Шаира Баширова – Когда Ты Рядом… (страница 3)

 Девушке совсем не хотелось, чтобы место егеря занял её отец, тем более, когда она намеревалась уехать, как только мать вернётся из Новосибирска.

– Видимо, Кузьмича убили несколько дней назад, сегодня уже похоронят. Пойдёшь что ли? – спросил Пашка, поражаясь спокойствию Даши.

Глава 8

 Сам Паша очень любил природу, часто ходил в лес, ложился под деревом и прислушивался к лесу. Любил речку, где с ребятами рыбачили, даже ягоды и грибы собирал, когда мать просила. Но к болоту, на окраине деревни, ходить не решался. Правда, были и смельчаки, которые со слегой и в болото могли зайти, говоря, что кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Были случаи, когда на болото, случайно, могла забрести скотина, да и пропадала потом без следа, как у тётки Марфы, прошлой осенью, корова исчезла. Людям везло больше.

– Зачем? Там и без меня люд соберётся. Иди, Пашка, у меня дел много, – подталкивая парня к выходу, сказала Даша.

– Говорят, ты уехать решила? Далеко ли ехать собралась? – с грустью спросил парень, выйдя во двор.

 Даша стояла на пороге, держась о косяк двери.

– А тебе-то что? Ну да, правильно говорят. Уезжаю скоро, в Москву, – ответила она.

 Пашка конечно слышал, что Даша едет в столицу, но верить в это не хотел.

– Послушай, Дашка… сдалась тебе эта Москва? Ну что ты там делать будешь, одна? Ты хоть новости смотришь? Знаешь, что сейчас там творится? Ведь пропадёшь там одна! – воскликнул Пашка.

– А тебе-то что? Чего так печёшься обо мне? – насмешливо посмотрев на парня, спросила Даша.

– Дура ты, Дашка! Красивая очень, но дура! Переживаю я за тебя… неужели не видишь? – волнуясь ещё больше, ответил Пашка.

– А ты мне кто, брат, сват, отец или дядя, чтобы волноваться за меня, а? Нечего за меня волноваться, не маленькая, выдюжу, не переживай, – ответила Даша, собираясь вернуться в дом.

 Но Павел схватил её за руку.

– Ведь люблю я тебя, Дашка! Выходи за меня замуж! – неожиданно и для себя, воскликнул Павел.

 Даша застыла на месте, потом повернулась к парню, сначала улыбнулась, а потом и рассмеялась, вырывая руку и глядя на него.

– Ты сам-то хоть слышишь себя? Мы только школу закончили. У меня совсем другие планы на жизнь, Пашенька и тебя в них нет. Я не люблю тебя и не собираюсь тут прозябать всю жизнь, да и замуж не собираюсь, тем более здесь. Чего я в деревне не видела? – взявшись красивыми ручками за бока, ответила Даша.

 Пашка помрачнел, тут же развернулся и ушел. Пожав плечиками, Даша вернулась в комнату. Она взяла из-под кровати чемодан и положила на кровать. Вновь перебирая вещи, она, задумавшись, села прямо на пол, на ковровую дорожку.

– Доча? Ты дома? Собери мне поесть, тороплюсь я. Похороны Кузьмича… эх, жалко мужика, такого человека сгубили! Нелюди, – услышала Даша голос отца.

Поднявшись, она вышла к нему.

– На плите щи, ещё горячие, только в поле до тебя идти хотела. Садись, я налью, – сказала Даша, открыв салфетку на столе, под которой лежал хлеб, завёрнутый в рушник.

 Михаил сел за стол и развернув хлеб, порезал его. Даша поставила на стол сметану, налила щи и поставила перед отцом тарелку.

– Пап? Ты ведь не согласишься работать егерем, правда? – налив и себе суп, спросила Даша, сев напротив отца.

 Михаил, который с аппетитом принялся есть, поднял голову и внимательно посмотрел на дочь. Он очень её любил и с нежностью погладил ей руку.

– Я же в поле работаю, дочка, ты ведь знаешь, что меня ценят, как работника. Нет, вопрос об этом не стоял ещё… да и рано… не стоит сейчас об этом говорить, – ответил Михаил, продолжив есть.

– Кузьмич другом тебе был. Жаль его и правда хороший был человек. Молчаливый только… – задумавшись, произнесла Даша.

– Ну всё, пошёл я. Ты пойдёшь на похороны, или как? – поднявшись из-за стола и вытирая рот и руки салфеткой, спросил Михаил.

Глава 9

 Даша тяжело вздохнула. Такие печальные торжества она не любила, впрочем и на свадьбы она редко ходила. Так, только разве на танцы  могла сходить, в клуб. А вот в кино она ходила часто, с замиранием смотрела на игру актёров, непременно, что-то черпая и для себя, мысленно видя себя на месте героини.

– Можно, я не пойду? Я мёртвых страсть, как боюсь, – с мольбой посмотрев на отца, сказала Даша.

 Михаил, пожав плечами, молча вышел, лишь кивнув головой. Он ни в чём не отказывал дочери, хотя в детстве, капризничая, она могла просить невозможного. Хотела, например, в зоопарк пойти и что же… Михаил возил её в город, в зоопарк. С годами, он стал объяснять ей, что и почему, когда прихоти дочери исполнить было невозможно. Даша росла и многое осознавала, хотя нет-нет, но бывало и капризничала.

