Шаира Баширова – В погоне за тенью (страница 9)

– Какое хозяйство… Господи… не хочешь же ты сказать… что она отрезала ему это… ну… – со страхом бормотала старушка.

– Видимо, этот зверь с ней такое творил, что она была в неадекватном состоянии и готова была на всё. Ведь по сути, она ещё ребёнок, мама. А выйдя из поезда, не зная, куда идти, она и попала под удар машины Глеба, хотя ехал он на положенной скорости. Девушка была напугана и видимо ничего не соображала от перенесённого стресса, – сказал Константин Николаевич.

– Бедный ребёнок. Что же нелюдь этот, изверг что ли? Да разве ж так можно… а я грешным делом подумала, что она гулящая, – с широко раскрытыми глазами, растерянно говорила Анастасия Павловна.

– Теперь ты понимаешь, почему я её привёл к тебе? Почему пожалел девочку? Ты педагог, надеюсь, с твоим тактом и воспитанием, знанием детской психологии, ты поможешь девушке вернуться к нормальной жизни, – сказал Константин Николаевич.

– Да, конечно… если бы ты сразу мне рассказал всё, сейчас она не лежала бы в больнице. Что же я наделала… думала, полежит в воде, успокоится. А я не могла понять, почему девочка так напугана? В глазах её страх и боль, и даже ненависть. Ужас! – произнесла Анастасия Павловна.

– Ладно, думаю, Глеб вернётся и скажет нам, что с ней всё в порядке. Успокойся, мама и не вини себя. Откуда ты могла знать? Будем надеяться, что всё обойдётся, – поглаживая мать по плечу, сказал Константин Николаевич.

Тем временем, Ульянку привезли в родильный дом и увезли в отделение гинекологии. Глеб поднялся на второй этаж и остался ждать в коридоре. Через час, Ульянку вывезли на каталке и положили в общую палату. Глеб подошёл к женщине, которая вышла следом.

– Что с ней, доктор? Она ведь в порядке? – спросил Глеб.

– А Вы кто ей будете? – устало спросила женщина.

– Я… я это… ее брат, – запинаясь, ответил Глеб.

– А мама почему не приехала? – спросила доктор.

– Мама? А какая разница? А.. ну да, мамы нет, она в командировке, – соврал парень, краснея.

– Понятно… девушка потеряла много крови. Мы почистили её, как оказалось, повторно, после выкидыша, сейчас ей вливание сделали, позже повторим процедуру, уколы и капельницы, я назначила. Через пару дней, я думаю, ей станет лучше. Организм молодой, слишком молодой для стольких событий, – произнесла женщина и ушла по коридору.

Глеб подошёл к палате, в которую завезли Ульянку и приоткрыл дверь. Ульянка лежала в больничной рубашке, посеревшей от хлорки, с совершенно белым лицом и кажется, крепко спала под капельницей. Парень подумал, что он здесь более не нужен и пошёл к выходу. Перед глазами стояло красивое, стройное, обнажённое тело девушки, кровь в ванной, бледное лицо Ульянки. У него сжалось сердце. Домой он вернулся в третьем часу ночи, Константин Николаевич, видимо, задремал, лёжа на диване, Анастасия Павловна накрыла его пледом и сидела в кресле, уснуть она не могла, мысли не давали покоя. Она представляла себе все мучения столь юной девушки, о которых ей рассказал сын и от этих мыслей у неё сжималось от жалости сердце.

– Ну что? Как она? – увидев внука и быстро поднявшись с кресла, спросила Анастасия Павловна.

– Ей вливание крови сделали, сейчас она спит, под капельницей, – ответил Глеб.

– Ты выглядишь усталым, Глеб. Иди, ложись в зале, на диване, я тебе покрывало занесу. А отец пусть здесь спит. Я тоже лягу, ночь на дворе, – сказала старушка, проходя в спальню за покрывалом.

Глеб долго не мог уснуть, всё время возвращаясь мыслями в ванную, где он увидел Ульянку совершенно обнажённой.

– Какая, же она красивая и такая беззащитная… Ульянка… – закрывая, глаза, прошептал парень.

Крики ночных птиц, разрывали тишину, вдалеке лаяли собаки, кричал петух. Скоро наступит утро и новый день.

Глава 7

Анастасия Павловна долго не могла уснуть, по-старушечьи ворочилась почти до утра. Ей не давали покоя слова сына, всё, что он ей рассказал. Да, она многое видела за свою жизнь, работая педагогом, но то, что произошло с Ульянкой, было просто уму непостижимо.

– Бедная девочка, как же ты всё вынесла… на глазах убили мать… могу себе представить, что творил с ней этот изверг. А она… надо же, отрезала под корень… с ума сойти. Ничего, я постараюсь, чтобы ты оттаяла, девочка. Мы справимся… – думала старушка, наконец засыпая.

