Шамиль Алтамиров – Степной дракон (страница 50)
– Вечно ты, Федор, то в дерьмо, то в партию… – непонятно бурчал себе под нос, вытягивая Назара из пролома ухватив под мышками. Бородач осмотрел дыру в полу, потрогал доски.
– Пацан, принеси-ка горелку.
В свете синего спиртового пламени, в глубине подпола что-то тускло поблескивало. Под досками вместо бетонной стяжки или на худой конец утрамбованной земли виднелся металл, причем не тронутый временем и сыростью. Да. И сырости тут не было абсолютно, в подпольном пространстве ощутимо тянуло сквозняком, крысами, и ржавчиной. Одним словом подвалом. Вот только откуда в затерявшемся в степи сельском магазине взяться подвалу?
Подсвечивая себе огнем, Басмач спрыгнул. Громыхнуло. Издалека послышалась его ругань.
– Ты живой? – поинтересовался Назар, свесившись в дыру.
– Меньше чем хотелось бы, – ворчал Басмач, осматривая место, куда он свалился по собственной воле. После жесткого приземления правая нога пульсировала болью от бедра и до пятки. – Здесь есть люк, – он посмотрел наверх. Голова Назара, торчавшая в отверстии на фоне беленого потолка, склонилась набок.
– Как интересно. – В квадратном колодце, куда он попал, по стене, обшитой металлом, лепилась добротная лесенка, загаженная крысами и паутиной. Пляшущий свет горелки помог обнаружить не только лестницу. – Как интересно, – повторил Басмач, разглядывая находку. – Я поднимаюсь!
Назар, глядя в дыру, не мог рассмотреть подробностей. Из глубины лишь доносилось шуршание да лязг металла под подошвами Басмача. С протяжным скрипом за спиной Назара в полу открылся скрытый люк, из него появился бородач, весь в пыли и паутине.
– Охренеть сельский магазин! – Басмач подтянулся на руках и сел на край люка. – Внизу шахта метра три глубиной, и дверь с замком. Все обшито металлом, не абы каким, сплошная нержавейка! Везет тебе парень на всякие… странности. На, держи свою ковырялку.
– Я везучий, да, – поддержал Назар, беря протянутый нож. – И-и что будем делать?
– Что? – Басмач брезгливо смахнул налипшую на бороду паутину. – Судя по грязи и слою мышиного дерьма, люком лет двести не пользовались. И пара часов вряд ли что-то решит. Я лично хочу пожрать и вздремнуть, чего и тебе советую. Дальше видно будет. А пока дырку в полу прикроем.
Они вдвоем принесли дверь от подсобки и бросили на дыру. Сверху же привалили стеллажом. Басмач проверил еще раз крепость засова на входной двери, целостность окон. И улегся на кипу старых газет прямо на пыльном полу.
Назар еще долго лежал глядя в потолок, переживая заново все то, что случилось за день. Причудливый танец тени от горящего спирта и завывания бури за стеной убаюкали воспалившееся воображение, и Назар провалился в сон.
Ему снилась какая-то ерунда: в кромешной тьме кто-то звал его по имени, а появлявшееся время от времени лицо Гены Степаныча хмурилось и ругало за невыполненное домашнее задание. А когда лицо старого учителя в круглых очках сменилось на лицо Майки, насаженное на тело гигантского паука, Назар проснулся.
Он подскочил как от пинка. Хотя, возможно, что именно от него – Басмач ходил рядом.
– Уже утро? – прохрипел Назар, спросонок дико хотелось пить.
– Ага, типа того, – отозвался бородач, колдующий с наждаком и куском проволоки.
Назар посмотрел в одно, затем в другое окно: пыльная буря все бушевала. Единственное отличие заключалось в том, что за стеклом тьма не была кромешной, а хоть изредка да просвечивалась лучами солнца. Он тяжело поднялся с жесткой лежанки: спину ломило, а голова не поворачивалась влево.
– Сходи до ветру, ешь, пей. Будем открывать дверь в подвал.
– Думаешь нужно? – с сомнением спросил Назар, потроша рюкзак бородача: еды почти не осталось. Только немного мяса да затвердевшая до состояния камня лепешка.
– Думаю. Я дедовскую карту и записи просмотрел – лучше бы раньше это сделал. Между городами стратегического назначения проходит ветка секретного тоннеля вроде Московского «Метро-2», тоннель для вагонетки. Смекаешь?
– Не очень, – признался Назар, вгрызаясь в твердую лепешку.
– А ты в кофе макай хлеб, – посоветовал Басмач. – Я тебе оставил, там. В кружке.
– Спасибо.
– Пожалуйста. Так вот, сколько на карту смотрел и видел же, пометки проставлены, линии, треугольники и квадратики на ней. Прочитал записи и точно: квадратиками помечены станции, а треугольниками – вентиляционные шахты! И вот сейчас думаю, что мы на одном из таких мест. Дед мой к войне готовился. Только не знаю, на кой ему это метро сдалось, но все же…
– И… – Назар поперхнулся от напитка со странным вкусом и запахом, названного бородачом «кофе».
– Вот тебе «И». Я сопоставил карту деда с пометками, которые сделал Игельс, указывая, куда отвозил караван Ыча бочки со спиртом и провизией. Это одно и то же место.