 Со дня отъезда матери прошло девять дней, Даша с нетерпением ждала её, ей хотелось скорее уехать. Но время до начала экзаменов ещё было, Даше только исполнилось семнадцать лет, у неё было столько мечтаний, столько планов на будущее.

 Кузьмича хоронили всей деревней, правда, не плакали, как это обычно бывает на похоронах. Вечером опять пришёл Пашка, он всё надеялся отговорить Дашу от поездки в Москву. Михаил с похорон ушёл на поле, да и поминок не было, просто некому было их делать. Люди просто разошлись по своим домам.

– Как-то, не по-людски это… надо бы поминки человеку справить, что ли… ну, чтобы душа его упокоилась, – сказал дед Митяй, с надеждой посмотрев на мужиков.

Глава 10

 Те остановились и разом посмотрели на магазин, где продавали всё, от продуктов до вещей и обуви, даже запчасти были и инвентарь для дома, вернее, для хозяйства во дворе, лопаты, тяпки, грабли. Но мужчин интересовало совсем не это.

– Дед Митяй прав, надо помянуть Кузьмича, иначе и правда, не упокоится его душа на том свете, – согласились Борис и Фёдор и словно договорившись, все пошли в сторону магазина.

– Здравствуй, Зина. Нам это… организуй для поминок, ну ты и сама знаешь, закусон и бутылку нашей, "Столичной". Давайте, мужики, вот тут и встанем, – сказал дед Митяй, подходя к широкому, низкому подоконнику и с тоской помотрев в окно.

 В деревне пили многие, если не сказать, все. После работы пили и в выходные, но утром, на работу уходили, как огурчики. Правда, нужно сказать к чести деревенских мужиков, спившихне было, пили в меру. Следом за дедом Митяем, Борисом и Фёдором, в магазин вошли ещё несколько мужчин. Они молча подошли ближе и протянули Фёдору деньги. Тот, взяв деньги, так же молча подошёл к Зине. Хлеб, колбаса, которую Зина тут же нарезала на кусочки и открыла пару банок шпрот, ну и пару бутылок "беленькой".

– Ну что, мужики… не чокаясь! Земля ему пухом, хороший был мужик, царствия ему небесного, – кивнув головой, сказал дед Митяй.

 Правда, дед Митяй был далеко не стариком, ему было немного за шестьдесят, не больше. Но ребятня его так называла, что ж… и взрослые стали так кликать мужчину.

– Фёдор? Что же ты, после похорон до дома дойти не мог? – раздался громкий  женский голос.

 Фёдор как раз подносил стаканчик ко рту, но после слов женщины, рука его повисла в воздухе.

– И ты, Зина, хороша! Здесь что? Кофейня, что ли? – не унималась жена Фёдора.

– В кофейне, кажется, кофе пьют… – пробурчала себе под нос Зина, тщательно вытирая прилавок.

– Ты зря пугаешься, Мария, вот зря! Мы ж по-людски, тут вот… Кузьмича помянули. А ты что подумала? – ответил за всех дед Митяй.

– Так по-людски поминают дома, а не на подоконнике, в магазине. К нам идите, что ли… я и на стол собрала, чем богаты. Айда, идите уже, нечего тут стоять, – сказала Мария.

Глава 11

 Так и получилось, что помянули Кузьмича в доме Фёдора. Хотя, для пьющего человека, была водка, а причина завсегда найдётся. Правда, говорили много хороших слов о покойном, жалели, что ушёл рано, да ещё насильственной смертью. Но почему-то, никто не вспомнил, кто и зачем убил Кузьмича. Хотя, в милиции было открыли дело, но вскоре и закрыли, за отсутствием улик. Вскоре, о Кузьмиче и вовсе позабыли, словно его и не было.

– Ты одна, что ли? А дядя Миша где? – войдя в комнату и сев за стол, спросил Пашка.

– Ты же знаешь, он часто до ночи работает, а во время посевной и сбора урожая, может и до утра задержаться. Есть будешь? Я ужинать собиралась, – спросила Даша, ставя на стол тарелки, вилки и чашки.

– Можно, я ещё не ел, – ответил Паша, кивнув головой.

 Даша выложила в блюдо картошку, которую отварила и заправила маслом и зелёным луком. Отдельно, в блюдо поменьше, положила кусочки мяса, которое она потушила до прихода Паши. Потом только села за стол. Поев, Паша поднял голову и посмотрел на Дашу.

– Может ещё подумаешь? Ведь это серьёзный и опасный шаг, Даша. Тем более, в Москву едешь… как подумаю об этом – страшно становится, – сказал Паша.

– Так ведь не ты едешь, чего тебе-то страшно? – усмехнулась Даша.

 Паша с опаской протянул руку и положил на руку Даши. Она тут же отдёрнула руку и надменно вскинув красивую головку, посмотрела на него.

– Да за тебя страшно, дурочка! – воскликнул Паша.

 Впервые, от его взгляда, девушка смутилась, но голову не опустила. Паша был высоким и крепким парнем, с густыми, русыми волосами, настоящий северянин, с грубоватыми чертами лица, правда, глаза были у него красивые и взгляд, который заставлял смущаться многих молодых девушек.

– Паш… ты иди, ладно? Скоро отец придёт, не нужно, чтобы болтали, невесть что. Ты же знаешь наших, их хлебом не корми, дай посплетничать. Иди, – снисходительно произнесла Даша, поднимаясь из-за стола и отходя к окну.