Первым проснулся Константин Николаевич, ему нужно было заехать домой за документами, искупаться и переодеться, потом ехать на работу. Но прежде, он хотел заехать в родильный дом, проведать Ульянку. Этот мужчина, который был строг и требователен на работе, которого боялись подчинённые и уважали коллеги, в душе был добрым, похожим на мать. Он решил, раз эта девочка живёт у него, вернее, у его матери, он ответственен за её судьбу, за её будущее. А может он просто мечтал о дочери, которой у него не было, ну да, жена не хотела иметь детей, вот он и смотрел на Ульянку, как на дочь и чувствовал к ней чисто отцовскую привязанность. Признаваться себе в этом он не хотел, но девочка вызывала в нём тёплые чувства, хотелось защищать её и заботиться о ней.

– Глеб? Поднимайся, на работу опоздаем. Перекусим по дороге, мама спит, не будем её беспокоить, я с работы ей позвоню и успокою. Пошли, сын, давай быстрее, – трогая сына за плечо, тихо сказал мужчина.

Глеб сладко потянулся, вставать не хотелось, но пересилив себя, он сел, потом встал и сделав несколько физических упражнений, прошёл в ванную. Анастасия Павловна совсем забыла, что нужно было смыть кровь в ванной и войдя, парень остановился. Перед глазами опять встало то, что он увидел вчера. Открыв кран, он смыл кровь, быстро умылся и вернувшись, оделся. Отец стоял на террасе и ждал его.

– Я готов, поехали. Надо машину завести, разогреть её. Я сейчас, – сказал Глеб, выходя во двор.

Константин Николаевич медленно шёл за сыном. Глеба не баловали, мужчина с детства относился к сыну, как ко взрослому, Светлана, так та вообще не занималась сыном, передав его свекрови. Анастасия Павловна, как педагог, воспитывала Глеба по-своему, но нежные чувства к ребёнку, она всё же часто проявляла.

Глеб хорошо учился в школе, легко поступил в институт, параллельно занимаясь спортом, учился играть на гитаре, которую ему подарил Константин Николаевич к шестнадцатилетию. А когда в восемнадцать лет парень выучился на права, отец отдал ему ключи от своей Волги. Глеб не был паинькой, он ходил на дискотеки, у него были друзья и девушки, которым он нравился, но серьёзных отношений парень не заводил. Но и евнухом он не был, имея связи, о которых он быстро забывал. Любви Глеб ни к кому не испытывал, это чувство он, кажется, испытал, встретив Ульянку, но ещё и сам не осознавая этого, боялся себе в этом признаться.

Сев в машину, они поехали домой, Светлана встретила мужа недовольной гримасой.

– Может объяснишь мне, что происходит? На ночь глядя срываешься с сыном из дома, ни тебе звонка, ни объяснений, а сказал, что вернёшься. Что происходит, Костя? – строго спрашивала женщина.

Константин Николаевич внимательно посмотрел на жену. Она была красивая, но своенравная. Он привык к её строгости, а ведь когда-то ему казалось, что добрее и отзывчивее женщины нет, ну, если не считать его матери.

– Мы опаздываем, вечером поговорим. Зашёл переодеться, ты приготовила чистую рубашку? – так же строго спросил Константин Николаевич.

Светлана готовила для мужа каждый день чистую рубашку, он привык менять каждый день и трусы, и майку, и рубашку.

– Да! Приготовила. В спальне, – резко ответила Светлана.

Константин Николаевич молча прошёл в спальню и через двадцать минут вышел, но не из спальни, а из ванной, где ополоснувшись и побрившись, он и оделся. Глеб бриться и переодеваться не стал, он зашёл на кухню, сделал себе бутерброд и стоя поел, выпив ещё тёплый чай, видимо, мама для себя заварила. Кофе Светлана принципиально не пила, говоря, что от кофе портится цвет лица. Да, за собой женщина тщательно ухаживала, очень себя любила, кажется, даже больше, чем сына и мужа. У неё была своя машина, она настояла, чтобы муж ей купил хотя бы Жигули, что он в конце концов и сделал. Поэтому, не дожидаясь мужчин, она ушла на работу.

– Пап! Я бутерброд тебе сделал, иди поешь, – крикнул из кухни Глеб.

– Спасибо. Чего кричишь? – входя на кухню, сказал Константин Николаевич.

– Так я думал, что ты в спальне, думал не услышишь… – с виноватой улыбкой ответил Глеб, наливая отцу тёплый чай.

– Всё, поехали, иначе я на совещание опоздаю, – доедая на ходу, сказал Константин Николаевич.

Они спустились вниз и сев в машину, поехали к родильному дому.

– Ты в машине посиди, я сам, – выходя из машины, сказал Константин Николаевич, хотя и Глеб был намерен пойти.

– Это на втором этаже, третья палата, – успел сказать Глеб отцу.

Константин Николаевич вошёл в отделение гинекологии и поднялся на второй этаж. Но в палату он заходить не стал, а пошёл в кабинет врача и тихо постучал. Открыв дверь, он вошёл.

– Разрешите, доктор? – спросил он женщину в белом халате, сидевшую за своим столом.

– Да, что у Вас? – спросила женщина.

– Здравствуйте. Я пришёл узнать о состоянии Кондратьевой Ульяны, как она? Её вчера с кровотечением привезли, – сказал Константин Николаевич, стоя у стола.

– Здравствуйте, садитесь. Вы её отец? А почему мама девочки не пришла? Вчера парень её привёз, сказал, что девочка его сестра, а мама уехала в командировку, – поднимаясь из-за стола, сказала женщина.