Шахида Араби – Нарциссический абьюз. Как распознать манипуляции, разорвать травмирующую связь и вернуть контроль над своей жизнью (страница 32)
«Самым страшным было, когда он изменил мне в браке и обвинил во всем меня – якобы я не идеальная. Я стала обвинять себя за свои слабости. Мне надо было сразу уйти от него, но было тяжело: я была домохозяйкой, воспитывала детей и полностью зависела от него эмоционально». – Джин (Миннесота).
«Он использует все мои слабости и недостатки и осуждает меня за них. Применяет их как оружие. Вклинивается между мной и любым человеком, местом или ситуацией, которые придают мне сил: моей семьей, друзьями, церковью, работой…» – Триша (Калифорния).
«Поскольку у меня нет финансовых знаний, которые следовало бы иметь, я многое потеряла при разводе. Он зарабатывает больше, поэтому часто предлагал “взять на себя” расходы, связанные с нашей дочерью (страхование, частная школа). Я не понимала тогда, что это даст ему веский повод оставить дочь себе в соответствии с соглашением о совместной опеке 50/50, которое мы заключили. Моя наивность в денежных вопросах оказалась самой большой проблемой – даже после развода он может контролировать меня. Я осталась в его доме (он переехал к своим родителям) и позволила ему распоряжаться практически всеми финансами. Мне казалось, что так будет проще. Сейчас я съехала из его дома, но он до сих пор требует от меня денег, которые я ему якобы должна за проживание. Я наняла адвоката, который готовит обращение в суд о прекращении противоправных действий. Но я знаю, что на этом ничего не кончится». – Шеннон (Центральный Огайо).
«Самым страшным было то, что он притворялся родственной душой. Я искренне верила, что шестнадцать лет мы были лучшими друзьями. Однако когда мы стали жить вместе и я забеременела, с него слетела фальшивая маска. Жаль, что я не знала, какими должны быть здоровые отношения. Я смогла бы разглядеть его притворство и понять, что странные мелочи в его поведении – признаки нарциссизма». – Линн (Техас).
«Манипуляция, с которой я столкнулась, заключалась в чудовищном промывании мозгов. Он убедил меня в том, что я сумасшедшая. И в том, что моя семья мешает нашему браку, а если я перестану общаться с родственниками, то все у нас будет хорошо. Я всегда чувствовала тяжесть на сердце, но после нескольких лет привыкла. Когда наконец ушла от него, то ощутила давно забытую свободу – свободу от уз греха. Я была узницей его греха. Мне приходилось скрывать это, я боялась, что люди скажут, когда узнают, что я живу с абьюзивным мужем. Он настолько втянул меня в свои грехи, что я стала их частью. А теперь чувствую себя совершенно свободной. Я могу раскаяться в своих грехах. Могу читать Библию с чистой совестью и не бояться жить по своим убеждениям». – Эль (Виргиния).
«Он использовал весь арсенал ухищрений: лесть, восхищение, принуждение, обзывательства, угрозы физической расправы. Мне пришлось участвовать и в сексуально унизительном контакте: сначала было любопытно, но в какой-то момент стало страшно. Сначала меня насторожило его поведение, потом поразили его слова и поступки. Он говорил, что я особенная, но присылал свои фотографии с другими женщинами. И я превратилась в детектива, хотела разгадать его. Наконец, мне стало тоскливо, а потом я разозлилась. Уже когда он первый раз повел себя неуважительно и нарушил все границы, мне надо было встать, уйти и никогда с ним не разговаривать». – Анджелина М. (Огайо).
«Он изображал из себя жертву и во всем обвинял меня. Многие мои поступки были продиктованы ложным чувством вины и жалостью к нему. И я постоянно пыталась соответствовать его требованиям и угождать ему, чтобы стать для него особенной, идеальной женщиной. Хотя на самом деле у него было несколько женщин. Он заставлял меня сомневаться в собственных суждениях, когда я задавала ему вопросы. Он оборачивал все так, будто виновата я. В конце концов я так запуталась и была так несчастна, что он заявил: я достойна только жалости и он рад избавиться от меня. Он никогда не извинялся и не признавал своей лжи. Я поняла, что общаться с ним невозможно. Я потратила столько сил и эмоций, чтобы направить его на путь истинный, но теперь вижу, насколько это было бессмысленно. Мне надо было уйти, ничего не объясняя, как только появились подозрения. Просто уйти и не возвращаться. С такими людьми нельзя расстаться по-хорошему». – Джемма (Великобритания).