– Мы пойдем под землей? – в голосе Назара неожиданно смешались радость и страх. Вот только недавно он думал о том, что жизнь в бункере ему все же приятнее и ближе, чем на поверхности. Но вместе с тем, лезть в незнакомые катакомбы непонятного «Метро-2» не хотелось абсолютно.
– Да, парень, мне тоже, чего уж врать, – сыкотно – туда лезть… В общем, вскроем люк, заглянем, разнюхаем что и как. И если все в норме, и внизу нет воды по самое горло, то оставляем тоннель как запасной план. На солнышке как-то приятнее умирать. А пока туда и сюда, погода развеется. Не дрейфь, пацан, мы у цели. Еще немного осталось.
С замком Басмач возился минут двадцать. Самодельные отмычки из обрезка подточенной наждаком проволоки справились с задачей. Щелкнув, механизм провернулся, и ригели вышли из пазов. Герметизированный люк из нержавеющей стали с протяжным лязгом открылся. Если в «предбаннике» воняло крысами и сыростью, то что могло быть внизу?
Но из откинутого люка не просто дохнуло, а практически выстрелило напором воздуха, который, впрочем, быстро иссяк.
– Ты гляди, умели же строить. Сто лет в обед, а вентиляция еще чего-то может, – восхищался Басмач, глядя в квадратный провал шахты, уходящей строго вниз. Чуть белеющее пятно света виднелось метров через семьдесят, не меньше.
– У-у… ну ни хрена себе, далеко. Давай автомат и мачете. Я спущусь. Ты охраняй здесь, мало ли. Вдруг полезет чего оттуда.
Назар уселся на край люка, положил рядом автомат и стал наблюдать, как бородач спускается. Слушая отраженное стенками бурчание Басмача, и постепенно удаляющееся бряцание ступенек, Назару вдруг показалось, что он дома, в бункере: те же звуки, те же запахи. Эта схожесть одновременно и грела и отталкивала. За все плохое он ненавидел Академгородок, а за все хорошее любил. Но если сравнить, то первого оказывалось больше.
Басмач поначалу спускался осторожно, пробуя каждую ступеньку на крепость – выдержит или нет, – столько же лет простояло. Но ближе к середине пути ему это попросту надоело. Времени отнимает много, а дальше земли все равно не упадешь, потому принялся перебирать руками и ногами намного быстрее.
Но беда пришла, откуда и не ждал. Правая рука уже отпустила перекладину, осталось перенести вес тела на ногу, и перехватиться уже левой за ступеньку, но рука онемела, а грудь сдавило. Буквально на мгновение в глазах мелькнуло красным, Басмач охнул и сорвался. Прогремев руками и ногами, цепляясь за ступеньки – благо шахта очень тесная, – сумел ухватиться и повиснуть на правой руке.
Грохоча и лязгая об лестницу и стальной короб шахты, что-то улетело вниз.
Басмач подтянулся и, обхватив руками лестницу, закрыл глаза, пытаясь прийти в себя. Он почти не чувствовал рук, будто чужие. А ноги предательски подрагивали. От страха? Не дождетесь!
– Эй, ты в порядке? Басмач?! – Обеспокоенный голос Назара как-то не вовремя заметался эхом над головой.
– Да-а, нога соскользнула, – прохрипел Басмач в ответ. А ощущение, что твое тело как-то вовсе и не твое, не отпускало. Ломящая боль в левой руке почти успокоилась, а ребра больше не сдавливало. Басмач смог свободно вдохнуть.
– Эй, точно в порядке, мне спуститься? – беспокоился Назар.
«И что ты здесь будешь делать, балда?» – раздраженно метнулось в голове Басмача, а сам ответил:
– Нет, в порядке. Отдышусь и дальше полезу.
Да, неожиданно накинувшаяся старость и болячки давали о себе знать. На пенсию пора уже, если не больше. Как странно получалось в их маленькой группе: Назара вроде подлечили, перестал кашлять и харкать кровавой зеленью – спасибо овечьему жиру с молоком и медом – зато вот, сам захворал.
От воспоминания про овечий жир и молоко, Басмача передернуло. Придя более или менее в норму, несколько раз сделав глубокий вдох, он продолжил спуск. Правда, теперь совсем не надеясь на собственные руки, в любой момент могут отказать. Страшное это дело – не верить себе.
Лестница закончилась небольшой комнатенкой с тощими крысами, жмущимися по углам. Серые вредители натащили всякого мусора, устроив гнезда, откуда злобно зыркали красными бусинами глаз.
«Мукъдахки? Это хорошо, крысы не живут рядом с хищником», – подумал Басмач, перешагивая через клубок хвостов и серых морд. Мачете, с изрядной вмятиной на ялмани, обнаружился тут же, на бетонном полу.
Вернул мачете на пояс, и, взяв ППШ на изготовку, осмотрелся: бетонные стены с щелястым коробом вентиляции, бетонный голый пол; квадратная комнатка три на четыре метра оканчивалась хлипкой на вид дверью в дальнем конце – единственный выход, не считая шахты с лестницей. Лампочка на потолке, забранная в защитный колпак из мелких прутьев, светила тусклым желтым светом, отбрасывая паутинчатую тень.