Шаира Баширова – Когда Ты Рядом… (страница 4)

Глава 12

 Паша встал и подойдя к ней, хотел было обнять её за плечи, но так и не решился это сделать.

– Ладно, пойду я… пока, – тихо произнёс парень и вышел из дома.

– Ну что с ней делать… пропадёт в этой Москве, ведь и имя не спросят. Новости такие передают… как её одну отпустить? Пропадёт ведь… – бормотал Паша, выходя со двора за калитку.

 Проводив его взглядом, Даша включила телевизор. К тому, о чём говорили, девушка не прислушивалась, впрочем, она бы и не поняла. В политику не вникала, она была одержима одной идеей – поехать в Москву и непременно поступить учиться на артистку.

 Вера приехала через пять дней, Даша с нетерпением ждала её.

– Ну, наконец-то ты приехала, мама! Тебя почти две недели не было! Мне же уезжать надо, ты же знала, – почему-то с упрёком, говорила Даша, даже не спросив про брата.

– Да что же вам дома не сидится, а? Ты бы сначала о брате спросила, что ли… с порога сердишься. Устала я с дороги, умаялась, не видишь? С Тюмени добираюсь, то автобус, то попутка, – обнимая дочь и целуя её в беленькие щёчки, произнесла Вера.

 В комнату вошёл Михаил.

– Приехала, значит? Как сын? Здоров ли? Не нуждается ни в чём? – спросил он, чмокнув жену в голову, поверх платка.

– Кланяться просил, здоров, слава Богу. Работает… исхудал… – заплакав, произнесла Вера, сев за стол и уронив голову на руки.

– Будя сырость разводить! Чего плачешь? Здоров сын, работает и хорошо, радоваться надо. Выучится, агроном свой у нас в деревне будет. Собери на стол, дочка, в ночь работать выйду. Устал очень, но председатель просил, не управимся, говорит, к посевной, – присаживаясь за стол, говорил Михаил.

– Пап, мам… а я завтра уезжаю, – произнесла Даша, стоя у плиты, в ожидании реакции на её слова.

 Вера застыла в оцепенении, нет, она знала, вернее дочь говорила, что собирается ехать в Москву учиться, но женщина думала, Даша не решится, просто шутит, очередная блажь и она отступится. Михаил, нахмурившись, опустил голову.

– Не пущу! – вдруг завопила Вера и вскочив из-за стула, бросилась к дочери.

 Михаил поднял голову и посмотрел на своих женщин, не зная, что делать.

– Дашенька? Дочка? Не нужно в Москву ехать! Вот чувствую я неладное, не пущу я тебя, – схватив дочь за плечи, со слезами говорила Вера.

 Даша, отвернув голову от матери, стояла с каменным лицом.

– Ну скажи ты ей, Миша! О Москве такое говорят, страсти такие… вот и Серёжа просил не отпускать тебя, была бы, говорит, парнем, а так… – убедительно говорила Вера, с надеждой глядя и на мужа, и на дочь.

– Сергей мне не указ! Пусть о своей жизни заботится, а я сама справлюсь. Не отпустишь – сбегу, – сквозь зубы проговорила Даша, с вызовом посмотрев на мать.

– Вера? Оставь её, а пусть едет. Через месяц сбежит из энтой Москвы и домой возвернётся, помяни моё слово. Куды денется? Без денег, без работы… – и сам не веря тому, что говорит, произнёс Михаил.

 Со злостью Даша накрыла на стол, а затем ушла в свою комнату, так и не сев ужинать.

– Мишенька, нельзя её отпускать одну, пропадёт дочь, – заплакав и вытирая глаза краем платка, сказала Вера.

– А ты не каркай раньше времени-то. Такая не пропадёт, ей палец в рот не суй, руку откусит! В моего батю характером, огонь девка! – то ли с гордостью, то ли с сожалением, произнёс Михаил, с аппетитом ужиная.

 Вера поняла, Даша уедет и её не остановить, ни слезами, ни просьбами. Даша жалости не ведала, с детства такая была. Даже плакала редко, если падала или ругали её. Однажды глубоко порезав ручку, без слёз и жалоб, сама перевязала рану, всё пряталась от матери.

 Вера взяла из комода, из-под полотенец и рушников, деньги и прошла в комнату дочери. Она села на кровать и положила перед дочерью несколько крупных купюр.

– С собой возьмёшь, в городе без денег нельзя. Как устроишься, адрес отпиши, с отцом каждый месяц будем отправлять тебе деньги. Тёплые вещи возьми, валенки, свитер и пуховик… – опять заплакав и уткнувшись в плечо дочери, сказала Вера.

– Мам? Ну не плачь, прошу тебя. Всё будет хорошо, вот увидишь. Обо мне ещё будут говорить, когда я артисткой стану, – обняв мать за плечи, сказала Даша и сама веря в свои слова.

– Документы сложила? Паспорт, аттестат и метрику возьми, вдруг спросят. Да, справку у председателя надо взять… что ещё… ! Спаси и сохрани её, несмышленую, – прижимая дочь к груди, воскликнула Вера.

