шаман Севера Ада – По праву Силы. Северный шаманизм. Духи и предки. Воплощение в себя настоящую (страница 3)

На пике шаманской болезни, уже обретая свои силы, познакомившись с шаманской практикой и постепенно погружаясь глубже, я пережила ряд сложных личных событий. Острое тревожное расстройство, полностью изменившиеся жизненные цели и ценности, пропасть рефлексии и взгляда на себя со стороны, который я еле вынесла, настолько мне не понравилось увиденное. Знакомство, замужество, развод с мужем, о котором я не особо хочу говорить, но без этой части истории не было бы меня сегодняшней.

Он был шаманом северной традиции, и именно через него я рассмотрела ее и влюбилась навсегда. Более того, когда мы очень болезненно расходились, традиция была тем, что меня поддержало, не дало мне упасть. Именно тогда, когда меня тряхнуло шаманской болезнью фундаментально, я оказалась в отношениях, где мое стремление к открытости с партнером, верности ему и попытки выстроить здоровые отношения были нужны только мне. Газлайтинг – очень страшная вещь. Я стала сомневаться в себе и на два года почти полностью ушла в мир духов. Та моя часть, которая стремилась к свободе, искала расширения знаний. Искала терапии, пути к тому, чтобы собрать себя заново в одно целое.

Мы вроде были вместе и вроде как любили друг друга, но это было самое темное и страшное время в моей жизни.

С другой стороны, и я видела это в поле, это предательство уравновесило зло, причиненное мной. Я ни о чем не жалею. Эта история завершилась, каждый из нас, верю, извлек из нее тот опыт, который мог и хотел. Я бы в целом с радостью не упоминала его здесь вовсе, но это было бы нечестно по отношению к личной истории.

Наконец я оказалась в той точке, где суммарных лет психотерапии, наработанного опыта выступлений на публике, знаний о психологии стало достаточно, чтобы я смогла себя принять.

И вот уже 5 лет я шаман по профессии. Духи требуют помогать людям, и я видела, как у меня забирают все, что имело значение прежде: иллюзии, которые были созданы; людей, которых любила; дороги, которые выбирала. Теперь мое сердце навсегда принадлежит шаманскому бубну, духам природы, предкам и родной земле. Служению людям и древним сказкам. Я люблю людей. Я люблю жизнь, очень. Я больше не про страх, не про смерть, не про одиночество.

Я очень счастлива, ценю каждый миг пройденного пути и благодарю духов, богов, предков за данный мне опыт и за способность принять его себе во благо. За мою свободу, которая очень мне дорога и которая – из ответственности.

Я рада, что так вышло.

Глава 2

Традиционный и базовый шаманизм. Шаманская болезнь. Инициация

Итак, перед тем, как стать шаманом – а именно посредником между миром людей и миром духов, тем, кто работает с помощью измененных состояний сознания (транс), – человек переживает так называемую шаманскую болезнь. Начнем с этого?

Из многочисленных свидетельств самых разных шаманов, из мифов и сказок, из работ этнографов и антропологов[1] мы знаем, что шаманская болезнь, или «шаманская падучая», в том или ином виде наблюдалась практически у всех народов, имеющих шаманизм в своей культуре. А он, в свою очередь, в том или ином виде был практически у всех народов почти во все времена. Или хотя бы его элементы в ритуальных, магических, социальных и знахарских практиках.

Если попробовать собрать это все воедино, то в среднем картина выглядит так. В традиционном шаманизме[2] считается, что нельзя стать шаманом просто так. Невозможно однажды проснуться и решить, что теперь ты будешь видеть духов, вести ритуалы и проходить между мирами. Шаман – это тот, кого духи выбирают сами. И редко этот выбор дается легко. Хотя даже классики признают, что в некоторых традициях «внимание» духов можно выпросить. Об этом позже. В привычном понимании, сквозь века и тысячелетия – путь шамана начинается с разрушения, с переживания смерти, болезни, безумия.

Шаманская болезнь – это похищение. Оно может выглядеть как тяжелая физическая болезнь, как внезапное помешательство, как череда несчастий, разрушающих привычную жизнь.

Человек становится неуправляемым, одержимым, его рвет на части видениями и снами. Духи терзают его, учат, разрывают тело и душу, а затем собирают заново. Предваряя вопросы – мне хорошо знакомо это чувство, об этом я тоже расскажу позднее. В классическом шаманизме невозможно стать шаманом без прохождения этой трансформации. Это момент, когда мир разваливается, когда привычное перестает существовать. И если человек выживает, если он проходит через это – он уже не просто человек.

