Шаира Баширова – Когда Ты Рядом… (страница 7)

 Услышав, как родители проводили соседей, она вышла из своей комнаты и села за стол. Только аппетит пропал, может переволновалась девочка, но поев совсем немного, она встала и стала убирать со стола. В комнату вошли Вера и Михаил.

– Думала, что ты спишь давно? И не поела ничего… сядь, поешь, – сказала Вера, с недоумением посмотрев на дочь.

 Даша прятала от матери глаза, словно та могла догадаться обо всём по её взгляду.

– Я не хочу есть, аппетита нет, – ответила она, собирая грязную посуду и складывая на кухонный стол.

– Оставь, дочка, тебе рано вставать. Я сама всё сделаю, ты спать иди, – сказала Вера, взяв из рук дочери ложки, вилки и стаканчики.

– Хорошо, я и правда спать хочу, – согласилась Даша и ушла в свою комнату.

 Но уснуть никак не получалось, перед глазами стояло взволнованное лицо Паши, его влажные от поцелуя губы, его блестящие глаза и этот взгляд… объяснить который, Даша не могла. Молодость полна сил и желаний, но Паша был сильной личностью, мог обуздать свои желания, да и глупым он не был. Он очень любил Дашу, ещё с седьмого класса, когда подрался из-за неё с мальчиком из восьмого класса. Тогда, он впервые почувствовал ревность, которая сжала его сердце.

 Ранним утром, Вера разбудила Дашу, а та только и уснула под утро, намаявшись от мыслей и волнения перед дальней дорогой. Михаил, быстро поев, попрощался с дочерью, дал несколько напутствий и ушёл на работу. ПолЯ, несмотря ни на что, нужно было вспахать и подготовить к посевной. Ведь государство ещё не отменяло поставок в Москву, даже с дальних деревень.

 Обняв отца, Даша, наконец, осознала, что не увидит родителей, по крайней мере, несколько лет, пока не закончит учёбу. А в том, что она непременно поступит, Даша не сомневалась. Следом пришли Виктор и Паша. Вера вышла вместе с дочерью за калитку.

– Паша? А Соня не пришла? Ладно, чемодан на крыльце, принеси, сынок. Даша? Ничего не забыла? Документы в сумке? – с тревогой в голосе, спрашивала Вера.

– Да, в сумке, не волнуйся так, я как приеду в Москву, с почты телеграмму вам отправлю. Береги себя, мамочка… – вдруг крепко обняв Веру, со слезами произнесла Даша.

 Вера тоже заплакала. Целуя дочь, она не отпускала её из объятий.

– Будя, Вера, ну всё! Ехать пора, путь не близкий. Давайте, присядем на дорожку… – сев на сидение машины, дверцы которые были открыты, сказал Виктор, так и не ответив Вере, почему Соня с ними не пришла.

 Соня попрощалась с сыном дома, как она говорила, долгие проводы – лишние слёзы. Попросила сына беречь себя в большом городе и писать им чаще. Вера села на чемодан дочери, Даша и Паша просто присели на корточки.

– Ну…с Богом! – сказал Виктор, пересаживаясь за руль.

– Пашенька? Присматривай там за Дашей. Пишите чаще, ведь и твои родители волноваться будут, – сказала Вера, вытирая слёзы.

– Могли бы и не говорить этого, тётя Вера. Я рядом с Дашей буду, не переживайте, – ответил Паша.

 Даша кинулась обнимать мать.

– Мамочка? Я люблю тебя и папу! Берегите себя, – воскликнула Даша.

– И мы тебя любим, родная, всё… поезжайте уже, – ответила Вера, махнув рукой.

 У Виктора была Волга, в своё время, одна из лучших машин, тем более тут, в деревне. Как он сам говорил, выносливее машины нет. Ехали молча несколько часов. Вокруг красивейшая природа, леса, реки, поля и равнины. В Губкинск приехали почти к вечеру, в дороге перекусили тем, что Вера положила им в отдельный пакет, чтобы из сумки не вытаскивали.

– В сумку я положила еду, которую будете есть в поезде. А это, в пакете, поедите в дороге. От Губкинска до Тюмени долго ехать, почти восемнадцать часов. Этого вам на двоих хватит, дочка, да и Соня, наверняка, много наготовила, – сказала Вера Даше, показывая на сумки и пакет.

 Доехав, наконец, до Губкинска, Виктор помог ребятам перенести из багажника машины вещи. Рейсовый автобус стоял на стоянке, собирая пассажиров. Попрощавшись с Виктором, Паша, взяв пакет и пару сумок, прошёл с Дашей в конец автобуса. Чемоданы водитель сложил в специальный багажный отсек, где уже лежали чемоданы и сумки других пассажиров, сидевших в ожидании в автобусе. Виктор уехал, отправления пришлось ждать еще часа два и наконец, водитель сел в кабину и выехал на трассу.

 Ехать несколько часов в автобусе,было очень утомительно. В салоне тускло горел свет, часов в девять вечера, Паша с Дашей поели и запили квасом из бутылки. Бессонная ночь дала о себе знать, от монотонной езды закрывались глаза и вскоре Даша, положив голову на спинку сиденья, крепко уснула. От раскачивания автобуса, на дорожных ухабах, Даша просыпалась и вновь засыпала. Видя, как она мучается, Паша обнял её за плечи и спросонья, Даша положила голову ему на грудь.

