Шаира Баширова – Шаг Над Бездной (страница 20)

– Гули? Матери помоги! – крикнул Шакир акя, ложась на курпачи и сунув руки под голову.

Эркин долго не мог уснуть, лёжа с отцом на топчане и глядя на небо, на сверкание звёзд в тёмном небесном пространстве. Из-за бессонницы, парень наблюдал движение неполной луны, размышляя о возвышенном, о том, как устроен этот загадочный мир. Понять, что это закономерно, что каждый день восходит Солнце, цветут цветы и растут деревья, день сменяет ночь, цикл оборота Луны, когда из тонкого месяца, она превращается в Луну, оповещая, что закончился очередной месяц, названия которых Эркин на языке Ислама не знал. Ещё в детстве, отец говорил ему, что землю сотворил Аллах и всё, что происходит на земле, происходит по Его воле и Эркин всем сердцем верил в это. Кто же ещё способен на такое творение, если не Всевышний… Глубокой ночью, Эркин наконец уснул, подумав, что утром он увидит Карину. Эркин понимал, что Карина для него теперь недосягаема, после того, как к ней посватался Мумин. Иначе, начнётся вражда между ними, наречёнными братьями, а этого допустить было нельзя. Правда, Зухра сама сделала всё, чтобы между семьями началась эта самая вражда и тем самым, развязала руки Эркину.

Утром, позавтракав, он поехал в институт, в надежде, что его наконец зачислят на учёбу и он сможет с чистой совестью начать учиться. Прежде, чем пойти в аудиторию, нужно было хотя бы из уважения испросить разрешения присутствовать на занятиях и Эркин направился к зданию, где находился кабинет ректора.

– Здравствуйте, Замира опа, а Хамид Закирович у себя? – спросил Эркин, войдя в приёмную ректора.

– Ааа… Курбанов? Здравствуй, укажон (братишка). Нет, Хамид Закирович ещё не приходил. Думаю, он поехал в министерство именно по твоему вопросу. И документы на подпись министру повёз, да… он просил тебя присутствовать на занятиях. До тех пор, пока окончательно не придёт ответ о твоём зачислении, ты можешь ходить пары, – сказала Замира, с улыбкой разглядывая красивые черты лица Эркина, тем самым смущая его.

– Значит, я могу идти на занятия? – спросил он.

– Иди. Иди, конечно! Сейчас у них… практические занятия по анатомии. Они проходят в морге, – ответила Замира, посмотрев на своём столе расписание курса, на котором собирался учиться Эркин.

Эркин направился было к выходу, но тут же обернулся, услышав слова секретарши.

– Как в морге? В морге? – спросил он, обернувшись.

– А ты думал, практические занятия по анатомии в театре проходят? В морге, Курбанов. Это в конце двора, за корпусом эндокринологии, иди уже! И так опоздал, – засмеявшись от растерянного вида парня, сказала Замира.

Глааа 8

Эркин, кивнув и попрощавшись, вышел в коридор, оттуда на улицу. Взглянув в сторону отделения эндокринологии, Эркин направился туда.

Открыв дверь морга, он прошёл по коридору, обложенному крупным белым кафелем и заглянув в проём, типа арки, увидел группу ребят. Они, окружив педагога, стояли над бетонной поверхностью, на котором лежал труп мужчины, тело было обнажённым и посиневшим, разрезанным для вскрытия от горла до паха. С одной из студенток стало плохо и её вывели на улицу. Неприятный, терпкий запах трупа и эфира, стоял в воздухе, педагог, показывая на раскрытую грудную клетку вскрытого трупа, громко объяснял тему урока. Среди студентов, Эркин увидел Карину у неё было бледное, сосредоточенное лицо, она внимательно слушала педагога и что-то быстро записывала в тетрадь.

– Привет! Потом дашь списать? – подойдя к ней сзади, прошептал Эркин в самое ухо Карины.

Вздрогнув, она обернулась и с недоумением посмотрела на него, словно удивляясь, что он может тут делать. Потом, словно вспомнив, кивнула головой.

– Привет! Хорошо, конечно… – ответила она, вновь записывая со слов педагога и разглядывая при тусклом свете лампочки потемневшие органы трупа.

Когда урок закончился, педагог попросил принести на следующее занятие отчёт о том, что они сегодня увидели и отпустив ребят, быстро вышел из морга.

– Что дальше? Какая сейчас пара? – спросил Эркин, выйдя с Кариной во двор.

– Химия, кажется… пошли в учебный корпус. Как Шакир акя? Мехри опа как? Гули? Я уже скучаю по ним, – с грустью улыбнувшись, сказала Карина, уходя к учебному корпусу.

– А по мне? По мне тоже соскучилась? – вдруг спросил Эркин и сам не ожидая от себя такой смелости, если не сказать, наглости.

Карина, резко обернувшись, строго посмотрела на него.

– Я очень уважаю их всех и благодарна семье Зухры опа, но прошу Вас, мы с Вами просто однокурсники. Не хочу давать повода для сплетен. Нам здесь ещё шесть лет учиться вместе, ведь Вас зачислили, если Вы ходите на занятия, верно? – спросила Карина, не торопясь идти дальше, поглядывая на ребят, что шли мимо них.

