Шаира Баширова – Шаг Над Бездной (страница 22)

Дома его ждал обед, Мехри опа пожарила картошку с яйцами и сделала салат ачукчук. Гули вернулась со школы и когда Эркин вошёл во двор, Мехри опа пошла навстречу сыну.

– Сынок, пришёл? Ну что, что тебе сказали в институте? – спросила женщина, присев на топчан следом за Эркином.

– Гули, дай воды! Пить хочется, – попросил Эркин и Гули тут же побежав под навес, набрала из оцинкованного ведра воды в ковш и подойдя к топчану, тут же протянула брату.

– Ладно, давай, поешь, потом и поговорим, – сказала Мехри опа, видя, что сын расстроен и подумав, что его не приняли в институт.

Эркин, сняв туфли, залез на топчан, Гули принесла ляган с обедом и поставила на хантахту. Следом, она принесла и косушки с салатом, потом заварила и чай.

– Гули, садись и ты, вместе поедим, – с аппетитом отправляя в рот очередную вилку с картошкой, сказал Эркин.

– Может расскажешь, что произошло, сынок? У тебя такое лицо… не приняли, что ли? – осторожно спросила Мехри опа.

Гули залезла на топчан и сев за стол, принялась есть. Эркин, вздохнув, взглянул на мать.

– Меня зачислили в институт, ойижон, теперь я студент первого курса Ташкентского, медицинского института! Всё хорошо, не волнуйтесь так, – сказал Эркин, погладив мать по плечу.

Мехри опа улыбнулась и прослезилась.

– Я молилась за тебя, сынок, теперь ещё больше горжусь тобой. Дай Аллах каждой матери такого сына, – обведя ладонями лицо, ответила Мехри опа со счастливой улыбкой.

Эркин хотел было ей ответить, но тут случилось неожиданное. Вилка в руке Эркина повисла в воздухе. Обернувшись, он в ожидании уставился на вошедшую женщину, потом посмотрел на мать и покачал головой.

– Зухра? Ты чего это такая? Случилось что? – увидев гневное лицо соседки, воскликнула Мехри опа, спускаясь с топчана.

– Случилось, Мехри опа! Ещё как случилось! Эта бесстыдница, отказав моему сыну, прелюдно встречается с Вашим сыном! Разве это по нашим обычаям нормально? Они же дают повод для сплетен, мой сыночек этого не заслужил! – заплакав, восклицала Зухра, вбежав во двор Мехри опа через калитку в дувале и размахивая руками.

– О, Аллах! Ты что такое говоришь, Зухра? Этого быть не может, мой сын никогда бы не посмел… – воскликнула было Мехри опа, но Зухра подскочила к ней и начала кричать.

– Вы мне не верите? Я что, лгунья? Да я сама их видела, как они стояли там, почти прижавшись к друг другу! Вот этими глазами видела! – орала Зухра, тыкая пальцами в свои глаза.

Мехри опа посмотрела на Эркина, потом перевела взгляд на Гули и кивнула ей головой, чтобы она ушла. Та тут же встала и убежала в дом.

– Ты сама себя слышишь? Как ты смеешь оговаривать моего сына? Я что, вчера его родила и не знаю его? Эркин, сынок… что говорит Зухра? Это правда? – повернувшись вполоборота к сыну и не глядя ему в лицо, спросила Мехри опа.

– Пусть говорит, что хочет, каждый видит то, что хочет видеть. Я устал, хочу отдохнуть, – спускаясь с топчана, устало произнёс Эркин.

– Эээ, нет! Ты так просто не уйдёшь, Эркин! Думаешь, моего сына можно вот так унижать? Я до домкома дойду, до твоего института, до главного дойду! Всем покажу твоё истинное лицо! Если ты вернулся с фронта в орденах, значит тебе всё можно, да? Люди! Вы только послушайте этих людей! – закричала Зухра, подойдя ко второму дувалу, где по-соседству жили другие люди.

Мехри опа была в смятении, её начало трясти от негодования.

– Замолчи, несчастная! Ты в слепой любви к сыну, сама его опозоришь! Да кто ты такая, чтобы порочить честное имя моего сына? – закричала она и размахнувшись, ударила Зухру по лицу.

Та не ожидала такого, она ведь знала Мехри опа, как самую добрую и справедливую женщину на их улице, а тут, она смотрела на неё с такой ненавистью, да ещё и ударила её.

– Мехри опа! Думаете, мне легко было видеть этих голубков после того, как она отказала моему сыну? Моему сыну отказать, да как же это? Кто она такая, что посмела отказать моему сыну? Из-за неё, Вы мне отказали отдать и Гули… – сев на землю, Зухра заплакала.

– Эркин, поезжай за отцом и на железную дорогу зайди, пусть и Батыр приходит, этому нужно положить конец, иначе неизвестно, до чего это все дойдёт! – Мехри опа посмотрела на сына, словно обвиняла его, она никогда на него так не смотрела.

– Ойижон? И Вы мне не верите? Я никогда, ни перед кем не оправдывался, но Вы моя мать, а это святое! Да мы просто вышли после занятий из учебного корпуса, тут и подошла Зухра опа! Неужели Вы могли подумать, что я… – Эркина не это волновало, а то, что мать ему не верит.

– Мехри опа, не нужно звать мужчин, мне за сына обидно, Вы ж с ним, как братья были! Ты с детства за него горой стоял, Эркин! Всегда защищал его, никогда не обижал, неужели из-за какой-то девки, два брата вот так и рассорятся? Как же это… – сидя на земле, говорила Зухра, не переставая плакать.

