Шамиль Пашаев – Релдан. Путь немешиона (Трехтомник) (страница 1)

Шамиль Пашаев

Релдан. Путь немешиона (Трехтомник)

Первое мое знакомство с магией началось в возрасте четырех лет, когда мне на глаза попались «Легенды и мифы Древней Греции» А. Куна. Я уже умел бегло читать и для меня открылся целый мир, из которого меня и сцапала любовь к чтению. К сожалению, поначалу она была слишком хаотичной и я «проглатывал» слишком многое. Поэтому было бы правильным выразить благодарность всем аспектам, которые помогли написать историю Релдана. Например, факультет журналистики и его демонические спецкурсы научили вычленять нужное, а ненужное отправлять в пекло Харрана, а работа в рекламе научила видеть необычное в обыденном. Маркетинг и видеодизайн дал насмотренность, понимание формы и деталей, а увлечение фотографией научило выстраивать визуальный язык и понимание композиции.

К счастью под ворохом новых «скилов», любовь к чтению не угасла, а переросла в интерес к фольклору и мифологии разных народов. Страсть не приходит одна, я пристрастился к сбору идиоматических выражений и образцов русского мата. Я выискивал редкие диалектизмы и старинные выражения, которые уже почти не используются в повседневной речи и получал настоящее наслаждение, если удавалось их удачно ввернуть. Писать я начал незаметно для себя, без громких заявлений и амбиций. Строго говоря, это случилось «на коленке», когда я ехал на работу. Потом это начало происходить все чаще: в кафе, иногда в парке, но всегда в окружении людей – мне нравится, когда кругом живые люди, которые занимаются своими делами. В такие моменты они очень хорошо «считываются». Однако самой большой проблемой оказался поиск того, кто смотрит «со стороны». Хорошо, когда ты писатель со своим фан-клубом, но как быть, если ты в начале пути? И казалось бы, что сложного в том, чтобы найти единомышленников? Однако, я с удивлением обнаружил, что моим знакомым готовым попить со мной кофе, обсудить новости или заняться спортом не интересны философскими концепциями и, тем более, магия. Поэтому вскоре незаметно появились новые друзья, которые щедро, искренне делились своими мыслями.

Так и появилась эта книга. Она – попытка создать собственную вселенную, осмыслить вопрос постоянного выбора и, конечно, взглянуть на жизнь под другим углом – моим собственным. Это оказалось не так сложно – рано или поздно персонажи начинают жить своей жизнью, а ты просто становишься их проводником «к бумаге». Настоящие персонажи, на мой взгляд, не могут быть марионетками – это самостоятельные существа. Иногда они затихают, но чаще шумно спорят, живут своими смыслами и готовы делиться ими со всеми, кто готов их слушать. Поэтому, когда в голове поднимается очередное «крещендо», я готовлю. Я люблю есть и кормить людей. Ка ни странно, это помогает структурировать мысли и находить новые решения для сложных сюжетных поворотов. Приготовление блюд стало своеобразной медитацией, который упорядочивает хаос в голове.

Главное в писательстве для меня – не слава и признание, а возможность через творчество лучше понимать себя и мир вокруг. Каждый новый опыт, будь это случайный разговор в толпе, сцена на улице или злободневная новость, обогащает моих персонажей, придавая глубину. Например, колоритная Хара Колотовка и Аринак Странник, с которыми вы познакомитесь ниже, так и не появились, не увидь я сцену ссоры семейной пары в аэропорту Шереметьево. Словом, мне нравится жить, балансируя между реальностью и творчеством, черпая идеи из быта. И я точно знаю, что я в начале этого пути.

Некромант

Некроманты. Из всех видов зла некроманты, пожалуй, самый подлый и коварный. Истребители жизни. Наездники мертвых. Насмешка над своим собственным видом. Но и среди них попадаются такие, что по сравнению с ними, многие их собратья по ремеслу – простые деревенские вилланы.[1] Как прочие маги, некроманты обладают разными силами, но простые люди редко понимают разницу. Так, мага, по просьбе родственников призывающего дух покойного, чтобы узнать, где тот прикопал денежки, в благословенной богами Аллерии могут тоже назвать некромантом. Но настоящие некроманты лишь те, кто отдает собственное естество в обмен на власть над смертью. Изредка такие некроманты образуют темные союзы и тогда у тех, кто дышит, начинаются серьезные затруднения. Нечто подобное случилось при правлении аллерийского короля Озира из рода Корбулов.

Король Озир слыл, добряком и покровителем наук, а его соседи называли древнюю столицу Аллерии Дролл не иначе, как Хеодар, что значит Город Мечты. Добродушный монарх имел все шансы войти в историю своей страны под именем Озира Благочестивого, но все сложилось иначе. Глобальное бедствие началось с незначительного, на первый взгляд, события: Росваль, любимый охотничий пес Озира, погиб на охоте от клыков дикого кабана. Случайно проходивший мимо маг Самон, проникся бедой Озира и сумел вернуть невезучее животное из-за Кромки. Благодарный монарх щедро предложил ему место придворного мага и через полгода богатое и процветающее королевство начало приносить своих граждан в жертву таинственным сущностям.

