Шамиль Пашаев – Релдан. Путь немешиона (Трехтомник) (страница 2)

Недалеко от Винтерхола, на оплавленном залпами драконов холме, стояли две неподвижные массивные фигуры. Обладатель первой был немного выше и лучился энергией готового к броску льва. Внушительная мускулатура говорила о недюжинной силе. Однако в ней чувствовалась и иная сила, яростная, как горный поток и неудержимая, угрожающая, как наступающая на ноги лава. Казалось, ослабь он контроль над ней хоть на миг и всем кто находится рядом, сильно не поздоровится. Коротко стриженые волосы цвета вороного крыла спадали на ладно подогнанный доспех из неизвестного на Луарамеше металла. Казалось, доспех самостоятельно перетекает из одного положения в другое, предугадывая движения своего владельца. Внимательные черные глаза бесстрастно смотрели на осаду Винтерхолла, впитывая всю картину боя целиком и обдумывая все возможные исходы. Его живой интерес выдавали только краешки губ, которые нервно подрагивали в критические моменты битвы. Во всем остальном его лицо и тело было спокойным и расслабленным, словно подчеркивая, что события идут точно по задуманному им плану. Вторая фигура не уступала в величии первой, но держалась отстраненно. В его ауре сквозила опасность и сила пробуждающегося вулкана. Могучие руки, лицо и торс пронизывали пылающие вены, которые, казалось, живут собственной жизнью. Воин не носил доспехов и был одет в темно-серый табард. Под цвет ему был и прожженный в нескольких местах плащ. Штаны имели практичный покрой с карманами на бедрах, а на ногах – простые кожаные ботинки, зашнурованные он середины щиколотки до голени. Его кряжистая фигура была шире в кости и плечах, нежели у его собеседника, но не такой гибкой. Если первый был воином до мозга костей, то второй был похож на кузнеца-ремесленника, которого оторвали от любимого дела. Эту иллюзию разрушал серый меч на его поясе, чья аура буквально выла от жажды крови и издавала едва слышимый звон обещания смерти. Но владельцу серого меча была свойственна более спокойная сила и потому жажда клинка растворялась в ней, как бурная река, впадающая в море. Он также наблюдал за осадой Винтерхола, однако лицо его оставалось хмурым. Он нарушил молчание первым и сардонически рассмеялся:

– Твоя армия похожа на медведя, который сунул одну лапу в дупло за медом, а второй пытается задержать вылетающих ос. Не пора ли ослабить поводья, Фемар? – сказал он.

– Нет, Грант, еще рано. Но осталось совсем немного – он скоро выползет. Я уже вижу, как сгущается тьма за воротами.

– Я тоже не слепой, брат! Но наш Отец может не принять того, что ты задумал. Ты слишком вольно интерпретируешь его главный и единственный Закон, – пробурчал Грант.

– Не трусь, Грант – потерпи еще немного, – пожал плечами Фемар и заметил: – В конце концов, я возьму ответственность на себя. Сотвори еще войск, не то атака захлебнется.

– Ты прекрасно знаешь, что за это перед Ним придется отвечать даже братьям Алмазу и Обсидиану, которые не знают, чем мы тут занимаемся! И вообще, это твой план, но войска для него творю, почему-то, я, – буркнул Грант, с явным недовольством поводя рукой. – Вот. Но больше не буду, слишком рискованно. Заканчивай тут поскорее. Буду ждать тебя у Алмаза. И давай без глупостей, хорошо?!

– Хорошо, брат. Ты мне очень помог, – весело улыбнулся Фемар, поворачиваясь к Гранту. – Обещаю не бедокурить.

Грант скупо кивнул, а затем растворился в воздухе. Фемар посмотрел на поле битвы и заметил войска, щедро сотворенные Грантом напоследок: появившись из порталов, они немедленно присоединились к атаке. Как и ожидал Фемар, вскоре чаша весов войны склонилась в пользу осаждающих. Вампиры, драуги, лярвы, демоны крови, бескожие, дахака,[2] жады…[3] Вся нечисть, призванная некромантами Винтерхола, лежала, догнивала и рассеивалась под клинками могучих ракшасов и отборных паладинов. Тяжелые войска деремханов[4] и пещерных химер зубами прогрызали и выламывали главные ворота и даже саму крепостную стену. Казалось, осталось уже совсем немного, чтобы призванные войска ворвались внутрь, как вдруг ворота буквально взорвались и из сгустившейся тьмы за ними, со скоростью атакующей змеи, ударили густые багровые миазмы.

Один взгляд на них парализовал смертных, а прикосновение превращало кровь в гной, бегущий по разлагающимся венам. Люди, ракшасы, циклопы, темные деремханы, химеры, паладины и все, кто им противостоял – все живое и мертвое вместе с криками было почти мгновенно потеряно в этом кровавом гнилостном тумане. Щупальца багрового тумана дотянулись даже до семи парящих над Винтерхолом драконов. Умирая, благородные животные летели к земле, отчаянно ревя в языках пламени, пробивающегося сквозь их разлагающуюся плоть. Они рухнули на землю, но еще в падении их тела разложились настолько, что при падении их просто разбрызгало по земле водопадами гноя.