Эркин подошёл к ней и подняв с земли, посмотрел ей в глаза.

– Мумин брат мой и ничто, и никто этого не сможет изменить. Зухра опа, Вы увидели не то, что было на самом деле, мы с Кариной учимся в одной группе и даже если Вам это не по нраву, нам с ней придётся видеться каждый день! Теперь я студент ТашМИ! И хотите Вы этого или нет, но это так! Я всё сказал! – сказал Эркин и тут же ушёл в дом.

– Зухра, сестра… давай найдём нашему сыну Мумину достойную девушку и женим его, наконец, раз уж ты так этого хочешь. И ты, наконец, успокоишься. Карина четыре года жила у тебя в доме, она и мне была, словно дочь. Не бери грех на душу, не наговаривай на девочку, нет её вины в том, что она не мусульманка, что замуж выходить не хочет. Не нашей она веры, не была бы она хорошей женой, в смысле, узбекской женой Мумину. Что-то я не то говорю… дай воды, плохо мне… – качаясь, Мехри опа присела на топчан, проведя ладонью по мокрому лбу.

Зухра побежала за водой под навес, но когда она вернулась, Мехри опа без сознания лежала на земле.

– Эркин! Гули! Мехри опа плохо! Скорее! – закричала Зухра, из рук которой выпал ковш с водой и с шумом упал на землю.

Из дома выскочила Гули, следом выбежал Эркин.

– Ойижон! Воды неси! – испуганно закричал Эркин, нагнувшись и поднимая мать.

Он осторожно положил её на топчан, Гули, схватив с земли ковш, со слезами побежала под навес за водой. Зухра стояла и с испугом смотрела на бледное лицо Мехри опа.

– Может доктора нужно позвать? – всё же спросила она.

Суровый взгляд Эркина прервал её, схватив ковш из рук сестры, он сунул руку и набрав в ладонь воды, брызнул в лицо матери. Веки Мехри опа дрогнули, она медленно открыла глаза и с недоумением посмотрела на испуганное лицо сына, затем на дочь, которая не переставая плакала, прижав руки ко рту. Зухра стояла в стороне, сознавая, что это произошло из-за неё. С виноватым видом, она не решалась подойти ближе, суровый взгляд Эркина подавлял и пугал её.

– Ойижоним мани, (мамочка моя) как Вы себя чувствуете? Вам лучше? – обняв мать за плечи и приподнимая её, видя, что она пытается встать, спросил Эркин.

– Что это со мной? Всё, я в порядке.. успокойтесь, дети. Отцу ничего не говорите, – тихо говорила Мехри опа.

– Мехри опа, простите меня, мне за сына обидно стало, не ведала, что говорю. Они ведь и правда, просто стояли рядом… ну, я пойду? Мужчинам ужин готовить надо, Мумин на рынок поехал, может и пришёл уже, – собираясь уходить в сторону дувала, сказала Зухра.

– Пусть крышка казана, как была закрытой, так закрытой и останется (поговорка), не стоит тревожить и мужчин, не хочу, чтобы между ними и нашими детьми был разлад. Не было ничего этого, поняла? – присев на топчане, держась за руку сына, произнесла Мехри опа, строго взглянув на Зухру.

– Да, поняла. На ужин приходите, Мумин мясо принесёт, плов приготовить хочу, – с подавленным видом ответила Зухра и наконец ушла через калитку в дувале к себе домой.

– Не будет уже, как раньше, ничего уже не будет, как раньше. Мелкие разговоры несут разлад и соседи слышали её крики… что же делать… – растерянно пробормотала Мехри опа.

– Ойижон, не думайте об этом. Я мужчина и сплетни меня не трогают. Всё будет хорошо, Вы только себя берегите, – ответил Эркин.

– Теперь и к Гули никто не посватается, после всех этих разговоров. И так парней почти нет… – Мехри опа встала с топчана, поправила платок на голове и странно посмотрела на дочь.

– Ужин готовить нужно… скоро отец с работы придёт. На верёвке мясо висит, осторожно развяжи марлю, посмотри, нет ли на мясе личинок мух, промой хорошенько, ужин готовь, – сказала Мехри опа, с задумчивым видом глядя мимо дочери.

– Что готовить, ойижон? – спросила Гули, сняв с веревки кусок мяса, потемневший на воздухе.

– Что готовить? С огорода принеси болгарский перец, приготовим фаршированный перец, картошку почистить надо, лук и две моркови, – ответила Мехри опа.

– Ойижон, Вы отдыхайте, Гули сама всё приготовит, ещё рано, время есть. Вам было плохо… может и правда доктора вызвать? – спросил Эркин, глядя на бледное лицо матери.

– Я хорошо себя чувствую, сынок, не волнуйся. Гули, давай я мясо мелко порежу, Эркин, неси доску и нож, тут присяду, – залезая на топчан, сказала Мехри опа.

Она всегда была трудолюбивой, всегда была спокойной и решения принимала правильные. К ней и соседи часто заходили за советами, помогала, как могла и не только словами. Многим давала вещи, которые становились малы дочери и сыну, кажется, сама всегда носила одно и то же платье, одну и ту же кофту, а зимой, ватную безрукавку из чёрного бархата и калоши, даже если редкими случаями, она вдруг ходила в гости. Но всегда была чисто и опрятно одета, даже в старых вещах.