шаман Севера Ада – По праву Силы. Северный шаманизм. Духи и предки. Воплощение в себя настоящую (страница 2)

Я очень рано родила. В 17 моих лет у меня на руках уже была Алиса, и как символично, что я пишу этот текст в тот момент, когда уже ей вот-вот исполнится 17. Я была не готова стать матерью, но сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что я уже не помню, как ей не быть. Половину своей жизни так или иначе я отдала материнству. Хотя скажу сразу и откровенно: я никогда не считала себя хорошей матерью. Мы всегда были командой, это да. Я всегда была на ее стороне и никогда не выдавала ее секретов. У нее было все что душа пожелает, но меня, меня было мало. Поэтому, как и многим женщинам, мне знакомо постоянное чувство вины за свое неидеальное материнство.

Также у меня было состояние, близкое к пограничному расстройству. Неконтролируемые эмоции, фантазии, невозможность вынести душевную боль ни в каком виде, огромный страх отвержения. Тревожное расстройство со мной и поныне, но я научилась с ним жить полноценно. Это требует терпения и определенной осознанности, но я привыкла и мне хорошо.

Много лет я находилась во власти иллюзий буквально обо всем, что окружает человека. Гораздо позже, в терапии, я раскопала, что колоссальную травму мне нанес очень ранний опыт сексуального насилия, который был осмыслен много-много лет спустя.

Если попытаться описать меня в тот период кратко – это что-то очень нервное, постоянно дрожащее, при этом не знающее, куда деть энергию, страдающее от зацикленности на моменте острой боли, когда-то пережитой. Буквально душа запечатлелась в детских опытах насилия, отвержения, нелюбви, страха, и все. И вот эта детская часть руководит твоей жизнью.

Я не думала примерно ни о чем. Нет, у меня, конечно, были весьма амбициозные карьерные планы, и я всегда хотела стать писателем. Но вот первую книгу, от и до – мне удалось закончить в тридцать четыре года. Хватило уже опыта, терпения, любви и ясности. А очень долгое время были одни иллюзии. О себе, о мире, о своей семье. О том, как строить отношения с другими. О деньгах, о карьере, буквально обо всем. У меня было ощущение, что я стою с ободранной кожей и пытаюсь накладывать на нее пластыри из бесконечной лжи, из алкоголя, которым я откровенно злоупотребляла в какой-то период.

Я жила в иллюзиях буквально обо всем. Кроме творчества.

Так что шаманская болезнь была как будто бы логичным продолжением моего психоза. Когда мне было 15 лет, в мои руки попала книга стихов Джима Моррисона, вокалиста группы The Doors. Эти тексты настолько поразили меня, что я полезла в интернет и стала искать информацию. Молодой и красивый, Джим во время своих выступлений устраивал буквальные шаманские камлания, уводя за собой публику.

Сам он неоднократно рассказывал, как в раннем возрасте стал свидетелем автокатастрофы, в которой погиб шаман (предполагаю, что речь идет о традиционном шаманизме коренных народов), и его дух в виде большого орла вошел в него, в Джима.

Образ шамана, который путешествует своим сознанием и душой в других мирах, он запечатлел в своей прекрасной поэме «Боги и новые создания».

«Призывай, утешай, прогоняй Мертвецов по ночам. Шаман чревовещает, жестикулирует, используя различные предметы и совершая невероятные движения, он рассказывает, куда “идет”, и остальные следуют за ним. Во время сеанса шаман ведет за собой. Смятение чувств, сознательно вызываемое заклинаниями, танцами, вводит шамана в транс. Измененный голос, конвульсивные движения. Он ведет себя как сумасшедший. Эти профессиональные сумасшедшие, которых тщательно подбирали исходя из их психопатических наклонностей, некогда были весьма почитаемы. Они служили проводниками человека в мир духов.

Их духовные странствия были основой религиозной жизни племени.

Цель сеанса: излечить болезнь. Люди, потрясенные историческими событиями или страдающие от тяжелых условий жизни, могут впасть в отчаяние.

Они ищут освобождения от судьбы, смерти, страха. Ищут одержимости, ждут прихода богов и духов, которые прогонят демонов, захвативших источник жизни. Исцеление приносил экстаз. Излечи болезнь или предотврати ее, возроди к жизни больного, верни украденную душу».

Я запомнила эти слова навсегда, но вернулась к ним намного позже. Они и сейчас прекрасно описывают для меня шаманскую практику. Все, что мы, шаманы, делаем для людей, как нельзя лучше выразил американский бог рок-н-ролла. Рок-н-ролл и шаманизм вообще похожи больше, чем кажется. Это связано с определенной формой обмена энергией между артистом и публикой и с теми духовными дорогами, которые постигают люди, пошедшие путем большой рок-звезды.

