередной «дар»? Может это «липучка», во время которой к его телу начинали прилипать металлические подковы и домашние ножи? Или, может, он просто бредит от жары и все ему только кажется? Однако его способности проявлялись регулярно, сколько он себя помнил. Но он уже достаточно пообвыкся с ними. Шулмусова жара…

Под мерный шаг скаргов, Релдан не заметил, как провалился в забытье. Когда он открыл глаза, первое, что бросилось в глаза – стена песка и отсутствие впереди ведущего караван Кардуса и… самого каравана! Он был совершенно один. В пустыне. На скарге, съевшем еще утром последний кусок вяленого мяса. К счастью песчаная буря утихала, но его тело… Его тело ходило ходуном от какой-то очередной трансформации.

– Заснул!.. Просто взял и заснул!!! Сделать все еще хуже просто было невозможно! Идиот! – не стесняясь скарга, вещал со своего насеста Релдан. Вот сейчас возьму нож, воткну в твою толстую шкуру, чтобы ты сдох. Затем выпью твоей крови и пойду дальше, понял! Не скаль зубы скотина! Топай, давай! Не мог разбудить? А что жрать теперь станешь? Меня? – возмущался вполголоса кочевник, начиная паниковать. – Куда теперь вообще ехать? Ума не приложу…

Скарг же ворчал все сильнее, периодически поворачивая голову в надежде, что ему протянут мяса. Но мяса не было. Зато был хозяин. Хороший. Он давал ему мясо, но сейчас он не дает мяса. А сам при этом мясо. Эта нехитрая дилемма занимала все больше и больше места в голове скарга, пока не заполнила все свободное пространство и не выплеснулась в яростном рычании. Он встал на дыбы и попытался скинуть Релдана с себя. От неожиданного рывка ездок начал заваливаться назад и замахал руками, пытаясь удержать равновесие.

– Разорви тебя надвое! Стой! – крикнул Релдан в сердцах.

В этот момент пространство вокруг него искривилось и скомкалось вместе со всей передней половиной скарга. Упав на землю филейной частью, Релдан ошарашено моргал, глядя как задняя половина скарга пытается бежать дальше, разбрызгивая кровь и внутренности. Получалось, правда, не очень успешно. Ошалело глядя на творящееся перед ним кровавое безобразие, он сказал:

– Сейчас бы выпить чего покрепче.

Прямо из воздуха ему в руку упал бурдюк с вином. Уже ничему не удивляясь, Релдан приложился к горлышку, икнул и прислушался к своим ощущениям. Пламя в его груди поутихло, но не погасло. Его новый «дар» укоренялся в теле, но это явно ненадолго. Нужно понять свою новую способность лучше. Релдан протянул руку вперед и сказал:

– Нож.

В руке появился нож. Отложив его в сторону, он продолжил:

– Вода. Тут же над головой Релдана заклубилась маленькая туча, и начался дождь.

– Вот, ведь, гадость – проворчал паренек и цвет воды резко сменился на зеленый. В воздухе пустыни запахло гнилью с болот.

– Вода! Вода! – торопливо вскрикнул Релдан, и на смену болотной жиже, из тучи опять полилась вода.

– Ясно. Я воплощаю в реальность, все что хочу, – понял юноша и воскликнул: – Тогда, хочу оказаться в Аллерии!

Но ничего не произошло.

– Аллерия! – повторил он.

Снова ничего.

– Топор! В ту же секунду в луже у ног объявился топор.

– Аллерия!

Без результатов. Если бы Релдан был силен в географии, он бы догадался, что пустыня Неруока, формально, – часть Аллерии, а потому, строго говоря, он уже находится в Аллерии. Но он не знал о географии, как и география не знала о существовании Релдана. Тем не менее, юноша пытался осознать происходящее. Значит, вызвать дождь я могу, а перенестись, куда мне позарез нужно – нет. С другой стороны, я могу создавать предметы. Тогда… ну конечно!!!

– Компас! Хочу компас! – воскликнул он. В луже появился компас: закрытая чаша с водой, в которой плавала магнетитовая[26] игла.

Схватив его, Релдан вскрикнул от удивления – такой компас он видел впервые. Однако быстро разобравшись, что стрелка показывает на север, он сумел верно определить направление и взял восточнее. Затем, посмотрел на останки скарга, указал на него пальцем и попытался создать себе средство передвижения.

– Скарг! – сказал он, и у его ног появилась вторая половина мертвого скарга.

– Целый скарг! – взвыл Релдан. – Целый!

Ничего. Неизвестно почему, но повторная просьба о скарге не сработала. Возможно его «дар» посчитал, что скарг у него уже есть, или работал только с неживыми предметами, или просто испытывал неприязнь к прожорливым тварям. А может ему просто нужно время, чтобы восстановиться. Размышляя об этом, Релдан еще немного поэкспериментировал с новым даром и, вскоре потихоньку, двинулся в сторону Хеодара. Когда солнце начало клониться к закату, на нем были новые штаны, потертый медный доспех на размер больше необходимого, его запасной меч, который он оставил дома, странного вида зонт и… маленькая упрямая туча, из которой по-прежнему лил дождь.

Коллегия

В коридорах Башни Магов с утра переполох. Еще неделю назад в Гардомер, Рахген, Матили и, даже, в далекий Лозаш, отправили посыльных воронов. Большая часть Гильдии магов Аллерии получила свои приглашения. Откликнулись, правда, далеко не все, но те, кто откликнулся, присутствовали в креслах Коллегии во плоти или магическими миражами. Здесь были делегации из пяти Высоких школ Коллегии: Духа, Первоэлементов, Разума, Эфира и Бытия. Почти сотня магов самых разных специализаций собралась перед высокой резной кафедрой из малахита и слоновой кости. На лицевой части кафедры красовался двуручный меч с костяной рукоятью в виде кричащей пасти какого-то демона. Чтобы подчеркнуть важность момента, магистр Корнелиан приказал извлечь его из защищенных запасников Башни Магов. Впрочем, теперь кафедра больше смахивала на алтарь войны, нежели инструмент ораторского искусства. Но вот часы пробили восьмой час, и магистр встал за кафедру. Корнелиан был высоким широкоплечим мужчиной лет тридцати пяти. Строгий плащ ярко красного цвета струился с его плеч, перехваченный на груди аграфом с символическим изображением башни. Его виски едва затронула седина, но тело было плотным и поджарым, что среди магов было редкостью. К посту магистра Корнелиан шел довольно долго и всегда считал, что он был его по праву. Еще в раннем детстве, его испуганные родители, державшие хлебную лавку на Зеленой улице, недалеко от рынка пришли в Башню Магов с сыном, который передвигал предметы усилием воли. Маги долго обсуждали способности мальчика. По окончании Кустодий Хороно сообщил пекарю, что его чадо больше не будет нуждаться ни в чем, потому что Гильдия Магов принимает его в ряды своих адептов. Кустодий также одарил родителя кошельком с золотом, бумагой, дающей право на два оболена в месяц из королевской казны, и тут же выкинул его из головы. Впрочем, когда мальчик оказался на ученической скамье Хороно потерял интерес и к нему тоже. Когда кастелян Башни спросил мальчика об имени и фамилии отца – юный адепт сообщил лишь имя. Впоследствии сверстники частенько посмеивались над ним за это. Но это уже забыто и сейчас тот бесфамильный мальчик – магистр самого могучего объединения магов на континенте и посмеяться над ним способен только очень сильный маг, но негромко и в шутку. Сейчас даже сам Кустодий частенько прислушивается к его мнению и сейчас лично присутствует в зале Коллегии.