Фемар сделал короткий шаг и мгновенно оказался у ворот – в шаге от живой тьмы, что жадно поглощала разложившиеся тела обеих армий. От неожиданной близости ауры аларха туман инстинктивно отшатнулся, но не прекратил трапезу, не развеялся.

– Ну, ты и воняешь – презрительно сморщил нос Фемар. – Тобор! Это отвратительно, даже для такой мерзости, как ты.

– Убирайся, я ем! – пробурчал грубый голос из тьмы.

– Отвратительно выглядит, – категорично заявил Фемар. – Мне казалось, у того, кто зовет себя богом, должен быть хоть какой-то шарм.

– Возможно, но мне нравится и так, – проворчал недовольный голос в тумане. – Тебе здесь не рады и тебе тут не место, Судья Миров! Мне достаточно и этого угощения. На большее я не претендую. Я в своем праве, потому как был призван в этот мир!

– Я постою рядом, – вздохнул Фемар и добавил: – Еще не видел, как дерьмо есть дерьмо.

– Ты наглец и глупец! – злобно пророкотал голос из тьмы. – Ты аларх, это верно, но сейчас ты посягаешь на то, что по праву – мое! Даже Закон Творца Джихраама на моей стороне, – проворчал голос в багровом тумане, и начал нехотя сжиматься в высокую фигуру могучего варвара с черными кровоточащими волосами и руками. На его груди широко распахнулись два кровожадных глаза, в которых мерцало чистое безумие. По уверенности и внушительности темный бог не уступал Фемару. Массивный медный доспех, украшенный символами войны и кровопролития, выступил прямо из его тела. Варвар завел могучую десницу себе за затылок и достал из спины костяной клинок-позвоночник с кричащей зубастой пастью на эфесе.

– Я просил тебя не мешать, но ты не послушал, – прорычал варвар. – Теперь пеняй на свою глупость! Думаешь, смазливое личико и жалкий мечишко помогут тебе сразить того, чье имя знакомо самому Хаар-Залу?! – угрожающе улыбнулся варвар. – Если ты рассчитываешь на помощь папочки Джихраама, то мы оба знаем, что Творец не защитит того, кто не соблюдает его Закон. Даже если это его сын. Но я дам тебе последний шанс – просто повернись и уходи!

– Жалкий мечишко, говоришь? – улыбнулся Фемар и вытащил меч из ножен. – Этот великолепный клинок, выкован моим благородным братом Ониксом. Тут даже клеймо есть. Давай-ка, покажу! – неожиданно рявкнул Фемар и размашисто ударил бога-варвара мечом. В момент удара, меч удлинился почти вдвое, а за спиной Фемара раскрылись белоснежные крылья.

– Ты сам подписал себе приговор, Судья Миров! – парировал мечом-позвоночником Тобор и довольно расхохотался. Он жадно посмотрел на аларха и сказал: – Это замечательно! Ты – Фемар! Это ведь ты, не так ли? Алмаз не покидает свою Кристаллическую Цитадель, Оникс ковыряется в грязи своих подземелий, а Грант слишком осторожен, чтобы бросить прямой вызов. Поэтому это может быть лишь самый могущественный из вашей породы. Крылатый Первенец. Но только я – бог Пролитой Крови и воплощение самой Войны! Если кому-то и суждено сразить тебя, очевидно, что это буду я! – сказал Тобор, бросаясь вперед.

Костяной меч ринулся вперед, к груди Фемара, но был легко остановлен мечом, выкованным раками Гранта. Адская кость заскрежетала о первозданную сталь и танец смерти продолжился.

– Как тебе моя аура, аларх? Чувствуешь, как слабнешь, крылатый? – ухмыльнулся Тобор. Аларх и правда почувствовал странную слабость, но не подал вида. Аура божества, даже сильного – для аларха лишь дым. Но сейчас это была не просто сильная аура – она была пропитанная Хаосом и ощущалась как нестерпимая вонь, проникающая в его собственную душу. Пока еще терпимо, но если Хаос продолжит оседать в его душе, кто знает, чем закончится этот поединок? Интересно, может Судья Миров, проиграть рядовому, пусть и изрядно нарастившему мускулы, божеству, мельком задался вопросом аларх.

– Кажется, я начинаю понимать, Фемар! – молвил Тобор, блокируя очередной удар меча. – Мне даже приятно, что ты спланировал всю эту бойню для меня одного. Это, ведь, ты сплел события так, чтобы это ничтожество вызвало меня? Или это был твой трусливый брат, Грант, что сплетает судьбы за спинами смертных? Если так, то это настоящая честь для меня: целых два аларха потребовалось, чтобы заинтересовать меня. Тебе оставалось только спровоцировал меня на этот бой, не так ли? Только твои пешки, эти никчемные некроманты, перепугались и обгадились с натуги! Потому все твои усилия не дадут плодов!

Аларх промолчал, сосредоточившись на битве, но Кровавый бог продолжал говорить, легко орудуя костяным клинком.