Шаира Баширова – В погоне за тенью (страница 10)

– Да… хм, так и есть… так как она, доктор? С ней ведь всё хорошо? – нетерпеливо спросил Константин Николаевич.

– Девочка ещё очень слаба. Свою работу мы сделали, мне интересно, простите, но я должна это сказать. Девочка очень юна, школьница, кажется, так откуда у неё такое? Боюсь, она никогда не сможет иметь детей, понимаете? – спросила женщина.

Константин Николаевич непонимающе смотрел на неё.

– Наверное понимаю… я не могу Вам всего рассказать, Вы просто делайте свою работу. Может ей что-то нужно? Так Вы скажите, – раздражаясь, сам не зная почему, сказал Константин Николаевич.

– Ничего не нужно, лекарства у нас есть и я хорошо исполняю свою работу. Девочка полежит ещё дня три, четыре, нужно поднять ей гемоглобин, она ещё не встаёт, – спокойным тоном ответила доктор.

– Хорошо, спасибо. Я пойду, – ответил Константин Николаевич, выходя из кабинета.

Заходить к Ульянке он не стал, подумав, что это лучше сделать его матери. Спустившись вниз, он вышел из здания и подошёл к машине.

– Поехали, – коротко сказал мужчина, сев на переднее сидение рядом с сыном.

– Ну что, ты видел Ульянку? Как она? Ей ведь лучше? – нетерпеливо спросил Глеб.

– Поехали, Глеб, я опаздываю, да и ты тоже, – сердито сказал Константин Николаевич.

Глеб завёл машину и выехал на дорогу.

– Я не видел Ульянку, не заходил к ней, да и зачем? Что бы я ей сказал? Я с врачом говорил… она ещё очень слаба, полежит несколько дней. Я маме позвоню, она сама к ней сходит, – видя состояние сына, сказал Константин Николаевич.

Оставив отца, Глеб уехал на работу. Константин Николаевич из своего кабинета позвонил матери. Сказав ей, что был в больнице, он попросил мать поехать к Ульянке.

– Может бульон ей сваришь, ей питание хорошее нужно, чтобы сил набраться. Ладно, мам, мне на совещание идти нужно, – сказал мужчина и положил трубку на рычаг.

Анастасия Павловна прошла на кухню и поставила кастрюлю с бульоном на огонь, положила в пакет творог, предварительно размешав его с сахаром и добавив немного сметаны, положила яблоки, печенье и несколько шоколадных конфет. Горячий бульон она налила в пол-литровую банку.

– Это бы поела, бедная девочка, – говорила она сама себе.

Быстро поев и сама одевшись, она вышла из дома. Дошла до остановки и сев в автобус, поехала к родильному дому.

– Я же не спросила, в какой палате она лежит… скорее всего, она лежит в гинекологии, – подумала старушка.

Она зашла в отделение и спросила у проходившей мимо медсестры, как ей найти Кондратьеву. Та сказала, что больные лежат на втором этаже, куда и отправилась Анастасия Павловна. Пришлось заглядывать в палаты, в третьей, она и увидела Ульянку. На тумбочке, перед кроватью, в тарелке стояла каша, но девушка к ней не притронулась, она лежала с закрытыми глазами, с бледным, измученным лицом.

– Бедная девочка, до чего же тебя довёл этот изверг, – подходя ближе, прошептала старушка.

Положив пакет на тумбочку, Анастасия Павловна пододвинула стул к кровати и села. Погладив Ульянку по голове, она позвала её. Ульянка с трудом открыла глаза и взглянула на Анастасию Павловну.

– Вы? Пришли? – тихо произнесла Ульянка.

– Пришла, милая. Ты прости меня, я же не знала, что у тебя… да ладно, давай, я покормлю тебя. Сесть сможешь? – спросила старушка.

Ульянка, упираясь руками, с трудом села.

– Голова кружится, – смущаясь, сказала она.

– Я подушку поправлю, давай, дорогая, надо поесть. Я бульон тебе принесла. А может кашу хочешь? – ласково говорила Анастасия Павловна.

– Я не хочу есть, – пытаясь улыбнуться, ответила Ульянка.

– Ты же понимаешь, что надо? Иначе, так и будешь тут лежать. Я и творог тебе принесла, яблочки, конфеты, – уговаривала старушка, открывая банку с бульоном.

Соседки по палате с любопытством смотрели на них. Две молодые женщины, одна из которых была беременна, другая, видимо, лежала на сохранении. Ульянка, стесняясь, с трудом глотала бульон, которым кормила её Анастасия Павловна. Приятное тепло прошло по телу, правда, аппетита не было и Ульянка ела через силу, чтобы не обидеть старушку.

– Спасибо Вам, Анастасия Павловна, но больше не могу, – тихо произнесла Ульянка.

– Ну и хорошо, что хоть немного поела. И никаких Анастасия Павловна, я твоя бабушка, а ты моя внучка, поняла? Всё будет хорошо. На вот, конфету поешь, гемоглобин повышает. Угощайтесь, девочки, – сказала старушка, давая женщинам по конфете.

Те, поблагодарив, быстро развернули сладость и отправили в рот.

