Шаира Баширова – Когда Ты Рядом… (страница 6)

– Я что, всю дорогу только есть буду, что ли? Зачем столько-то? – спросил Паша, взяв со стола огурец и с хрустом откусывая его.

– Так ведь с Дашей едешь. А останется, думаешь там, в Москве, тебя ждут у накрытого стола? Спасибо ещё матери скажешь, – ответила Соня, накрывая тесто полотенцем и ставя на окно.

– Я и сейчас спасибо скажу. Ты у меня самая лучшая! – целуя мать в щёчку, ответил Паша.

 Соня ласково взглянула на сына, в глазах женщины сверкнули слёзы.

– И что же вас тянет невесть куда? Чего дома не сидится? Разве ж в Москве увидишь такую красоту, а? Посмотри вокруг, Паша… – с отчаянием, произнесла Соня.

– Мам? Не начинай, ладно? Мы уже говорили об этом. Вот поступлю я в Москве в институт, сама же  ещё сыном гордиться будешь. Я же мужик, что же, не выдюжу что ли? – обняв мать за плечи, произнёс Паша.

 Соня похлопала парня по руке.

– Ну и хорошо, поступишь, конечно, чего не поступить? Учился ты хорошо… а кем стать-то хочешь? – вдруг спросила Соня.

 Паша задумался, он никогда, никому не говорил, что мечтает стать богатым, как в последнее время говорили, бизнесменом. Правда, пока не знал как, но точно знал, что однажды он им станет.

– Не знаю, мам, пока не думал об этом, на месте решу, в Москве перспектив много, ты не переживай, ответил Паша, доедая огурец.

– Ну и ладно, главное, диплом получить, верно? – подходя к плите, ответила Соня.

– Я вещи пошёл собирать, – сказал Паша, уходя в комнату.

 К вечеру, в доме Паши и Даши, всё было готово к их отъезду. С работы пришёл Виктор, Соня собрала на стол. Но Виктор за стол садиться не стал.

– Пошли, – заявил он.

 Соня и Паша с удивлением, посмотрели на него.

– Куда это, на ночь глядя? – спросила Соня.

– К будущим сватьям, куда же ещё. Дети на рассвете уезжают и не на один год, может это… навсегда останутся в Москве. Обговорить всё надо, – ответил Виктор.

– Как навсегда? Как навсегда-то? Что же ты такое говоришь, Виктор? – испуганно воскликнула Соня.

– А в жизни всяко может быть. А ты что думала? Если поступят, определятся в Москве, думаешь, они возвернутся оттуда? – направляясь к двери, ответил Виктор.

 Паша молчал, отец, казалось, прочёл его мысли. Соня с испугом посмотрела на сына, но пошла за мужем.

– Бать, ты раньше времени прогнозы не строй. Неизвестно ещё, поступлю я или как… может и вернусь, несолоно  хлебавши, – ответил Паша, подходя к двери.

– Да ладно! Что я, тебя не знаю? Дашку ты точно одну не оставишь! Ладно, разберёмся, пошли… ты это, бутылку захвати, я на подоконник поставил давеча, – попросил Виктор, посмотрев на сына.

– Что, в деревне, окромя Дашки и девок нет, что ли? – пробурчала Соня, когда сын отошёл.

– Так ведь сердцу не прикажешь. Любит он Дашку и ничего тут не поделаешь. В комнате даже карточку её на стенку повесил. Где спёр её, не знаешь? – тихо спросил Виктор жену.

– Так в школе и спёр, со стены отодрал. Ох, погубит энта любовь Пашеньку моего… – застонав, произнесла Соня.

– Цыц, баба! Сырость не разводи, лучше пироги возьми в гостинец соседям. Принёс, сынок? Ладно, пошли, я давеча Михаила видел, сказал ему, что вечером до них придём, – наконец выйдя во двор и направляясь к калитке, сказал Виктор.

 Соня положила в большую тарелку пироги с капустой и с мясом и грибами, накрыла рушником и вышла во двор, где её ждали муж и сын. Они втроём, молча вышли на улицу и вдоль заборов прошли к дому Михаила и Веры.

– Хозяева? Вы дома, что ли? – открыв дверь дома, громко позвал Виктор.

– Дома! Где ж нам быть? Проходь в комнату. Здравствуй, Соня. Паша? – протягивая руку Виктору, затем и Паше, сказал Михаил, посмотрев на бутылку водки в руке у Виктора.

– Здравствуйте, дядь Миш, – ответил Паша, проходя в комнату, где за столом сидели Вера и Даша.

– Как хорошо, что вы до нас пришли. А мы только собирались поесть. Проходите, садитесь за стол. Даша? Неси тарелки, ложки и вилки гостям, – встав со стула, говорила Вера.

 Даша подошла к кухонному шкафу и взяв тарелки, поставила на стол. Она чувствовала волнение при виде Паши, вспоминая, как он утром целовал её. Нежная нега, окутала тело девушки, руки предательски задрожали. Да и Паша волновался и тоже вспомнил, какие горячие и сладкие губы были у Даши и как ему было хорошо, когда он держал её в объятиях и крепко целовал.

 Все сели, Виктор тут же открыл бутылку и налил в стаканчики, которые поставила Вера, увидев бутылку.

– А может засватаем молодых и делу конец, а? Остались бы дома, жили бы тут счастливо, – вдруг ляпнула Соня.

