Северина Рэй – Бесправная жена дракона - Северина Рэй (страница 33)

Перед тем, как Бронислава снова начинает корежить, Змей кидает на нее темный мрачный взгляд, и он не предвещает ей ничего хорошего.

Внутри магической клетки снова начинается завывание, тело князя выкручивается, изо рта полыхает огнем во все стороны, но это Змей злится, покидая чужое тело.

— Он уходит? — догадываюсь я и спрашиваю у Ильи.

— Да.

Сейчас я просто наблюдаю за изгнанием первородного дракона, а уже потом узнаю, что в свое время, когда он почти уничтожил мир, его победили его же сородичи и заковали в кандалы. Нашли способ умертвить почти бессмертного прародителя, но в обмен на возможность возродиться и продолжить свой род путем размножения его потомков, он подписал пакт о Сотворении Мира, в котором ему запрещалось возвращаться в мир живых с помощью тел его потомков. Пакт был подписан его кровью, и потому имел весомую силу, гарантирующую следование его пунктам.

Но если кто-то из потомков бога Велеса, стража, который и заковал Горыныча в мире мертвых, соглашался на то, чтобы впустить в себя Змея, был лишь один способ аннулировать это согласие. И таким правом обладали только берсерки, чье существование давно забылось в этом мире, так как многие потомки Горыныча истребили большую часть этой расы.

Кинжал, пропитанный моей кровью и кровью Ильи, вонзился в ногу Бронислава, разорвав связь Змея с князем и нашу с ним связующую нить из-за данного мной согласия, снова отправив трехглавого дракона обратно в мир мертвых.

Он будет еще не раз пытаться вырваться, но уже без помощи Яги и Кощея, который сыграл в этой истории лишь отвлекающий маневр.

Когда же Змей окончательно уходит в потусторонний мир, тело Бронислава падает оземь, и меня отпускает. Я снова чувствую свое тело своим и могу двигаться. Сразу же разворачиваюсь и несусь к дочери, которая только начинает приходить в сознание.

— Солнышко мое! Доченька! Ты в порядке? — судорожно спрашиваю я и осматриваю ее со всех сторон, переживая, что при падении она могла серьезно пораниться или получить ушибы. Но кроме синяков на ногах от удара о мелкие камни она в порядке, так что я прижимаю ее к себе и едва не всхлипываю. В крови всё еще гуляет адреналин, и мое сердце колотится, а сама я неверяще смотрю по сторонам. Неужели всё закончилось?

Эпилог

— Эйва-Яга отравила пироги сон-травой, поэтому Данила и Алена отрубились. Но как ты оказалась в сознании, раз сама пришла в дом Миролюбы и Первуши?

— Я почти не ела пирог, — отвечаю я Илье на следующий день, когда угроза миновала, и все преступники были пойманы и заключены под стражу.

К сожалению, вернуть Первушу и Эйву, чьи тела оказались заняты нечистью, не представляется возможным, а вернуть к жизни Миролюбу невозможно, так что богатыри ночью похоронили ее на кладбище около ее детей.

— Ирэн, кстати, тоже, но она в принципе ест мало мяса. Впрочем, как и я, — говорю я и хмурюсь, когда меня озаряет догадка. — Выходит, она заранее всё спланировала, ведь знала наши предпочтения. Ей ведь нужно было, чтобы я была в сознании и дала свое согласие. До сих пор в голове не укладывается, что Эйва всё это время притворялась. Я ведь верила ей, как себе.

— Не вини себя. Это мой косяк, я плохо выполнил свою работу.

Илья строг к себе, и я стараюсь его подбодрить, ведь никто не мог предполагать, что вся эта история длится целых восемь лет.

— А что будет с Марой? — спрашиваю я, ведь официально она жена князя Бронислава и дочь князя Всеволода.

— Ее судьбу решит Император, она ведь дворянка. Но учитывая, что ее мать — Баба-Яга, ее брак расторгнут и изолируют в резервацию для особо опасной нечисти.

— А с Ягой и Кощеем что?

— Ликвидируют, — осторожно произносит Илья и наблюдает за моей реакцией, но я ничего не говорю. Понимаю, что они убийцы, которые ни перед чем не остановятся и пойдут по головам, если оставить им жизнь.

— А как так вышло, что никто не забил тревогу, когда пропал богатырь, приставленный к Брониславу? — спрашиваю я, вспомнив про то, что у порога лежал один из отряда Ильи.

— Князь Бронислав весь день по деревне бродил, а потом осел в администрации. Он под гипнозом пришел в дом Миролюбы в последний момент сам. Вырубил богатыря, так как сам дракон, силищи немеряно. Это моя вина, что перед полуночью не проверили всех богатырей, приставленных к князьям.

Илья относится ко всем своим обязанностям ответственно, так что вину за всё произошедшее, как начальник всего отряда богатырей, берет на себя. С одной стороны, мне не нравится, что он винит себя, а с другой, эта черта и привлекает меня в нем. То, что он не боится взять на себя ответственность.

