Северина Рэй – Бесправная жена дракона - Северина Рэй (страница 31)

В то, что домовые сбежали, устав от карантина, мне не верится, так что я отправляю пару бойцов с нужными травами отпугнуть кикимору и отпустить Ждана, а с оставшимися богатырями остаюсь на страже алтаря. Вот только время идет, каждая минута уже на счету, а меня не покидает мысль, что никто сюда не придет.

— А почему мы решили, что домовые сбежали? — обращаюсь я к Елисею, но ответа не жду. До меня вдруг доходит, что эта мысль была заложена Эйвой, которая и предположила, что ее родичи хотят покинуть деревню. Ведь именно поэтому я снарядил отряд, уверенный в том, что это лишь прикрытие для того, чтобы мы отправились на их поиски, а они в это время проведут ритуал на древнем кровавом алтаре.

— Им этот алтарь не нужен, — констатирую я мрачно, глядя на Елисея, и качаю головой. — Когда Данила связывался с тобой в последний раз?

— Несколько часов назад. Отрапортовал, что всё тихо, они сели ужинать.

— А после? Ты его вызывал на ментальный разговор?

— Нет. Мы условились, что если что-то пойдет не так, он сам свяжется. Да и на доме стоит твоя защита, Илья, никто извне ее не пройдет, даже если сумеют устранить Данилу. А это не так-то легко, никакая магия просто так одного из наших не свалит.

— Извне, — повторяю я, цепляясь за это слово, а затем подрываюсь с места.

Когда я понимаю, что караулим мы тут напрасно, остаемся всего десяток минут до полуночи, и я начинаю корить себя, что не подумал об этом раньше.

Поставил на дом рунную защиту, которую не способна пробить не то что Яга, но даже Кощей, но мне и в голову не пришло, что враг находится внутри дома. Тихий. Незаметный. Помогающий во всем. Сопереживающий Белле. Присматривающий за детям. Это ведь она начала переживать первой о том, что ведьме нужна Ирэн, раз подослала к ней нежить. Вот только проверка не выявила влияние нечисти, а уж когда мы поняли, что все ниточки ведут к знахарке Ги, которая в этой деревне отчего-то обладает дурной славой, как-то не забеспокоился, решив, что домовая, как и обычные люди, подвержена суевериям. А что если это не так?

Пару раз по дороге я пытаюсь связаться с Данилой, но он не отвечает, отчего мое беспокойство растет, не то что не утихает.

Богатыри не поспевают за мной, а я несусь со всех ног, боясь не успеть или застать на месте дома лишь руины. Ветки хлещут меня по лицу, оставляя царапины, но это наименьшее из моих проблем, так что даже не пытаюсь придержать их заранее. Все мои мысли не здесь, так что когда я первым вбегаю в деревню и вижу заветный дом, ускоряю бег.

А когда уже почти оказываюсь у калитки, из нее выскакивает мрачный Матвей, за которым едва поспевает староста. Видимо, они вернулись раньше времени, и первым делом заскочили сюда. Он сразу замечает меня, понимает мой вопросительный взгляд с полуслова.

— Данила в отключке, Алена тоже. Любава в комнате спит, а вот Белославы, Ирэн и Эйвы нет. Судя по всему, их похитили, но в доме нет никаких признаков драки.

Я кидаю взгляд на дом, тяжело дыша после бега, и сканирую его на предмет разрыва в защите.

— Никто посторонний не входил, магическая сеть цела, — говорю я вслух. — Они вышли из дома сами, но куда?

Я смотрю по сторонам, но ветер скрыл следы на земле, а трава почти везде была примята, не давая понять, куда они пошли.

— Может, их магией приворожили и увели за собой? — делает предположение Матвей, а я качаю головой.

— Это невозможно. На Белославе и Ирэн стоит моя защита. Никакая магия на них подействовать не может.

Пока Елисей кратко вводит Матвея в курс дела, так как он отсутствовал, я смотрю на старосту и подхожу к нему, надеясь, что раз он местный, то многое тут знает.

— Скажи, Тихомир, сколько у вас в округе алтарей для магических ритуалов?

— Только один, в чаще леса, — пожимает он плечами, и я разочарованно отступаю, чувствуя, как начинает накрывать паника.

Думай, Илья, думай. У тебя нет права на ошибку.

— Странно, что еще и Эйва пропала, — задумчиво произносит Матвей. — Зачем она нужна для ритуала?

— Их увела Эйва, — делаю я самое вероятное предположение. — Вопрос, куда? Ритуальный камень не инициирован кровью, а ты знаешь, что для ритуала призыва с того света его нужно окропить хотя бы за полчаса до ритуала. Так связь будет лучше.

Снова смотрю на задумчивого старосту, который посматривает на соседний дом.

— В чем дело, Тихомир? Если есть что сказать, говори.

— Пару недель назад Миролюба из города заказывала мне пару редких трав. Я еще подумал, что она хочет обратиться к нашей ведьме Ги, живущей на отшибе, но кумушки в деревне про это ничего не говорили, так что я со временем как-то и забыл.

