Шамиль Алтамиров – Степной дракон (страница 52)

Тоннель на него давил. Если станция, через которую они спустились, была освещена, как Кремлевская елка, то в тоннеле с ржавыми чугунными стенами царил мрак. Вездесущая темнота, редкие лампы дневного света или чаще красные, аварийные… Басмач шел, ожидая нападения, вглядываясь в любую мелочь, будь то куча крысиного дерьма, или гайка, невесть кем оставленная на шпалах – он не доверял этому месту. Природа не терпит пустоты, даже отравленная ядерными осадками природа действует, следуя строгой логике выживания пусть и не людей, но других организмов, изменившихся под воздействием радиации и боевых ядов. А что есть подземный тоннель, как не отличная нора, да еще и с вентиляцией?! Все удобства, живи не хочу.

Но пока следов крупного зверья не попадалось. В медведе под землей Басмач сомневался, и зарубок – следов от когтей – на стенах не искал. Но чтобы здесь ни обитало, гадить оно должно. И чем больше куча, тем крупнее ее хозяин.

Пока же гадили крупные, но крысы.

Помимо живности, Басмач ожидал подлянок от прежних хозяев, например мин-растяжек, или чего-то подобного. Если объект – а секретное метро идущее через стратегические точки, военный объект и есть – во время бомбардировок законсервировали как положено, то сюрпризы обязательно будут. Но покамест, судя по слою пыли на шпалах и стенах, по вездесущей паутине и по ржавчине на рельсах, этим местом давненько не пользовались. Что впрочем, ничего не давало и ни о чем не говорило.

Но главное, что заставляло нервничать Басмача, так это отсутствие видимого течения времени. Вот случись так, что от определения времени суток будет зависеть их с Назаром жизни, то они обречены, Басмач не смог бы поклясться, что сейчас на поверхности день, или они идут уже часа два. Время под землей не двигалось.

Да, внутренний хронометр что-то там отсчитывал, сверялся с окружающей обстановкой: трещиной в бетонной шпале, каплей воды, проступающей в стыке чугунного тюбинга и медленно стекающей вниз. Все это сопоставлялось с мерным звуком шагов, хоть и отраженных легким эхо. Внутренний счетчик времени Басмача сломался, дал сбой и показывал «12:00» как неисправный китайский будильник.

Басмач шел почти на автомате, он задумался. Но когда впереди мелькнуло световое пятно, тут же вскинул автомат, вглядываясь в темноту. Назар, шедший позади, остановился и последовал примеру бородача.

Басмач, стоя как вкопанный, ждал: впереди что-то было, и это «что-то» решило себя выдать светом. Как на зло, они с Назаром оказались на освещенном пятачке, прямо под едва живой, «бурлящей» внутри трубкой лампы дневного света, а гость прятался в темноте.

Про тварей, называемых «удильщики», он пару раз слышал. Удильщики выманивали детей и подростков из дома. Мелькнет такое светлое пятнышко в окошке ночью, и дитё почему-то на него выходит. Причем ребенок пропадал, несмотря на высокий забор вокруг поселка, охрану, патрулировавшую улицы, и крупнокалиберные пулеметы «Утес» на вышках.

– Что там?.. – шепотом спросил Назар, встав вплотную спиной к спине Басмача и водя стволом ППШ.

– Впереди. Свет, мелькнул и пропал, – сквозь зубы процедил тот. – Прикрывай со спины.

Время тянулось, в глазах Басмача от долгого вглядывания в темноту поплыли круги.

– Может гнилушка, или мокрица фос-фос-ресцирующая? – предположил Назар из-за спины. Басмач не ответил, он ждал. Свет больше не появился. Но чутье подсказывало, что не все так просто. Басмач с шумом втянул носом воздух, принюхиваясь. Тяжелого звериного смрада не ощущалось, как не было и сладковатого привкуса гниения. Только ставший привычным запах ржавчины и плесени. Еще, еле уловимый аромат земли, свежей, влажной. Ни дать ни взять, будто картошку сажали. Вот только где здесь ей взяться, картошке-то?..

Басмач перевесил двустволку на правое плечо, опустил дырчатый ствол ППШ и шагнул из островка света. Вдруг, в нескольких метрах впереди в черноте тоннеля размазалась световая клякса, качнулась из стороны в сторону. Бородач не стал ждать, пока свечение затухнет, ему был нужен ориентир.

Ствол ППШ, подпрыгнув, выплюнул широкий сгусток пламени, разорвав вечную ночь подземелья. Грохот выстрела ударил по ушам, заметался, отражаясь от стен. Длинная очередь перечеркнула тоннель наискось, громко вякнуло, будто собаке отвесили здоровенного пинка. Щелкнув затвором, автомат умолк. Впереди послышались шорох и торопливые шаги.

Басмач отбросил заклинивший ППШ, и вскинул ружье, целясь на звук. Гаркнул дуплет, тоннель заполнился визгом рикошетящей картечи. Впереди протяжно завыло, заскрежетало. Басмач отомкнул замок, переломил двустволку, выкидывая гильзы, загнал два новых патрона с картечью. Замер, прислушиваясь. Шаркающие шаги быстро удалялись, но звук отражался от стен, непонятно, куда стрелять. А делать это наобум не хотелось.