Глава 2. Любовь, секс и нарциссы: работа мозга
Прежде чем перейти к вопросу о том, как нарциссический абьюз влияет на наш мозг, обсудим еще одну важную тему.
Влияние травмы сильно недооценивается в публичных дискуссиях о домашнем насилии и эмоциональном абьюзе. Вы не представляете, сколько раз я слышала, как несведущие люди говорят: «Если бы я попал в абьюзивные отношения, я бы
Так создается двойная травма, которую переживают жертвы абьюза: эмоциональное онемение из-за диссоциации и эмоциональное онемение из-за социальной нормы, диктующей каким-то образом «отпустить» ситуацию и «жить дальше». Все это крайне деструктивно для жертвы, поскольку травма может жить не только в голове, но и в теле, причем в течение всей жизни. Никто не имеет права сравнивать вашу травму с травмой другого человека. Каждый реагирует на боль по-своему, и каждая реакция обоснованна и зависит от самой травмы и ее влияния на человека. Общество должно отказаться от идеи, что можно «забыть» о травме, поскольку так лишь усиливается эффект эмоционального онемения и подавления, причиняющий много вреда нашему сердцу, мозгу и организму.
Многие обвиняют и стыдят жертв абьюза за слабость, в то время как их собственная узость мышления не позволяет проявить сопереживание к тем, кто больше всего в этом нуждается. Как пишет доктор Бессел ван дер Колк, изменения, спровоцированные травмой, объясняют, почему травмированные люди демонстрируют сверхбдительность, а также так называемую выученную беспомощность (Maeir, Seligman, 1967), которые разрушают их жизнь. Исследования Майера и Селигмана, проведенные на собаках с применением шокового воздействия, показали: выученная беспомощность вырабатывалась у тех собак, чьи попытки выбраться из травмирующих обстоятельств каждый раз пресекались. В итоге животные не старались сбежать, даже когда им давали такую возможность. И напротив, собаки, чьи попытки бегства не пресекались, сразу же воспользовались шансом удрать.
Результаты очевидны: нахождение в травмирующих условиях, где итог никоим образом не зависит от действий субъекта, может привести к тому, что субъект прекратит сопротивляться и станет жертвой ситуации. Позже Петерсон и Селигман (Peterson and Seligman, 2010) уточнили, что данный вид выученной беспомощности применим и к жертвам других тупиковых ситуаций.
Выученная беспомощность идет рука об руку с замиранием, которое мы переживаем, когда находимся в абьюзивных отношениях, а также с изменениями в мозге вследствие травмы. Если мы не способны бить или бежать, чтобы выйти из абьюзивной ситуации, то в организме накапливается стресс. Эмоциональная боль удерживает нас на месте и лишает сил, мешает вырваться из тюрьмы гормонов стресса, которые работают без перерыва и продолжают генерировать сигналы еще долгое время после того, как угроза исчезнет (Walker, 2013, Van der Kolk, 2015).
Вот почему жертвы психологического и эмоционального абьюза, а особенно абьюза нарциссического, склонны думать, что не в состоянии выбраться из ситуации: они убеждаются, что у них нет такой возможности, после многочисленной мольбы и попыток изменить поведение нарцисса, постоянного пребывания в опасной ситуации рядом с ним и многократного повторения эмоционального и психологического насилия.
Травмированные индивиды, ощущающие себя беженцами, становятся сверхчувствительными к своей среде, могут проявлять социальную тревожность, а также стараются избегать всего, что хоть отдаленно напоминает пережитую травму. Исследование также проливает свет на то, что нередко травмированные люди склонны проходить через цикл повторения травмы, нередко повторяя деструктивное поведение и паттерн общения, убеждая себя, что не могут этого избежать и что у них нет силы воли.
Доктор ван дер Колк пишет в книге «Тело помнит все»[34]: «Теперь нам известно, что их поведение не является следствием морального упадка, нехватки силы воли или скверного характера, – это результат произошедших в мозге реальных изменений».
Тем, кто пережил травму, уже не нужно испытывать на себе удары электрического шока, чтобы почувствовать беспомощность, не нужно попадать в плен или подвергаться самым зверским формам физического насилия.
Мы недооцениваем влияние вербальной агрессии и психологических нападок, составляющих львиную долю нарциссического абьюза. Как я уже отмечала, люди не понимают: когда мы испытываем физическую боль, активируется та же область мозга, что и при эмоциональной боли. Любой вид вербальной агрессии и социального отвержения причиняет такое же страдание, как физическое насилие.