 В наступившей тишине, все в ожидании, посмотрели друг на друга.

– Засватать завсегда успеем, Соня. Дети только школу закончили, пусть попробуют в институты поступить, людьми станут, для начала, а потом и свадьбу сыграем, – ответил Михаил, чокаясь стаканчиками с Виктором.

 Дашу так и подмывало встать и крикнуть:

– А меня никто не хочет спросить, хочу ли я замуж за вашего сына? Может я не люблю его вовсе и никогда не любила?

 Внутри девушки, всё так и кричало. Но встать из-за стола, Даша так и не решилась, бросить всем такие слова, она не посмела. Даша посмотрела на Пашу. Увидев, как он смотрит на неё, она смутилась и опустила голову.

– И чего он так смотрит? Как же хочется встать и уйти… – подумала Даша и машинально встала.

– Ты чего, дочка? – спросила Вера, с удивлением посмотрев на дочь.

– Ничего. Я не хочу есть, нужно ещё раз вещи просмотреть, вдруг забыла чего… – тихо ответила Даша, наклонившись к матери.

 Вера лишь махнула ей рукой, мол, делай, как знаешь и Даша вышла из-за стола и быстро ушла в свою комнату. Подойдя к окну, она с бессилием смотрела во двор, в темноту и тяжело вздыхала. Вдруг, за своей спиной, она услышала прерывистое дыхание. Тут же обернувшись, она вновь очутилась к крепких объятиях Паши.

– Что же ты маешься, горлица моя? Знаю, любишь и ты, любишь… – страстно целуя девушку в шею, прошептал Паша и затем припал к её горячим губам долгим поцелуем.

 Даша, задрожав всем телом, невольно подняла руки, обняла парня за шею и закрыла глаза.

– Что же я делаю? Господи… – промелькнуло в красивой головке Даши и уперевшись руками в грудь Паши, она оттолкнула его от себя.

– Что ты делаешь? Дурак! – воскликнула она, с напускным негодованием глядя на него.

 Возбуждение, охватившее парня, понемногу отпускало, он с улыбкой смотрел на Дашу и молчал, любуясь её личиком, румяными от волнения щёчками, блеском её голубых глаз.

– Я целовал тебя, Дашка, в твои сладкие и горячие губы и тебе это очень понравилось, – спокойно ответил Паша.

 Он говорил правду, от этого, Даша злилась ещё больше, но на него или на себя, она не знала.

– Вовсе нет… не понравилось… – едва не заплакав, произнесла она, отворачиваясь к окну.

 Паша подошёл к ней и положил руки на её хрупкие плечи, но она резко отошла от него.

– Не трогай меня! Уходи. Стыд-то какой, что подумают твои родители? Иди к ним, Паша, я тоже скоро выйду, – сказала Даша, таким тоном, что Паша невольно сделал пару шагов назад.

– Не буду трогать, не переживай. Только себя-то не обманывай, Дашка, не стоит противиться своим чувствам. Знаю и ты меня любишь, я чувствовал это, когда целовал тебя. Я жизнь за тебя отдам, если такое случится, знай это, – быстро сказав это, Паша вышел из её комнаты.

 Но заходить в комнату, где сидели его родители и родители Даши, которые уже говорили совсем о другом, нежели о поездке их детей, Паша не стал, он вышел во двор. Курить он стал совсем недавно, одноклассник Иван научил. Думал, побалуется и всё, но раз попробовал, потом ещё и ещё… и так каждый день. Правда, курил он меньше своих одноклассников.

 Спортивных секций в деревне не было, всё только обещали построить поле и помещение спортзала для того, чтобы ребята могли тренироваться, хотя бы для себя, в оздоровительных целях, так сказать. Но до детей всё руки не доходили. Сначала детские сады и школы отстраивали, потом за ферму взялись, а дети, говорил председатель, немного и подождать могут. А дети… дети росли, следом подрастали другие. В конце восьмидесятых, начали строительство спортивного комплекса, но то кирпичи не завезли, то бетон, то… да мало ли дел по хозяйству в деревне. А когда в Москве переворот произошёл, всё словно замерло, совсем не до спорткомплекса стало, да ещё в какой-то там глухой деревне.

 Паша стоял на крыльце дома и докуривал сигарету.

– Ладно, я подожду. Я терпеливый, всё равно однажды будешь моей женой, куда ты денешься… только бы там, в Москве, не встретила никого… чёрт… – думал он, глядя в тёмное небо.

– Ты, Виктор, отвези их до Губкинска, а там на рейсовый автобус посади, доедут до Тюмени и на поезд сядут. И нам с Верой спокойнее будет. Ты это… не пей больше, спозаранку за руль сядешь, – сказал Михаил, выпив очередную стопку.

– Да я и не пил много, ничего, отвезу, отвезу, конечно… – ответил Виктор, с аппетитом отправляя в рот мясо с картошкой, приготовленное Верой на ужин.

 Ушли соседи около полуночи, Даша из комнаты так и не вышла, но и уснуть не могла. Она жутко есть, хотела и ждала, когда все уйдут, особенно Паша, которого, кажется, Даша возненавидела за свою слабость. Она невольно провела пальцами по пухлым губам, вспомнив его долгий, такой нежный поцелуй, по её телу предательски прошла нега.

– Я не люблю его, совсем не люблю. Вот, ни столечко не люблю… – прошептала Даша, сидя на кровати.