Вернемся к моей шаманской болезни

Мне постоянно было плохо. Физически. Я очень деятельный человек, и даже в этом провале успела много, но я помню многолетнее ощущение «сил просто нет». Мне есть с чем сравнить: когда я начала практиковать шаманизм, я в первый раз ощутила, что такое «я хочу жить». До того мне казалось, что я ипохондрик, а еще меня преследовало чувство вины. Если сейчас спросить меня о том, как я прожила период с 19 до 26 лет, я отвечу вам с трудом. Я каждый день лгала себе, людям и грызла себя за то, что это делаю.

Параллельно мой внутренний компас все же заставил меня учиться. Выбор пал на режиссуру театрализованных представлений и праздников, что, кстати, потом легло очередным лыком в строку моей шаманской деятельности. Именно театрализованные формы праздничных действий дали мне глобальное знание о взаимодействии человека и духов, о том, что первые певцы, актеры, художники выросли из шаманов, которые просили этих самых духов дать им удачу на охоте, защитить племя от зла и болезни, дать пережить тяжелую зиму.

Итак, вот я, вот шаманская болезнь. Всей моей жизнью управляет импульс внутреннего ребенка, я никогда не виню себя (точнее, виню и грызу, но в тени, а очевидную ответственность за свои факапы валю на обстоятельства). Я была истерична, тревожна, меня буквально трясло. Сейчас вспоминаю – зажимы в теле были такие, что у меня буквально был тремор в руках. И это не про алкоголь, период злоупотребления которым длился два, а то и три года. Меня буквально трясло от страха и тревоги каждую секунду существования.

И это казалось мне единственно возможным состоянием. Парадоксальным образом, несмотря на это, я получила высшее образование, и училась в аспирантуре, и делала какие-то спектакли, открывала и лет шесть содержала прикольный бар. Делала большие фестивали…

Я причиняла боль многим своим партнерам неверностью, истеричностью, неустойчивостью. Меня тошнило от собственной лжи, от своего морального облика, от того, что добрые, светлые, правильные книги, на которых я выросла, ничем мне не помогли. И при этом я продолжала это делать.

Я искренне раскаиваюсь в своих прошлых поступках и здесь, со страниц этой книги, прошу прощения у всех, кому причинила зло. Этому нет оправданий – ни болезнью, ни моей раскуроченной психикой, ничем иным. Тот человек, которым я была до 26 лет, заслуживает лично моей жалости и сострадания, потому что я им была, но вы здесь ни при чем.

К сожалению, и ныне в эзотерической практике я вижу людей, которыми движут их внутренние демоны. Я не осуждаю их, но хочу предупредить, что платить в этой жизни надо за все. Я свою цену отдала с процентами и сейчас чувствую себя человеком с абсолютно чистой совестью и без долгов. Плата моя была велика, но я благодарю богов и духов – это меня очистило.

Сейчас я стою на позиции силы. У меня не дрожат руки, к текущему моменту я чувствую себя безопасно в этом мире. Я очень дорожу своим словом. Я простила себя ту и отпустила, похоронив, потому что этой части моей личности следовало умереть для моего рождения. Она не была способна ни на что, кроме как чувствовать боль.

У шамана много смертей, и каждая из них открывает какое-то новое понимание.

Путь к тому, чтобы осознаться, был у меня тяжелым. Когда со мной заговорили духи, мне показалось, что я схожу с ума. Были приступы селфхарма, когда я себя резала, были эпизоды опьянения до потери памяти. Были дни, когда я жила абсолютно механически, вроде бы деятельно общаясь с людьми или что-то делая, но потом не могла вспомнить, что именно происходило.

Во мне как будто звучали тысячи шепотков, на разные голоса. Они звали меня и говорили мне об одном – о свободе. Я даже всей глубины проблем своей человеческой психики не осознала-не исправила, а тут еще какой-то шаманизм. Мне повезло: в отличие от многих, я почти сразу отмела мысль о безумии, точнее, оставила сомневающуюся часть, но не пустила в нее всю энергию. Я с детства знала о ведьмах и народном колдовстве, читала массу фольклорных и этнографических материалов, пока училась в институте. Моей основной версией было предположение о том, что это мой внутренний голос, какая-то очень важная часть меня зовет.

И мы обязательно должны были встретиться. Зов свободы звучал невыносимой тоской, я искала ее: сначала – в саморазрушении, потом – в том, чтобы принять на себя ответственность и повзрослеть. Духи показывали, что там, где я целостная, где через меня течет энергия мира, – навстречу людям, – там хорошо и ничего не болит. Там нет этой постоянной дрожи.

И я шла на этот голос, несколько лет выбираясь из лабиринта кривых зеркал. Шаманская болезнь на практике означает, что личность, а вместе с ней и жизнь, меняются настолько, что это похоже на гигантскую мясорубку, которая тебя перемалывает. Это ряд сложных процессов интеграции нового опыта, борьбы со страхом неизвестности, принятия правил и законов, доселе неведомых, но теперь обязательных. Часто путь становления шамана сопровождается тяжелыми, кризисными уроками для извлечения опыта. Мой пример не будет исключением.