– Что же ты меня раньше времени-то хоронишь? Сама ещё гордиться будешь своей дочерью! – вскочив с кровати, воскликнула Даша.

– Ну и ладно, вот и хорошо, что гордиться буду. Я в дорогу тебе поесть приготовлю. Ой, ты за фаршем что ли сходи, ещё и мясо потушить нужно, до Москвы путь не близкий, в поезде есть нужно будет. Только будь осторожна, деньги поглубже спрячь и документы тоже. Иди до Зины, мясо купи и фарш на котлеты. Остальное в доме есть. Иди, дочка, – смирившись с решением дочери, сказала Вера.

 Даша, видя, что мать согласилась, наконец, радостно обняла её и расцеловав в обе щёчки, выбежала из комнаты.

– Паша, вроде, влюблён в неё, пойду скажу ему, пусть с ней едет и нам с отцом спокойнее будет, – пробормотала Вера, выходя следом за дочерью.

 Паша жил за несколько домов от Даши, Вера поспешно шла вдоль заборов домов, на колья которых были надеты перевёрнутые горшки и банки. Войдя в калитку, она прошла к дому.

– Паша? Ты дома? – крикнула она, постучавшись в окно.

 Паша тут же выскочил из дома.

– Тётя Вера? Случилось что? – с тревогой спросил Паша.

– Да нет, что могло случиться? Я поговорить с тобой пришла, можно? – спросила Вера, явно нервничая и теребя в руках салфетку, непонятно откуда взявшуюся.

– Можно конечно… только мама дома, может во дворе? Как съездили, тётя Вера? Сергей здоров? – присаживаясь на стул, после того, как и Вера села, спросил Паша.

– Сестра о брате и не спросила, а чужие волнуются, – подумала Вера и посмотрела на Пашу.

 Тот молча ждал, не зная, с чем она пришла.

– Что делать-то, а Паша? – вдруг спросила Вера.

– В смысле? Не понял… сейчас что ли? – с явным удивлением, спросил Паша.

– Да нет… что же это я… ладно, скажу прямо, сынок… Ты ведь знаешь, Дашка в Москву ехать собралась, – волнуясь, Вера замолчала.

– Знаю… просил её не ехать… да разве ж она послушает? – опустив голову, мрачно произнёс Паша.

– Ну и вот… не послушала и нас с отцом. Пашенька? Может и ты с ней поедешь, а? Ведь страшно за неё, сердце у меня болит. Время, сам знаешь сейчас какое. Тебе же тоже учиться надо, верно? А диплом из самой Москвы… это ж, как здорово! – словно уговаривая парня, говорила Вера.

– Да я и сам об этом думал, тётя Вера. Если она одна уедет и мне покоя ведь не будет. Но… что родители скажут… да и… Дашка не согласная будет… ведь не любит она меня… – смущаясь, произнёс Паша, опуская голову ещё ниже.

 Вера взяла парня за руку.

– А ты-то, любишь её? – ласково спросила Вера.

– Больше жизни! – воскликнул Паша, но осёкся, ведь о своих чувствах он никому никогда не говорил. Хотя и скрыть это было трудно, взгляд, которым он смотрел на Дашу, был слишком красноречив.

– Любви стесняться не нужно, сынок. Я дочь свою, тебе доверяю. Ты только рядом с нею будь, а там… как Бог даст. Пойду я, она завтра уже ехать хочет. А хочешь, я с Соней сама поговорю? И с Виктором тоже? – предложила Вера, имея ввиду, родителей Паши.

– Нет, я что, маленький? Сам с ними поговорю. Утром зайду к вам. Думаю, если ехать, то послезавтра, не успеем за день. До Тюмени добираться надо, а там на поезд сесть, – сказал Паша, провожая Веру за калитку.

– А ты чего тут делаешь? – услышали они голос Даши, которая возвращалась из магазина.

– Так это… я… – растерялась Вера, не зная, что ответить дочери.

– Тётя Вера до мамы моей приходила. Послушай, Даша… я вот решил… с тобой в Москву поехать. А что? Тоже хочу учиться в столице, чем я хуже? Верно, тётя Вера? – произнёс уверенно Паша.

 Даша с недоумением смотрела на мать и на Пашу.

– Значит… просить его пришла, да? Решил он… только врать вот не надо! – воскликнула Даша, собираясь уйти.

 Вера растерянно смотрела на Пашу. Даша вдруг резко остановилась и оглянулась.

– А знаешь? Поезжай! Москва не моя, может и правда поступишь. Учился ты хорошо, так что… попробуй. Только… мне на пути не попадайся, понял? – вплотную подойдя к Паше, не обращая внимания на мать, произнесла Даша.

 Потом так же резко отвернулась и быстро зашагала в сторону своего дома.

– Вот ведь характер… несносный, – смутившись поведением дочери, сказала Вера.

– Укрощение строптивой… – улыбаясь, произнёс Паша.

– Что? – спросила Вера и не дожидаясь ответа, пошла за дочерью.

– Я утром зайду, тётя Вера! – крикнул Паша ей в след.

– Зайди, сынок, ох зайди… – прошептала Вера.