У якутов шаманской болезни боятся так же, как боятся смерти. Человек, которого избрали духи, сначала погружается в тяжелую болезнь, теряет силы, страдает от галлюцинаций. Его преследуют сны, в которых его разрывают на куски, «сваривают» или «сжигают». Якутские шаманы говорили: «Духи разрубают меня топором, варят мои кости в котле, сдирают кожу». Если человек выдерживает этот процесс, духи возвращают ему тело – но уже новое, наполненное силой. Теперь он может видеть и слышать духов, говорить с ними, путешествовать между мирами. В моей, северной традиции есть истории о тех, кого разрывала магическая ярость, кто во время болезней видел богов, слышал голоса, разговаривал с мертвыми. Одина называли безумным богом, и его жрецы часто подвергались тяжелым испытаниям, прежде чем обрести власть над сейдром[3].

Исследователи много раз описывали разные свидетельства шаманской болезни.

Кто-то видел духов в виде прекрасных женщин (мужчин), которые предлагали будущему шаману остаться с ними, и тот, влюбленный и очарованный, принимал их дары. Иногда они угрожали и преследовали: «Не будешь нас любить – пропадешь». Кто-то переживал болезнь, схожую с эпилепсией, и в припадках видел духов, слышал их голоса.

Кто-то болел тяжелой горячкой или мучался мигренями. Кому-то являлись предки.

Кто-то погружался в очень тяжелое душевное состояние. Резко менялась личность, будто рассыпалась прахом, человек ощущал себя потерянно и выстраивал себя заново.

Все эти описания сходятся в одном: в итоге будущий шаман отдавался на волю духов и проходил инициацию. Один или под руководством наставника, он переживал процесс полной трансформации. Для этих переживаний характерны образы смерти. Когда тело рвут животные, глаза клюют птицы. Видения шаманской инициации красочны, пугающи, очень схожи независимо от традиции. Шаманская болезнь – это не просто кризис. Это процесс, в котором человек теряет себя, чтобы стать проводником силы. В европейской культуре исступление ассоциируется с религиозным экстазом, пророчеством, творческим вдохновением. У шаманов это состояние – основа пути.

Само слово «шаман» по одной из версий перевода – «исступленный». Исступление – состояние крайнего психического возбуждения. Мирча Элиаде называет шаманизм «техникой экстаза», собственно, объявляя экстатическое переживание объединяющим признаком шаманской практики у самых разных народов и культур. Исступление – это состояние, в котором человек разрывает границы между мирами. Оно неподвластно логике, его нельзя объяснить рационально. В шаманском трансе нет страха, нет сомнений – только чистая, живая сила. Элиаде писал, что шаманы – это «люди, живущие на грани», те, кто способен войти в исступление и вернуться обратно. Они как канатоходцы между мирами.

Часто шаманскую болезнь путают с психическими расстройствами. И действительно, между ними есть много общего: шаманы могут слышать голоса, видеть образы, которые не проявлены в реальном мире, терять контроль над телом или казаться слишком странными в своей работе. Многих людей шаманский транс пугает.

Разница между шаманом и психически больным человеком в том, что шаман умеет управлять своими состояниями. Да, шаман в работе бывает похож на безумца. Но это управляемое безумие. Если шаман не может контролировать свое исступление, он погибает или сходит с ума по-настоящему. Если может – становится проводником силы.

Когда человек переживает шаманскую болезнь, он умирает. Не физически, но на уровне души: старое тело как будто разрушено, разум и душа спустились во тьму, все прежние опоры исчезают. После возвращения оттуда, из самой глубокой точки этого кризиса, человек становится другим. После этого шаман уже не такой, как все. Он видит иначе, чувствует иначе, говорит иначе. Он не может вернуться в обычную жизнь, потому что теперь он принадлежит сразу двум мирам.

Завершается процесс болезни инициацией – с помощью духов или, если повезет, наставника; человек переживает процесс ритуальной смерти. После нее он становится шаманом, начинает проводить обряды, говорить с духами постоянно.

Здесь стоит сделать небольшое отступление и поговорить о таком понятии, как инициация.

Инициация

В классическом понятии этого слова инициация принадлежит к так называемым «обрядам перехода», которые призваны определить и обозначить смену социального статуса в том или ином виде. Бракосочетание, совершеннолетие, признание вашего профессионализма – вы как будто становитесь «новой» личностью, имеющей иные права, обязанности, статус. Говоря об инициации, мы подразумеваем такую смену статуса либо в рамках какого-то общества, либо внутри религиозной группы. С самых древних времен известны посвящения охотников. Проходящие порог юноши становились мужчинами, принося первую добычу, проводя время в одиноких испытаниях. Это не символическое изменение – это разрыв между прежним и новым, который уже не зарастет. Воины проходили инициации через кровь. Чтобы стать настоящим воином, ты должен был убить, выпить кровь врага, пережить рану, умереть на поле битвы и вернуться. Женщины проходили инициации через боль рождения, через обряды, связанные с лунной кровью, через ритуалы.