Монарх по совету своего придворного мага обложил своих подданных непомерными налогами и вскоре начал войны с мирными соседями. Внешне все шло замечательно и, несмотря на жуткие слухи и недовольство черни, Аллерия расширялась, поглощая сначала меньшие города, а затем и целые провинции. Вполне возможно, что экспансия Аллерии в страны валдозийского материка завершилась созданием материковой империи, но крылья иронии зачастую парят выше амбиций. Возможно, даже сами боги свесили сонные лица с небес и вмешались в планы некроманта, но воскрешенный им некогда пес Росваль попал под… обычную повозку с провиантом для казарм. Широкий клепаный обод колеса шириной с самого незадачливого пса проехался по нему, оставив за собой широкую, но короткую полосу собачьей крови и содержимого желудка. Казалось бы, как могла смерть дворняги, пусть и породистой, повлиять на историю целой страны? Будь она обычной – совершенно никак. Однако благородный Росваль был воскрешен Самоном не совсем обычным способом. Воскреси его Самон так, как некроманты обычно поднимают нежить и Росваль за пару дней стал бы ходячим пристанищем для мух и червей. Чтобы избежать этого, Самон связал воедино жизненные нити пса и его хозяина. По задумке некроманта, так пес смог бы прожить в два раза дольше отпущенного, а король стал бы более послушным к его советам. К тому же, пес был отличной страховкой, на случай неповиновения монарха. Однако случилось то, что случилось и теперь, чтобы хоть как-то похоронить короля Озира, слугам пришлось буквально соскабливать его с трона и стен. Увы, незадачливый монах разделил участь любимого пса и был размазан тонким слоем по тронному залу.

Зачастую положение придворного мага при дворе подобно колыханиям тростинки на ветру, но Самон был некромантом! Очень скоро его авторитет и силу признал двор покойно Озира и великий некромант уже готовился взойти на престол. События, казалось бы, постепенно возвращались на круги своя, когда взбунтовалась чернь. Так вышло, что военная машина Алерии, построенная покойным Озиром и Самоном, досуха опустошила зернохранилища и кошельки простецов. Поэтому совсем скоро они покинули питейные дома и улицы, проклиная того, кто погубил их любимого короля. Однако Самон оказался на редкость упрямым и сильным некромантом, а потому очень скоро весь валдозийский континент пылал в войнах и дрожал от поступи Мертвого Легиона. Обозленный на судьбу некромант решил, что если его амбициям не суждено сбыться, то он истребит Валдозию под корень, а затем, по-своему усмотрению заселит его заново. Однако все амбиции и достижения Самона Нечестивого оказались туманом, что испаряется с первым лучом рассвета, когда он привлек внимание тех, кто выше самих богов – Судей Миров. В мгновение ока неповоротливые жернова Справедливости закрутились быстрее колодезного ворота.

Алархи… Сверхреальные сыны Творца Джихраама, что одной лишь мыслью могут уничтожить сотни миров, подобных Луарамеше. От них никому не уйти, не сбежать, не вымолить пощады и не постигнуть их планов. Величественные Судьи Творения редко наказывают провинившихся безумцев лично. Но сегодня по их воле разверзлись сотни порталов и на Луарамешу шагнули армии благородных воинов. Грохот тысяч шагов заполнил подступы к последней и самой мрачной твердыне некроманта – крепости Винтерхол. Сам Самон Нечестивый, вместе с обученными им некромантами, засел в главном донжоне крепости. Оттуда непрерывно доносились шипящие речитативы и призывные напевы на мертвых языках и в ответ их мольбы, прямо из воздуха, из стен, из кровавых рун на полу, колдовских артефактов и даже из мертвых тел выходили жуткие твари, которые, немедля, устремлялись на защиту Винтерхола. Сам Самон еще не вступал в битву всерьез. Несколько десятков призванных им некростеров и драугов не в счет – он призывал их лишь для отвода глаз младшим собратьям. Настоящий же призыв, начнется, если рухнут главные ворота Винтерхола. В глубине души, некромант надеялся, что до этого призыва не дойдет – слишком много злобы хранится в заклятии призыва. Даже такому колоссу искусства некромантии, как Самон, было не по себе от мысли впустить в свою душу столь могущественного и неконтролируемого союзника, как бог. Впрочем, видя, как быстро его войска гибнут, Самон понимал, что избежать этого не выйдет. Жаль, конечно, что его ученики этого не переживут – ну так не велика беда! Главное победить, а после Самон найдет новых клевретов.