Когда разговор про заговорщиков подходит к концу и перетекает на князя Бронислава, я осознаю, что наступает тот момент, когда нужно рассказать о том, кем он приходится мне и девочкам.

— Ты ведь не мог знать, что Бронислав был под гипнозом почти восемь лет. Это я виновата, должна была тебе сказать о том, что он меня не помнит. Точнее… В общем… Я признаться хотела. Точнее, должна… Я…

Несмотря на то, что рассказ выдается недолгим, говорить об этом мне тяжело. Не отпускает чувство, словно я вываливаю перед ним свое грязное белье, хоть оно и принадлежит прошлой Белославе. Постепенно я дохожу до момента своего появления в этом теле и как на духу признаюсь в том, что я иномирянка.

— Меня теперь изолируют? — мрачно спрашиваю я, готовясь к худшему.

Илья всё это время улыбается, что вводит меня в ступор, но затем вдруг наклоняется и поглаживает меня ладонью по щеке.

— Ты думаешь, всё это время я ничего о тебе не знал? Выяснил в первый же день, так что я с первого дня знаю, что Белослава была женой Бронислава.

— А то, что я иномирянка? — выдыхаю я, чувствуя, как колотится беспокойно сердце.

— Совру, если скажу, что понял это в день знакомства. Нет. Понял, что ты не местная, только спустя несколько дней. Ты хоть и пыталась скрыть, что почти ничего не знаешь о мире, но это ведь моя работа — быть на чеку и подмечать детали.

— Если ты знал, почему не арестовал меня?

— А почему должен был? Прости, что напугал про изоляцию, но это делается в отношении иномирян не для того, чтобы загнать их в резервацию, а так как им сложно адаптироваться в нашем магическом обществе. Чтобы они не сошли с ума, для них создали отдельный городок. А ты хорошо вписалась в наше общество, так что я думаю, что необязательно говорить властям, что Белослава — давно не Белослава.

Илья говорит уверенно, и меня отпускает тревога, так как именно тайна о моем иномирном происхождении больше всего беспокоила меня и трепала нервы.

За прошедшую полубессонную ночь я успела свыкнуться с мыслью, что мои чувства к Илье оказались взаимными, так что позволяю себе наконец расслабиться после всех пережитых злоключений. Не верится, что всё закончилось, и впереди меня и детей ждет совершенно другая жизнь. Омрачает лишь одно…

— Мне нужно поговорить с Брониславом, Илья.

Богатырь не препятствует, так что я навещаю князя в доме администрации, где для всех пострадавших организовали лазарет. Там же сейчас после ударной дозы сон-травы лежат Данила и Алена, у кровати которой дежурит Матвей.

Илья кивает и сам сопровождает меня к зданию, но внутрь вместе со мной не входит. Доверяет.

Бронислав лежит отдельно от всех, и когда я подхожу, успеваю заметить расстроенное и мрачное выражение на его лице, пока он не меняет его на бесстрастное. Выдержка у него отличная.

Несмотря на то, что прошлая хозяйка тела жила с ним в одном поместье восемь лет и даже родила от него двоих детей, я ничего к нему не чувствую.

Князь выглядит совсем не таким, как раньше. Словно передо мной сейчас совсем другой человек. Он кажется мне далеким незнакомцем, и мне не хочется этого менять.

— Как вы, князь? — спрашиваю я и мнусь около его кушетки.

В душе всё переворачивается от нежелания что-то менять, ведь вернуть Белославу в это тело мне не под силу.

— Жить буду, — скупо улыбается Бронислав и приподнимается на локтях, опираясь о подушку. Он прищуривается и вдруг кивает самому себе. — Я всё это время гадал, отчего вы мне так знакомы. И наконец вспомнил вас. Ваше лицо я видел в видении волхва, который предсказал мне когда-то, что вы моя истинная пара. Вы только простите, но я не чувствую к вам какой-то тяги. Мой дракон спит.

После его признания, которое ему дается с трудом, меня отпускает напряжение. Что-то мне подсказывает, что его парой была именно Белослава, никак не я, но сказать ему об этом я не могу. И не хочу.

Илья сказал, что никто из князей никогда не вспомнит то время, когда был под заклятием, а раз Бронислав даже не помнит того, что жил когда-то с Белославой и даже завел с ней двоих детей, он очень долго был под чарами Бабы-Яги. Как она и говорила.

— Думаю, ваш волхв ошибся, князь, — улыбаюсь я, стараясь никак не показывать того, что знаю я. — Тем более, что у меня двое детей от другого мужчины, и он вряд ли поймет, если вы вдруг решите за мной ухаживать.

— Ваша правда, — кивает ничуть не расстроенный князь и даже улыбается с облегчением.

У меня будто камень с души упал. Внутри немного скребло от осознания того, что я скрываю от него наличие двух детей, но когда я уже ухожу, меня останавливает его оговорка, которая еще долго преследует меня.

— Воспитайте девочек в любви.