Шаира Баширова – Шаг Над Бездной (страница 7)

– Его бесстрашие и мужество, на его груди, Хамид Закирович. Садитесь, молодой человек, садитесь. Конечно, есть уважительная причина Вашего опоздания на вступительные экзамены и мы с удовольствием экзаменуем Вас здесь и сейчас. Знания, если таковые есть, будут видны и без экзаменов, – сказал профессор кафедры урологии, Турсунов Шавкат Умарович, внимательно разглядывая Эркина.

– Тогда начнём, не будем тянуть время, студенты ждут, я попросил Алексея Ивановича меня заменить, у него как раз окно в это время, – сказал профессор Саппаров Марат Фархадович, заведующий кафедрой.

Эркин сел и в ожидании посмотрел на мужчин и Дилором Икрамовну, понимая, что если он поступит, именно она будет преподавать у него хирургию, его основной предмет. Собеседование затянулось, задавались вопросы, на которые Эркин не торопясь, содержательно отвечал. Вопросы в основном и были по химии, физике, анатомии, биологии и даже астрономии. Дилором Икрамовна сказала, что великий Бируний и Абу Али ибн Сино, были не только врачевателями, но и астрологами и в совершенстве знали историю и географию, анатомию и биологию. Прошло часа полтора, Эркин лишь на паре вопросах замолчал, раздумывая, потом всё же ответил, когда ему задали наводящий вопрос. Хамид Закирович улыбнулся и поднялся, проходя к своему столу, так как сидел за общим столом с коллегами, а Эркин и к доске подходил, подкрепляя свои ответы формулами да и чертежами.

– Баракалло(браво, молодец, слово имеет два смысла), сынок! После четырех лет войны и такие знания. Что скажете, коллеги? – сев в кожаное кресло, спросил Хамид Закирович.

– Не буду загадывать вперёд, Хамид Закирович, но этот мальчик, простите… этот молодой человек, после четырёх лет войны смог сохранить такие знания по естественным предметам… если Вы решите зачислить его в институт, я бы взяла его в свой поток, в свою группу, – сказала Дилором Икрамовна.

– Может парень кардиологом хочет стать, а? – спросил Марат Фархадович, посмотрев на Дилором Икрамовну.

– Что скажете, Курбанов? – спросил Хамид Закирович, глядя на Эркина, удивляясь, что парень даже не волнуется.

– Для начала, мне бы поступить… – скромно ответил Эркин.

– Уверен, он будет хорошим хирургом, рука этого парня не дрогнет, – подумал мужчина, в ожидании посмотрев и на коллег.

– Если Вы удостоите меня чести и примите в институт, я бы выучился на хирурга, – добавил Эркин, видя, что все молча смотрят на него.

– Вы пока выйдите в приёмную, нам нужно посоветоваться, – сказал Хамид Закирович и Эркин, кивнув головой, тут же вышел.

– Ну что? Что Вам сказали? – спросила Замира, когда Эркин сел на стул у стены.

Эркин пожал плечами, только выйдя из кабинета, он растерялся, волнуясь.

– Не знаю, они совещаются, – ответил Эркин.

– Если Вас примут, это будет чудом. Никого вот так не принимали, ведь прошёл почти месяц, как начались занятия, – сказала Замира.

Эркин промолчал, от волнения в горле пересохло, он нетерпеливо смотрел на дверь, на прибитую к двери дощечку с именем ректора "Захидов Хамид Закирович".

– Что скажете, коллеги? Вижу по вашим лицам, парень произвёл на вас хорошее впечатление, – нарушил тишину Хамид Закирович.

– Конечно произвёл, во-первых, он воевал и воевал отважно, это у него по наградам груди видно. И ко всему, через столько лет не утратил памяти и знания у него, я вам скажу, получше, чем у многих студентов, даже второго курса. Я бы хотела, чтобы этот парень учился у меня, – ответила Дилором Икрамовна.

– Вы конечно правы, но мы не имеем права, ведь приём студентов, проходит в строго определённое время. А что мы скажем в министерстве образования? Это же против правил! Может он придёт на следующий год? А что, год поработает, привыкнет к мирной жизни… видно, на войне парню пришлось хлебнуть, взгляд у него суровый, – сказал Шавкат Умарович.

– Министерство образования и просвещения я беру на себя, сам буду просить за этого парня. Поверите, впервые я не могу отказать и сам поеду к министру за подписью, сегодня же! – сказал Хамид Закирович.

– Что ж… если Ваше решение твёрдо, мы Вас конечно поддержим и поставим свои подписи, верно? – посмотрев на коллег, спросил Шавкат Умарович.

– Тогда все свободны. Дилором Икрамовна, если я попрошу Вас поехать со мной, Вы ведь не откажетесь? – спросил Хамид Закирович, когда все поднялись из-за стола, собираясь выйти из кабинета.

– Ну… если это необходимо и мой голос Вам понадобится, я поеду. Парень заслужил, чтобы мы боролись за него, как он боролся за нас, за нашу землю, – ответила женщина.