– Ещё нет, но надеюсь, что зачислят, а тебе, видимо, этого не хочется? – спросил Эркин, подняв голову и глядя на окна отделения эндокринологии.

– Честно? Мне всё равно! – ответила Карина и быстро пошла за ребятами.

Улыбнувшись, Эркин пошёл за ней, в её взгляде он видел, что она говорит неправду. Парень лишь раз в жизни был в близких отношениях с девушкой. И было это между боями, на фронте, когда глубокой ночью, настало затишье.

Тоня… Тонечка, он до сих пор не мог понять, почему она выбрала именно его. Ведь рядом было столько ребят, русских, почему же она выбрала его? Но каждый раз, вспоминая ту короткую ночь, по телу Эркина пробегали мурашки. Казалось, парень помнил каждое её прикосновение, каждый поцелуй горячих губ, нежный, но возбуждённый шёпот в ночи и её юное, такое красивое тело. В ту ночь, он стал мужчиной, а Тонечка стала женщиной… потом её не стало.

Боль пронзила Эркина, он помнил всех ребят, которых каждый день оставлял на поле боя. А в Берлине, многие ребята были близки с немками, не открыто, конечно, но он слышал, как они потом рассказывали об этом друг другу. А однажды, он услышал, как один из солдат, из офицеров, смеясь, рассказывал, что насильно взял совсем юную девушку, немку. Рассказывал смеясь, а Эркин готов был его ударить, еле сдержался. Принять то, что русский офицер мог насильно взять девушку, пусть даже немку, Эркин был не в силах и слушать об этом было неприятно.

А через два дня, эта немецкая девушка, то ли следила за своим обидчиком, то ли случайно так получилось, но она двумя выстрелами убила того офицера, что-то крича на немецком языке. В девушку тут же выстрелили и она упала замертво рядом со своим насильником, но на её лице Эркин увидел покой, что тогда очень поразило его. Говорили, война всё спишет, а как же совесть людей? Они выиграли такую страшную войну и опускаться до уровня врага, не имели морального права. Так считали тогда многие, шепчась, что тот получил по заслугам.

На последней паре, в аудиторию вошли ректор ТашМИ Хамид Закирович и Дилорам Икрамовна, попросив тишины и разрешая всем сесть, когда все студенты поднялись, приветствуя их. Эркин разволновался, увидев их сосредоточенные лица, правда, не смог определить и понять, с какой вестью они пришли, зная, что наверняка вопрос касается его.

Студенты поднялись, когда в аудиторию вошли ректор института и заведующая кафедрой хирургического отделения. В аудитории наступила тишина, казалось, пролети муха, все услышат. Хамид Закирович никогда не заходил к студентам, ещё и в сопровождении Дилором Икрамовны, студенты в ожидании стояли. Хамид Закирович, подняв голову, внимательно оглядел всех, потом его взгляд остановился на Эркине.

– Курбанов? Подойдите пожалуйста! – с сосредоточенным лицом, громко сказал мужчина.

Эркин быстро спустился с рядов и подошёл к стоявшим у стола Хамиду Закировичу и Дилором Икрамовне. Педагог по химии, с недоумением и с недовольным лицом, что его занятия прервали, молча ждал, что же скажет ректор. На столе стояли разных размеров сосуды и колбы с разного цвета жидкостями, педагог проводил опыты, объясняя реакцию соединения неких химических веществ.

– Здравствуйте, Хамид Закирович, Дилором Икрамовна, здравствуйте, – сказал Эркин.

Он волновался, но это было другое волнение, как перед боем, когда объявляли атаку. Хамид Закирович вдруг протянул руку, Эркин невольно поднял свою руку, которую мужчина крепко пожал и затряс.

– Ну что, Курбанов… я пришёл лично поздравить Вас с зачислением в студенты нашего учебного заведения. Право, такого ещё не было и министр лично подписал документ о Вашем зачислении в ТашМИ. Так что… дело за Вами, надеюсь, Вы нас с Дилором Икрамовной не подведёте, всё-таки мы Ваши поручители. Дилором Икрамовна так разрисовала министру Ваши способности, Ваши заслуги перед Родиной, в общем, учитесь, молодой человек. За студенческим билетом зайдёте в канцелярию, там же Вам выдадут и зачётную книжку, в которой, я очень надеюсь, будут стоять только отлично. Прошу прощения, Виталий Иванович, что мы прервали Ваше занятие, но это было важно, садитесь, ребята! – громко сказал Хамид Закирович, обращаясь и к студентам и махнув рукой.

Но сесть никто не успел, чтобы вновь не вставать, так как Хамид Закирович направился к выходу. Дилором Икрамовна тоже пожала руку Эркину и улыбнулась. Это дорогого стоило, женщина улыбалась крайне редко, но видимо, Эркин очень впечатлил женщину. Когда и она вышла следом за ректором, наступила тишина и все посмотрели на Эркина.