— Что за травы?

— Я в этом не разбираюсь, кажется, кровавый клевер и еще что-то, но жена моя сказала, что это для связи с мертвыми. У Миролюбы ведь трое детишек умерли, вот я и решил, что хочет поговорить с ними.

— А еще кровавый клевер используют для создания домашнего алтаря, — выплевываю я и перевожу взгляд на дом Миролюбы и Первуши. — Мы всё напутали. Проглядели под носом врага.

Глава 31

Как только я вхожу в кровавый круг, Яга хлопает довольно в ладоши, а вот Мара снимает с алтаря Ирэн и толкает ее в угол.

— Что происходит? — настороженно спрашиваю я, видя, что никто ее уводить из подвала не собирается. — Вы обещали, что она будет в порядке. Яга, ты дала мне клятву на крови!

Я едва не истерю и кидаюсь к Ирэн, но натыкаюсь на невидимую стену, которая не пускает меня дальше кровавой линии. Я стала заложницей, как бы ни пыталась выбраться.

— Ты вошла добровольно, Белослава, так что можешь не пытаться, круг тебя не выпустит, — прищуривается и ухмыляется Мара, наблюдая за моими потугами. В ее глазах горит какое-то садистское удовольствие, отчего мне становится еще страшнее, чем прежде.

Если Яга хочет добиться желаемого, а я и Ирэн для нее являемся лишь инструментами для достижения долгожданной цели, то вот Мара, ее дочь, сотворена из другого теста. Ей доставляют наслаждения чужие страдания, так что ей важен процесс, а не результат.

— Хватит издеваться над пристанищем, дочь. Я дала тебе достаточно времени для веселья в Родене.

— Этого мало, мама, — недовольно отвечает Мара и складывает на груди руки, выпячивая нижнюю губу, словно малолетний ребенок. — Всего несколько дней, мне не хватило этого, чтобы наказать ее за то, что была женой Бронислава.

— Ты его даже не любишь, — цокает Яга.

— Но он променял меня на эту дрянь! — шипит Мара, и картина начинает вырисовываться в новом свете.

— И он был за это наказан на целых восемь лет, дочь, а теперь не мешай маме заниматься делом.

Голос Яги становится тверже, с нотками стали, что действует на Мару, которая фыркает, но больше не возникает. Видимо, не понаслышке знает, какой бывает ее мать в гневе.

— А ты не кричи и не порти нам ритуал, Белослава, — обращается ко мне Яга и снимает с плеча сумку. — Я клятву дала, значит, выполню ее. Да и ни к чему ей шататься наверху и привлекать внимание. Как всё закончится, я ее отпущу.

— Но мама.

— Замолчи, Мара. Дети вернутся к отцу, и ты к Брониславу больше не приблизишься. Он свое предназначение исполнил и будет отпущен восвояси с детьми. Никаких игр с ним, ты меня услышала? Мы, ягини, обладаем собственным кодексом чести, и не тебе этот уклад менять.

Молодая княгиня недовольна решением матери, но что-то мне подсказывает, что пойти против не решится. Не тот уровень, чтобы тягаться с Ягой.

На секунду меня охватывает облегчение, что дети не останутся на произвол судьбы, вот только в сердце запоздало поселяется страх, что всё это ложь и обман, чтобы добиться от меня согласия на вселение.

Я тяжело дышу и не слышу даже стука собственного сердца, не то что указаний Яги, которые она раздает дочери. Наблюдаю лишь за тем, как Мара нехотя расставляет черные свечи вокруг кровавого круга, и с каждым разом мое тело словно охватывают в еще большие тиски. Сжимают до того, что становится тяжко дышать, но я списываю это на замкнутое пространство и то, что огонь сжигает кислород, которого так не хватает в легких.

Яга самолично рисует рунические неизвестные мне символы кровью из чаши вокруг круга, а я в это время замечаю на черном алтаре амулет с изображением трех голов змеи. Хочу уже коснуться его, как вдруг резко отшатываюсь, ощутив опасность. Трогать его нельзя.

К тому моменту, когда Яга заканчивает все приготовления, чуть подсказывает мне, что наступает полночь, которая, видимо, так важна в ритуале призыва из мира мертвых.

Яга присаживается на колени перед расставленными перед ней тремя свечами красного, зеленого и синего цвета. Они символизируют три магические силы трехголового Змея. Огонь, землю и воду.

Когда Яга начинает зачитывать ритуальный текст, я отношусь поначалу к этому скептически.

— Владыка теней, властелин мрака, Змей Горыныч, услышь мой зов!

В этот момент звучит гул, словно кто-то отзывается, так что по коже бегут мурашки страха.

— Из глубин подземных, из мира мертвых, приди ко мне, исполни мой зов. Три твоих головы — сила и мощь, огонь дыханьем твоим пылает! — вместе со словами по стенам расползаются трещины. — Владыка древний, страж древних дорог, сей миг явись, чтоб воля моя свершилась.

В подвале нет ни окон, ни дверей, но начинает завывать ветер, гуляющий по ногам колышущий низ платья.