Северный – Глубина. Начало (страница 2)
Корсаков отложил планшет. Посмотрел на Егора.
— Через неделю у тебя аттестация на С-2.
Егор замер.
— Что?
— Аттестация. Ты подавал заявку полгода назад. Комиссия одобрила.
— Я думал, они отказали.
— Передумали. — Корсаков пожал плечами. — Твои показатели стабильны. Анализы крови — идеальны. Психотест — прошел. Плюс твой статус «чистого» — это большой плюс для комиссии.
Егор молчал. С-2. Вторая сыворотка. Она могла сделать его сильнее — или убить. Примерно тридцать процентов кандидатов не проходили — их мутации выходили из-под контроля, и они умирали в страшных муках. Или хуже — превращались в нечто, напоминающее тварей.
— Ты не обязан, — сказал Корсаков. — Никто не заставляет. Но без С-2 ты никогда не поднимешься выше рядового оператора.
— А что выше?
Корсаков помолчал.
— Есть проект. — Он понизил голос. — Для тех, кто прошел С-2 и имеет высокую устойчивость к эффекту разлома. Но об этом потом. Сначала экзамен.
После тира Егор вышел на улицу. Дышать было тяжело — ветер с севера нес гарь от литейных цехов. Он достал пачку «Казбека» — суррогат, конечно, но курить хотелось.
— Дай закурить, — сказал голос сзади.
Егор обернулся. Бек стоял в тени здания, скрестив руки на груди. Его вертикальные зрачки блеснули.
— Не курю, — ответил Егор.
— Врешь.
Егор протянул пачку. Бек взял одну, прикурил от спички.
— Ты пойдешь на С-2? — спросил Бек, выпуская дым.
— Не знаю.
— Я прошел год назад. — Бек закашлялся. — Три дня лежал в лазарете. Думал, что сдохну. Глаза вылезали из орбит. А потом — ничего. Открыл глаза, и мир стал другим. Я видел мух на стене за двести метров. Слышал, как сосед в соседнем доме открывает холодильник.
— Звучит как проклятие.
— Иногда, — согласился Бек. — Но я жив. И я сильнее, чем был. А ты — чистый. У тебя шансов больше, чем у меня было.
— Тридцать процентов — это не много.
— Тридцать процентов — это каждый третий. — Бек затушил окурок о стену. — Но без С-2 ты так и останешься пехотой. А тебя зовут в другое место.
— Ты знаешь, что за проект?
Бек покачал головой.
— Майор не говорит. Но он что-то знает. И он выбрал тебя.
После обеда у Егора была свободная смена. Он пошел в город — не по делам, просто побродить.
ВГ-47 жил своей жизнью. На центральной площади (когда-то она называлась Ленина, потом переименовали в Площадь Выживших) работал рынок. Мужики в телогрейках торговали патронами — самодельными, низкого качества, но дешево. Бабки продавали квашеную капусту — единственное, что росло в теплицах в достатке. Дети бегали между рядов — голодные, с острыми скулами.
У стенда объявлений толпился народ. Егор подошел.
На стенде висели списки:
«Погибшие за неделю. Зачистка периметра. Северный сектор»
Семь фамилий. Трое — его знакомые. Он видел их в столовой, на тренировках. Теперь их нет.
Ниже — другой список:
«Кандидаты на С-2. Аттестация через 7 дней»
Егор нашел свою фамилию — десятая сверху. Рядом с фамилией — пометка: «Чистый. Коэффициент 8.2. Рекомендован».
— Стрелок!
Егор обернулся. Сзади стоял парень в гражданском — лет двадцать пять, рыжий, веснушчатый. Егора не знал.
— Чего? — спросил Егор.
— Ты из отряда Корсакова? Тот самый, чистый?
— Допустим.
— Слышал, тебя в проект вызывают. — Парень понизил голос. — Говорят, оттуда никто не возвращается.
— Откуда ты знаешь?
— Все знают. — Парень оглянулся. — У меня брат был в первой группе. Три года назад. Ушел и не вернулся. Даже тела не нашли.
— Куда ушел?
Парень посмотрел на стенд, на красные буквы в верхней строке классификации.
— Туда. В S-разлом. Самый первый.
Егор промолчал.
— Ты бы отказался, — сказал парень. — Если можешь.
— А я могу?
Парень не ответил. Развернулся и ушел, смешавшись с толпой.
Вечером, перед ужином, Егора вызвал Корсаков.
Кабинет майора находился в административном здании — бывшей поликлинике. На первом этаже — медпункт, на втором — командование. Кабинет был маленький, заваленный бумагами и планшетами. На стене — карта. Старая, бумажная. Красные кружки — разломы. Их было больше тридцати. Один, в районе старой Москвы, был обведен жирной красной линией. Рядом — пометка: «S-01. Первый разлом. Не запечатан. Уровень угрозы — критический»
— Закрой дверь, — сказал Корсаков.
Егор закрыл.
— Садись.
Майор долго молчал. Потом достал флягу, отхлебнул. Протянул Егору. Тот отказался.
— Ты прошел отбор на С-2, — начал Корсаков. — Это хорошо. Но есть еще кое-что.
Он открыл ящик стола, достал тонкую папку. На обложке было написано: «Совершенно секретно. Уровень допуска — особый»
— Проект «Глубина», — сказал майор. — Слышал что-нибудь?
— Только слухи.
— Слухи — это дерьмо. Я скажу, как есть. — Корсаков понизил голос. — Ты знаешь, что такое S-разломы. Те, что открылись в первый год. Оттуда никто не возвращается.
— Знаю.
— Это не совсем правда. — Майор открыл папку. — Кое-кто возвращался. Единицы. Но они не рассказывали, что видели. Потому что их мозги были сожжены эффектом разлома. Кроме одного.