Шаира Баширова – В погоне за тенью (страница 12)

Он дождался, наконец, когда Анастасия Павловна вышла из отделения и бодро пошла к воротам. Немного помедлив, Глеб вышел из машины и пошёл к отделению. Поднявшись на второй этаж, он подошёл к палате. Соседки Ульянки уже вернулись, ему стало неловко, но желание побыть с Ульяной оказалось сильнее. Он тихо постучал и приоткрыл дверь.

– Ульянка, выйди на минуту, – попросил Глеб и тут же закрыл дверь.

Ульянка была удивлена, но подумав, что у парня к ней что-то срочное, с трудом встала, надела больничный халат и побрела к выходу.

– Что случилось, Глеб? Ты не уехал с бабушкой? – спросила Ульянка, выйдя из палаты.

– Нет, она сама ушла, я к ней ночевать поеду, не волнуйся, она у меня шустрая бабулька, – улыбнувшись, ответил парень.

– Что ты хотел, говори. Мне тяжело стоять, – сказала Ульянка.

– Ничего, просто не хотел уходить, не попрощавшись, – ответил Глеб.

– Ааа… ну прощай. Я вернусь, голова кружится, – собираясь войти обратно в палату, сказала девушка.

– Ульянка, подожди… давай я тебе помогу, – предложил Глеб и попытался взять её под руку.

Ульянка тут же отдёрнула руку и чуть не упала, но Глеб подхватил её и обняв посмотрел ей в глаза.

– Ульянка, ну чего ты меня так боишься, ведь люблю я тебя, – взволнованно сказал Глеб.

– Нет! Отпусти меня! Нельзя! Я грязная, нельзя! – вдруг закричала девушка, схватившись за стенку, чтобы не упасть.

На её крик, из палаты выбежали соседки и испуганно уставились на них.

– Помогите ей, пожалуйста. Прости, я не хотел тебя напугать, – сказав это, Глеб быстро ушёл по коридору.

Молодые женщины помогли Ульянке вернуться в палату и лечь. Она плакала, отвернувшись к стенке.

– Послушай, зря ты так, парень, вроде, хороший… – попыталась сказать женщина, что была беременна.

– Вот именно, хороший… я плохая. – заплакав сильнее, ответила Ульянка.

Молодые женщины переглянулись.

– Не знаю, что у тебя произошло, но поверь, жизнь не стоит на месте и боль, даже душевная, забывается. Всё у тебя ещё будет хорошо, девочка, – сказала молодая женщина, погладив Ульянку по голове.

Глава 3

в

Глеб выскочил на улицу и подбежав к машине, завёл её. Домой он ехать не хотел, выехав на дорогу, он поехал к бабушке. А Светлана решила, когда муж и сын будут на работе, она поедет к свекрови и сама разберётся с этой девочкой, неизвестно откуда появившейся в их жизни. Подъехав к дому, Глеб открыл калитку и вошёл во двор, открыв ворота он завёл машину, затем, закрыв ворота, прошёл к дому. Как оказалось, бабушкидома ещё не было, свет в доме не горел, а на улице темнело.

– Где она ходит… чёрт, нужно было с ней приехать. Эх, ба, где ты? – произнёс парень, войдя на террасу и включая свет.

Анастасия Павловна приехала через полчаса, увидев свет в доме, она догадалась, что внук дома.

– Глебушка? Это ты, милый? – крикнула с порога старушка.

– Я, ба. Я у тебя сегодня останусь, не хочу ехать домой, – выходя из комнаты, где он сидел и смотрел телевизор, сказал Глеб.

– Ну и ладно, а я только рада буду. Ты, наверное, есть хочешь? Поставь чайник на плиту, я тоже поем. В магазин заходила, хлеб свежий купила, пешочком прошлась. Хорошо на улице, тепло. Скоро осень, нужно Ульянке к школе тетради купить и всё, что полагается, а книги в школе выдадут, – говорила старушка, нарезая хлеб, следом помидоры и огурцы.

Потом, подняв голову, она взглянула на внука.

– Что это с тобой? Чего такой грустный? – спросила Анастасия Павловна.

– Ты прости, что с тобой не приехал, ба. Я к Ульянке возвратился, но она… кажется и видеть меня не хочет, – с грустью ответил Глеб, вздыхая.

– Глебушка… ты что же, влюбился, что ли? – в растерянности сев на стул, произнесла старушка.

Глеб кивнул головой.

– Пропал я, ба, никогда со мной такого не было. Не знаю, что мне делать, как к ней подступиться, она всего боится, – с надеждой посмотрев на мудрую бабушку, сказал Глеб.

– Бедный ты мой мальчик. Любовь – прекрасное чувство и приходит совсем неожиданно. Но эта девочка не такая, как другие, ей нужно время, чтобы забыть весь ужас, который ей пришлось вынести. Будь терпеливым, дорогой, это не так просто. А сейчас давай, есть будем, я жутко проголодалась, – улыбнувшись, сказала Анастасия Павловна.

– Ты у меня самая лучшая, ба. И я тебя очень люблю, – обнимая старушку, сказал Глеб.

Анастасия Павловна с сожалением посмотрела на Глеба.