 Почти под утро, водитель свернул с дороги и остановился у обочины перед придорожными кафе, где их было несколько и там же, небольшой базарчик, для проезжающих мимо пассажиров.

– Даша? Просыпайся, дорогая. Нужно выйти, кажется, водитель заправиться должен. Да и нам ноги бы размять, затекли, – поглаживая по плечу девушку, сказал Паша.

 Даша тут же подняла голову и смущенно улыбнулась.

– Я прошлой ночью уснуть не могла… вот и уснула крепко, – сказала она, словно оправдываясь и попыталась встать.

 От долгой езды без движения и правда, затекли ноги и даже руки. Паша поднялся первым и протянул Даше руку. Девушке очень хотелось в туалет, но как об этом сказать Паше, она не представляла. Выйдя из автобуса, Даша едва стояла, в нетерпении, но Паша сам выручил её.

– Нам ещё часов восемь ехать, нужно в туалет зайти. Одну тебя не отпущу, пошли вместе, – сказал он и собрался идти в сторону туалета, где едва горел свет.

 Даша, покраснев от стыда, не могла сделать и шага.

– Даш, ты чего встала? Послушай… в этом нет ничего постыдного, естественная потребность человека. Я и сам хочу… это… ладно, пошли, – взяв за руку Дашу и уводя её, сказал Паша.

 Даша была ему благодарна. Быть может, в деревне, ещё в те добрые годы, молодым людям стыдно было говорить о таких простых вещах, тогда как сейчас, спокойно говорят и не о таких потребностях. Паша прошёл на мужскую сторону туалета, Даша на женскую. Справив нужду и помыв руки, они прошли к базарчику. Так, ничего особенного… семечки, ягоды, грибы, домашние булочки, овощи и фрукты.

– Деньги тратить не будем, они и в Москве очень пригодятся. Неизвестно, что нас там ждёт, да и есть у нас всё это… ну, почти всё, – держа Дашу за руку, улыбаясь, сказал Паша.

 Минут через сорок, автобус подъехал на место стоянки и пассажиры потихоньку прошли на свои места и сели. Водитель продолжил путь. Даша выспалась, они с Пашей немного поели. Спать уже не хотелось, рассвело, за окном мелькали столбы и посёлки, опять леса и вдалеке реки, поля и холмы. В обед опять поели, молодой организм требовал пищи.

 В Тюмень автобус прибыл часа в четыре, водитель открыл багажный отсек и тут же раздал пассажирам их вещи.

– Хорошо, доехали до вокзала. Нужно купить билеты до Москвы, пошли… или нет, ты тут оставайся, не тащить же вещи с собой. Я быстро, только билеты куплю, – сказал Паша, собираясь зайти в здание вокзала.

– Паша? Подожди. Я тебе деньги дам на билет, – открывая сумочку, сказала Даша.

 Паша с сожалением посмотрел на неё.

– В поезде, хорошо? Посиди тут, чтобы я не волновался, – ответил Паша и быстро ушёл, оставив Дашу в недоумении.

– Хорошо… в поезде, так в поезде… – растерянно пробормотала она, сев на чемодан.

 Паши долго не было, Даше было не по себе, мимо проходили люди, казалось, им и дела до неё не было. Вдруг подошли трое ребят, видимо, местные парни, снующие от безделья по улицам.

– Ох, какая сдобная краля. Глянь, Митяй, у нас таких красивых и нет, – сказал один из ребят, более рослый среди них.

– Что-то вещей многовато у нее, а, Лёш? Для такой молодой и красивой… точно, многовато, – сказал второй парень.

 Дерзкий тон ребят испугал Дашу, хотя она и старалась не показывать, что напугана, да и трусихой себя не считала.

– Шли бы вы ребята, я вас не трогаю, идите, куда шли, – довольно резко, произнесла Даша, прижимая сумочку к груди.

 Ведь в сумочке лежали документы и деньги, что ей дали родители.

– А мы к тебе и шли, к такой сладенькой и аппетитной, – подходя ближе, сказал Лёша.

– Я кричать буду! Я милицию позову! – воскликнула Даша, но с чемодана вставать не стала.

– Эй? Вы чего к девушке пристаёте? Это жена моя, идите отсюда! – крикнул Паша, подбегая к Даше.

– Жена, говоришь? Несправедливо это, а, Серый? Не находишь? Такая деваха и ему одному! – громким басом, сказал Лёша.

 К дракам, которых в деревне бывало много, Паше было не привыкать. Бывало, он один справлялся и с двумя, и с тремя верзилами из деревни. Он сжал кулаки.

– А ну-ка, жена, отойди в сторонку, кажется, эти мудаки правильных слов не понимают, – приготовившись к драке, сказал Паша.

 Даша испуганно поднялась и попятилась к скамье неподалёку. Первым двинулся на Пашу Лёша, он был самым рослым. Но Паша знал, не в росте сила, а в изворотливости и силе мускулов, которые он часто и тренировал во дворе, где приспособил что-то вроде турника и между деревьями повесил кожаную грушу, на которой боксировал сам, без всяких тренеров. Грушу ему из города  привёз отец, ещё когда Паша заканчивал седьмой класс. Лёша, подскочив к Паше, поднял для сильного удара кулак, но Паша отпарировал удар и подпрыгнув, двинул того по лицу ногой. У парня пошла из носа кровь.