– Как ты себя чувствуешь, милая? Ничего не болит? – участливо спросила Анастасия Павловна, поправляя подушку.

– Нет, не болит. Только голова кружится, – ответила Ульянка.

– Это ничего, голова пройдёт, надо много есть. Я ещё вечером приду. Что тебе приготовить? Может хочешь чего? – заботливо спрашивала старушка.

– Спасибо Вам. Обо мне никто так не заботился. Я ничего не хочу. Не стоит беспокоиться, – ответила Ульянка.

– Ну что ты, дорогая, какое беспокойство? Может мне в радость заботиться о тебе, – сказала старушка.

Посидев ещё немного, Анастасия Павловна, сказав, что придёт вечером, вышла из палаты.

– Классная у тебя бабуля. И она права, нужно хорошо есть, тогда быстрее поправишься, – сказала молодая женщина, которая была беременна.

Ульянка промолчала, говорить ей совсем не хотелось, она сползла с подушки и закрыла глаза. Зашла медсестра и поставила всем капельницы.

Глеб едва дождался конца рабочего дня. Работа была не сложная, больше он работал с документами: накладные, приход, расход и прочее. Выйдя во двор, где он оставлял свою машину, он выехал за территорию фабрики и поехал к родильному дому. Ему очень хотелось увидеть Ульянку. Парень никак не мог забыть и отогнать мысли, которые возвращались к вечеру, когда он увидел девушку в ванной. Беспомощную, бледную, в крови… и обнажённую. Он быстро поднялся на второй этаж и подошёл к третьей палате. Отдышавшись от бега, он тихо постучался и приоткрыл дверь.

– Можно? – спросил Глеб, посмотрев на Ульянку, которая сидела на кровати и болтала с женщинами, соседками по палате. Вернее, говорили они, а она слушала и редко вставляла слово.

– Да, входите, молодой человек. Пошли, Соня, мне на свежем воздухе гулять полезно, да и тебе тоже, – сказала молодая беременная женщина.

Глеб неуверенно вошёл в палату, а женщины вышли, оставив их одних.

– Привет, как ты? – спросил Глеб, подходя к Ульянке.

– Привет. Зачем ты пришёл? – недовольно спросила Ульянка, проводив взглядом женщин.

– Так я волновался за тебя, – ответил Глеб, не смея присесть на стул.

– Напрасно волновался, я в порядке. Ладно, садись, коли пришёл. Как папа? Наверное злится на меня, да? – спросила Ульянка.

– За что? Нет конечно, папа тоже волнуется за тебя. Он утром заходил и говорил с врачом. Бабушка приходила к тебе? – спросил Глеб, не зная, о чём ещё говорить.

– Правда? Константин Николаевич приходил? – удивилась Ульянка.

Не привыкшая, чтобы о ней заботились и волновались за неё, она была искренне удивлена и это её напрягало.

– Ну да, а что тут удивительного? Ты теперь, вроде как, член нашей семьи и мы все волнуемся за тебя, – наконец сев на стул, сказал Глеб.

– Спасибо, конечно, но у меня нет семьи, никого нет… – с грустью ответила Ульянка.

– Не говори так, прошу тебя. Теперь у тебя есть мы и мы тебя… это… любим, – боясь напугать девушку, последние слова Глеб произнёс осторожно.

– Странно… я не знаю, что такое любовь. Насилие – знаю, издевательства, унижение, боль… значит… и ты меня, любишь? – как-то странно посмотрев на парня, пытаясь улыбнуться, спросила Ульянка.

– Очень! – воскликнул парень, но осёкся и опустил голову.

– И какая она, эта любовь, бывает? – спокойно спросила Ульянка.

– Какая? Не знаю, что тебе сказать… но я постоянно хочу видеть тебя, а когда вижу, тут, в груди, даже не знаю, тепло, что ли… – ответил парень, показывая рукой на сердце.

Вошла Анастасия Павловна, без стука, она открыла дверь, прервав диалог молодых людей.

– Глебушка и ты здесь. Как ты, милая? А я тебе картошку с печенью пожарила, вот и огурчики, и помидоры принесла. Давай, дорогая, надо поесть, – подходя к кровати и ставя сумку на тумбочку, сказала старушка.

– Вот здорово! И я вместе с тобой поем, – весело сказал Глеб, вызывая улыбку и у Ульянки, и у Анастасии Павловны.

– Да, уж что – что, а аппетит у тебя всегда хороший, Глеб. Может встать сможешь, к столу бы села и вместе поели бы, – сказала старушка, обращаясь к Ульянке.

– Спасибо Вам, но я не хочу… – начала говорить Ульянка, но Анастасия Павловна её перебила.

– Никаких не хочу, нужно есть. Давай, милая! Глеб? Помоги ей пересесть за стол, – сказала старушка, ставя на стол глубокую тарелку с картошкой и печенью.

Отдельно она положила нарезанные помидоры и огурцы, кусочки хлеба. Глеб нерешительно подошёл к Ульянке, не зная, как ей помочь, но девушка сама протянула руку и взяв его за руку, тихонько встала. Глеб чувствовал, что прикосновение Ульянки волнует его. Анастасия Павловна усадила обоих за стол и сама села на кровать.