– Э-эта, в кого стрелял, попал, да?! – Назар, путаясь в словах, дышал за спиной как загнанная лошадь. – Вон, вон оно, стреляй! – ППШ Назара разразился длинной очередью. Загудела рельса, брызнуло красными искрами. Басмач не видел, куда стрелял парень, но сориентировался по всполохам от рикошетов, один за другим разрядил оба ствола ружья. Затем поджег спиртовую горелку.

– Ты видел, да?! – Назар клацал зубами от страха, ствол его автомата, подрагивая, лихорадочно рыскал из стороны в сторону. Басмач поставил горелку на рельс и пошел за брошенным ППШ.

– Не пацан, не видел. Только силуэт во всполохах от стрельбы. – Басмач был спокоен, ожидания оправдались: тоннель оказался обжитой. Почти понятно, чего ожидать. Хуже, когда совсем непонятно. Он неспешно осмотрел заклинившее оружие, с хрустом оттянул затвор и выбросил замятый патрон. Так же неторопливо перезарядил двустволку.

– Ну а ты-то в кого палил в кромешной темноте?

– Так, в этого, черная такая хреновина, блестящая, здоровая! Уползла вперед по тоннелю! – тараторил Назар. Испуг видимо уже прошел, его место постепенно занимала юношеская решимость или самонадеянность. Что хуже еще вопрос.

– Я тоже видел… что-то. При стрельбе, – Басмач поднял спиртовку с рельса и, присматриваясь, поднес трепещущее синее пламя к лицу Назара. Белков видно не было, сплошные зрачки. – А ты чего, в темноте видишь?

Назар сощурился на свет, зрачки почти сразу приняли нормальные размеры.

– Да… – выдохнул Назар. – Вижу иногда. Не прямо как днем, но в паре метров разглядеть можно.

– Все страннее и страннее, – поцокал языком Басмач, обходя Назара по кругу, нет-нет, да бросая взгляд в жерло тоннеля, куда ушла тварь. – Еще сюрпризы есть? Кислотой не плюешься, по стенам не лазишь?

– Не, – помотал головой Назар. – Не замечал такого.

– А, ну ладно. Пошли, Ястребиный глаз. – Освещая дорогу синим пламенем, Басмач отправился вперед, наклоняясь и что-то высматривая на шпалах и полу.

Назар и Басмач шли, то и дело натыкаясь на пятна. На бетоне и рельсах была кровь, много. Значит и зверь – если не мутировавший человек – должен быть крупным. Метров через двести, след привел к дыре в решетке вентиляции или технической шахты с кабелями. Факт, что металлические прутья были не просто согнуты – разорваны, кровяная дорожка тянулась именно туда.

Басмач, держа ружье наготове, приблизился к лазу вплотную, рассматривая отпечаток – существо наступило в собственную кровь, и трехпалая нога или лапа четко отпечаталась на бетоне перед решеткой.

– Ты гляди по сторонам, раз в темноте видишь. Мало ли, вдруг зверюга решит поквитаться и вылезет еще где. – Басмач, сравнивая, поставил ногу рядом с отпечатком – лапа если и была меньше, то ненамного. Он присел, поднес горелку к дыре в металле, рассматривая, что внутри. Квадратная труба шахты тянулась от решетки примерно на метр, затем резко поворачивала вправо. И там, из-за угла виднелась земля, свежая, блестевшая от влаги в свете пламени. А еще тянуло холодом, разложением и терпкой вонью звериной норы.

– Что там? – поинтересовался Назар, водя автоматом в разные стороны тоннеля.

– Нора не очень большая, взрослый не пролезет… – задумчиво протянул он. – А вот некто габаритами с подростка, вполне. Парень, ты веришь в гномов?

– В кого? – удивленно переспросил Назар, глянув через плечо.

– Вот и я нет, – невпопад ответил Басмач, вставая с колен. – Не хорошо оставлять подранка за спиной… Ладно, пошли. Ему пока не до нас.

Шли молча. Назар позади, время от времени оглядываясь. Темнота осталась за спиной, здесь лампы – гудящие трубки – работали исправно. Дальше, тоннель уже был освещен метров на триста, не меньше.

– Басмач? – Назар позвал идущего впереди бородача.

– Да, – угрюмо отозвался он. – Есть что-то?

– А? Не, я про другое. Вдруг то… существо, вдруг оно не было опасным?

– Чего? – Басмач приостановился, усмехнулся. – А зачем тогда ты в него почти весь боезапас расстрелял, а, прибор ночного виденья с ушами?

– Ну, ты стрелял и я… поддержал.

– Ну да, – Басмач снова зашагал. – За спиной лучше приглядывай, жалостливый ты наш. Решетку видал? Стальные прутья в палец толщиной, порватые как нитки, видел? Ростом с ребенка, силища огромная, живет в темноте и в ней же охотится. Или ты считаешь, световые сигналы в кромешной тьме, это что было? Не-ет братец, у таких уродцев еще до Напасти полно братьев было. Рыбы-удильщики, жили, а, может, и сейчас живут на большой глубине, на свет ловили мелкую глупую рыбешку. Ты глупая рыбешка?