– Вот и славно. Вы скажите на кафедре, что уезжаете со мной в министерство, жду Вас здесь, – сказал Хамид Закирович, провожая всех до двери и сам выходя следом.

Мужчины многозначительно посмотрели на Эркина, который тут же встал со стула, как только дверь кабинета открылась.

– Попрошу Вас прийти завтра, к девяти часам утра, молодой человек. С документами приходите, сейчас еду в министерство образования ходатайствовать о Вашем зачислении в ТашМИ. До свидания, – сказал Хамид Закирович, подойдя к Эркину.

– Спасибо. Я понял Вас, в девять утра, буду! До свидания, – ответил Эркин командным голосом, тут же выходя из приёмной ректора.

Так, с надеждой, что и в министерстве дадут добро на его зачисление в институт, улыбаясь, Эркин вышел из здания и пошёл по аллее огромной территории ТашМИ.

Осень… медленно желтели листья на вековых деревьях во дворе. Земля была покрыта неким растением, которое не высыхало и зимой, весной покрываясь мелкими, дикими ягодами. Вечно зелёные вьюны обвивали кроны деревьев, словно оберегая от холодов зимой, от палящего солнца летом.

Перед выходом на улицу, у ворот стояла женщина, в коротком, белом халате и такой же косынке, перед ней стояла тележка, она продавала мороженое, ловко делая брикет со сливочным мороженным. Погода была более чем тёплая, но к концу сентября, жара значительно спала, от мороженого отказаться было трудно. Эркин за эти годы забыл его вкус. Он подошёл к женщине и протянул монеты, не зная, изменилась ли цена на это лакомство. Но оказалось, цена не изменилась, женщина вернула сдачи и протянула ему брикет со сладкой начинкой.

Стесняясь, Эркин с удовольствием ел мороженое, вернувшись к скамье и сев на неё. На улицу, с территории ТашМИ, Эркин выходить не стал, но искушение детства, он не удержался от лакомства. Доев, он подошёл к установленному на ножке малюсенькому фонтану, откуда била струя воды. Помыв руки, Эркин с удовольствием припал к воде и с наслаждением попил. Потом, оглядевшись по сторонам, он хотел было идти к выходу, как увидел группу девушек, которые шли от учебного корпуса к небольшой столовой. Время было около часа дня, студенты шли пообедать. Следом за девушками шли парни, оживлённо разговаривая, видимо, обсуждая пройденный на паре материал.

Эркин пригляделся, с удивлением увидев Карину, он остановился. Девушка его не видела, она слушала подруг, которые смеясь, о чём-то говорили. Потом гурьбой они зашли в столовую, правда, расстояние от ворот ТашМИ, где и стоял Эркин, было довольно большим, метров триста, а то и больше. Эркин вдруг почувствовал, что тоже хочет есть, хотя к голоду парень давно привык. Ведь бывали дни, когда солдаты между боями и вовсе не успевали поесть, на войне всякое бывало. Эркин направился к столовой и подойдя, заглянул в открытую дверь.

Карину он увидел сразу, её внешность отличалась от других девушек, где были и узбечки, и русские, и татарочки, они были белолицые, нежные, глазастые, а Карина с чёрными, волнистыми волосами, не была похожа ни на одну из них. Смесь армянина и русской, девушка была другой, нет… не более красивой, не более смуглой или белолицей, она была другой. Даже нос с горбинкой, напоминал нос римских жриц, о которых Эркин когда-то читал и видел на картинках.

Тут, улыбаясь, Карина подняла голову и встретилась взглядом с Эркином. Она побледнела, потом покраснела и невольно поднялась с места, но тут же села опять. Эркин решительно подошёл к столу, где сидели шесть девушек, они подняли головы и с интересом посмотрели на него.

– Эркин… Вы… что Вы тут делаете? – тут же встав, спросила Карина.

Девушки с недоумением взглянули на неё, потом с интересом посмотрели на Эркина.

– Вот тебе и тихоня… – услышал Эркин шёпот одной из девушек.

Война сделала парня более бдительным и внимательным, более осторожным и даже научила слышать то, что другому не услышать и вблизи.

– Кто это? Сколько у него орденов, – прошептала вторая.

– Какой хорошенький! – более громкий шёпот, заставил его посмотреть на девушку, что сказала это.

Девушка, конечно, смутилась и опустила голову.

– Просто гуляю. Тут очень красиво, захотел поесть, а тут вы… – наконец ответил Эркин, оглядев всех девушек.

– Давайте сдвинем столы, нам как раз было тесновато, – вставая со стула, сказала одна из девушек.

Эркин помог сдвинуть два стола и взял стул для себя. Сев рядом с Кариной, он заставил её ещё раз покраснеть.

– Извините… я и не представился. Эркин, – едва приподнявшись, громко сказал Эркин.

Он чувствовал на себе любопытные взгляды девушек, но нисколько не смутился.

– Я Вера, это Наташа. А это Диля, Нигора и Наиля, ну, Карину Вы кажется знаете, – сказала русская девушка, которая и оказалась сама бойкая среди всех.