Глава 9

Егор, после разговора с Петровичем, ходил сам не свой. Отец его, с войны пришёл без ноги, Иван уже в сорок седьмом году родился, после войны, а через пять лет батя умер. Мать одна их поднимала, впрочем, как многие тогда вдовы. Егор-то был старше Ивана на четыре года, отец ушёл на фронт в сорок третьем, про него узнал, когда вернулся с войны. Мать как-то сказала ему, что беспокоится за Ивана, парню четырнадцать лет было, когда она Егору сказала, что видела его в хлеву.

– Как сказать тебе, сынок, не знаю, только неправильно это… Иван, спустив штаны, с козой… это, козу мою драил, срам-то какой! Что делать-то? – сказала тогда ему мать.

А Егор подумал, что привидилось матери и отмахнулся тогда. А зря, наверное, может нужно было пороть дурака, может Егор и упустил парня. Мать вскоре тоже померла, Егор за воспитание брата основательно так и не взялся, видать и упустил в нём что-то. Через два дня он пошёл к участковому.

– Петрович? К тебе можно? – открыв дверь небольшого кабинета, спросил Егор.

– Егор? Случилось что? Заходи, – ответил Петрович.

– Да нет, не случилось, я это, поговорить с тобой хотел, – сказал Егор.

– Садись. Я сейчас. Только допишу, – сказал участковый, записывая что-то в журнал.

Егор сидел и нервно мял фуражку, опустив голову. Закончив писать, Петрович закрыл журнал и посмотрел на него.

– О чём хотел поговорить? – спросил Петрович.

– Да я это… после того разговора, места себе не нахожу. Получается, брательник мой гад был, душегуб. Наталью, вот, ни за что задушил. Как же это, а? – растерянно говорил Егор.

– Получается так, Егор. А знаешь, что мне намедни Нюра сказала? Ну, соседка Натальи, у них забор единый. Сказала, что пару раз видела, как Иван за шиворот волок Ульянку в сторону бани, а из трубы дым. Купаться вместе с ней, значит, ходил. Дура старая, отругал её, чего раньше молчала, а она говорит, что и не подумала тогда ничего такого. Вот и представь, что Иван с девчонкой в бане делал, а в доме что творил – представить страшно. Видать, припёрло Ульянку, по самое не хочу, вот она сама и расправилась с ним. Защитить-то её оказалось некому. Чего уж теперь. Я вот думаю, что сейчас с ней там, в городе, ежели начальство ею заинтересовалось. Может в тюрьме она, как думаешь? – спросил Петрович.

– Да не, не думаю я, что в тюрьме. Да и несовершеннолетняя она, – с сомнением ответил Егор.

– Да сейчас для несовершеннолетних и колонии есть. Ладно, Егор, если у тебя всё, ты иди. Мне в соседнее село ехать надо, говорят, фронтовика убили, ордена украли. Вот ведь нечисть, Бога не боятся. Старик кровь проливал за этих нелюдей, а они… – поднимаясь из-за стола, сказал Петрович, с сожалением качая головой.

Егор, не прощаясь, вышел и побрёл домой, надев на голову фуражку. Мысли путались в голове, ему было стыдно, что у него был такой брат, жестокий убийца и насильник. Но сердце у него сжималось, когда он представлял себе, как Иван перед смертью мучился от боли, истекая кровью, брат всё-таки, какой – никакой.

Анастасия Павловна проснулась в шесть утра и пошла будить Глеба. Парню нужно было идти на работу.

– Глебушка, вставай, родной. Тебе на работу идти, – гладя густые волосы внука, ласково говорила старушка.

– Аха, ща… уже встаю… – спросонья пробормотал Глеб, не открывая глаза.

Анастасия Павловна, умывшись, пошла на кухню, готовить любимому внуку завтрак. Женщина проворно заболтала тесто на блины и тут же стала жарить их. Параллельно стала жарить фарш с луком. Минут через сорок, блины с мясом и творогом стояли на столе. Она положила отдельно и для Ульянки, решив доехать вместе с Глебом до больницы, чтобы не добираться на автобусе. Потягиваясь, из ванны вышел Глеб и зашёл на кухню.

– Это для Ульянки? – спросил он, показывая на блины на столике возле плиты.

– Да, ты меня до больницы подвези, обратно сама вернусь, – ответила старушка.

– Я с тобой зайду к ней, потом на работу поеду, – сказал Глеб.

– Нет, Глеб, не нужно. Ты мне с работы позвони, я скажу тебе, стоит тебе к ней заезжать или нет, хорошо? – попросила старушка.

– Ну, ба! Я увидеть её хочу. Мы же вместе к ней зайдём, – просил Глеб.

– Завтракать садись, я чай тебе налью, – отвернувшись от внука, сказала Анастасия Павловна, наливая в бокал заварку из фарфорового чайника и разбавляя ее кипятком.

Поев, она завернула блины, полив их сметаной и вместе с Глебом вышла из дома, закрыв дверь на ключ. Глеб завёл свою Волгу и выехал за ворота, потом закрыл их и снова сел в машину. Приехав в больницу, он посмотрел на бабушку.

– Ты в палату зайди, я тебя в коридоре подожду, мне бы только увидеть её, ба, – сказал парень.

Анастасия Павловна кивнула головой и они зашли в отделение. Поднявшись на этаж, они подошли к палате.

– Стой здесь, если что, я тебя позову, – сказала старушка и зашла в палату.