Северина Рэй – Бесправная жена дракона - Северина Рэй (страница 32)

— Через ночь и тьму, через ветер и бурю, пусть твой след отзовется в этом мире. Прими мою просьбу, услышь моё сердце, — голос Яги становится замогильным, а ее глаза закатываются, пугая не только меня, но и Мару, которая жмется к стене, явно ощущая потустороннее присутствие.

В этот момент, одновременно с последней решающей фразой Яги дергается со своего места Бронислав и кричит собственные слова, вместе с тем выталкивая меня из круга собой.

— Прими мое тело, трехглавый, я — пристанище, я — оплот! — кричит Бронислав и оказывается в круге, в то время как я падаю на пол вне круга, раздирая ладони до крови.

— Встань, Змей Горыныч, и служи всем нам верно!

Яга не успевает отреагировать и в ужасе смотрит на то, как мое место занимает князь.

— Что ты наделал, увалень?! — рычит она, но поделать уже ничего не сможет.

Я кидаюсь в сторону Ирэн, пока никто из злодеек не опомнился и не решил нарушить клятву. Я не знаю ее нюансов, вдруг она уже не имеет силы, раз я свое условие не выполнила.

В этот момент я чувствую такую благодарность к Брониславу, чей поступок перекрыл все его гнусные поступки в прошлом, пусть они и были совершены под ведьминским мороком.

Взяв Ирэн, которая всё еще находится без сознания, на руки, я уже было хочу кинуться к выходу, чтобы поскорее сбежать из эпицентра бури, как внутрь вдруг влетает Первуша, растерянно оглядываясь по сторонам. Прищуривается, увидев меня не в магической клетке, но переводит взгляд на Ягу.

— Что происходит? Почему планы поменялись? Ты мне об этом не говорила, Яга. Снова интриги свои плетешь за моей спиной?

Он агрессивно настроен и зол на Ягу, решив, что она переиграла план, не поставив его в известность, а затем, не дождавшись от нее внятного ответа, подскочил к шокированной Маре и приставил к ее горлу нож, оказавшись при этом за ее спиной.

— Что ты делаешь, Кощей? — выплевывает Яга, которая явно растерялась, так как молча продолжала всё это время смотреть на то, как Бронислава корежит на алтаре — неведомая сила бросает его по невидимым стенам магического барьера, пока он издает нечленораздельные животные звуки.

Будь это в прошлой жизни, я бы решила, что это сцена из фильма ужасов об изгнании демона из тела человека. Здесь было что-то похожее, но наоборот — вселение мертвеца в чужое здоровое тело.

— Не дам тебе наговорить Змею обо мне гадостей. Дочь ты любишь, Яга, так что прикроешь варежку ради нее.

Кощей настроен серьезно и выглядит злым, словно раненый зверь, готовящийся к битве. Я же боюсь сделать и лишний шаг в сторону, чтобы не привлечь к нам с дочкой внимание нелюдей, которые творят черте что.

— Скоро, — шепчет Яга, казалось, забыв обо мне, и снова падает на колени, готовая биться челом перед Змеем.

Я же удивляюсь тому, что они собираются подчиняться трехглавому, ведь я всегда думала, что они все сами по себе, но, видимо, в этом мире всё работает совсем по-другому. Вспоминаю вдруг, что здесь властвуют драконы, а Змей Горыныч — основатель всей Татруссии и родоначальник рода Кижен, к которому и принадлежит Марена.

Бронислав издает душераздирающий вопль, а затем все звуки затихают, отчего вокруг воцаряется гулкая тишина. Мне боязно даже дышать, не то что двигаться, ведь теперь я не дам за свою жизнь и гроша.

— Ритуал призыва Горыныча?! — слышу я как сквозь вату рык Ильи, который врывается в тот самый момент, когда Яга берет кинжал и тянется к кровавому круг. Хочет его стереть, догадываюсь я.

— Ты опоздал, богатырь, — каркающе произносит Яга, вот только делает это опрометчиво. Выпустить Горыныча не успевает, так как Илья выбивает у нее из рук кинжал, а Матвей кидается к Кощею и Марене, поваливая их обоих на пол. Подвал начинают заполонять остальные богатыри, и я чувствую, как в воздухе разливается напряжение.

— Ты, как обычно, ничего не можешь доделать до конца, карга! — рычит не своим голосом Бронислав, и его глаза становятся желтыми, а волосы полыхают не рыжиной, а черным маревом из-за влияния силы Горыныча.

— Не пыли, Первый, мы в теле, и это самое главное, — хохочет снова Бронислав, и я догадываюсь, что в одном теле заключены три личности — три головы Змея.

— Я так хорошо спал, а вы всё за свои завоевания, — зевает после Бронислав, и все трое начинают спорить, перебивая друг друга.

Кощей пытается вырваться из захвата Матвея, в то время как Мара взывает к жалости и состраданию богатыря, которая удерживает ее. Яга прорывается к дочери, забыв о трехглавом змее, но Илья одним ударом вырубает ее, и она падает ничком на пол.

— Она в отключке, проснется через пару часов, — успокаивает меня, видя, каким ужасом наполнился мой взгляд, а затем развернулся лицом к Брониславу.

Змей Горыныч, почувствовав на себе его внимание, замолкает и оскаливается при виде богатыря.

— Ты не сможешь изгнать меня, богатырь. Я пришел в это тело добровольно, и ты это знаешь, — шипит существо голосом Бронислава, но Илья лишь насмешливо хмыкает, качая головой.

— Князь — твой потомок, Змей, а ты знаешь условия пакта о Сотворении Мира. Ты подписал его самолично кровью, так что даже ты со своей силой не можешь его нарушить.

Илья говорит уверенно, а я вдруг осознаю, что, скорее всего, об этом знал и князь Бронислав, поэтому и вытеснил меня из кровавого круга, заменив собой.

— Яга! Объяснись! Это правда? — обращается к лежащей на полу ведьме Змей, и она начинает едва ли не плакать от досады.

— Я не виновата, Змей, я всё сделала, как ты и велел! Девчонка дала свое согласие, но этот выродок, князь Роденовский, всё испортил! Вселись в тело Белославы, она потомок Велеса, она дала согласие, и оно не может быть отменено даже Брониславом!

Последнее Яга кричит надрывно, словно это их последний шанс, так что когда Змей кидает на меня заинтересованный взгляд, я отшатываюсь.

Вот только мое тело мне больше не подчиняется. Ирэн падает с моих рук на пол, благо, что я сидела на полу, и высота падения не большая. Я же медленно встаю, не чувствуя собственных конечностей, и иду вперед против своей воли. Направляюсь к кровавому кругу.

— Согласие дано, богатырь. Пакт не нарушен, а ты не можешь мешать девушке пересекать красную линию. Пакт, ты сам о нем упомянул.

Змей хитро ухмыляется, и на его губах уже тлеет вкус победы, но когда я уже подхожу к кровавому кругу, Илья встает передо мной и не дает мне двинуться дальше.

— Богатырь! — рычит Змей, но Илья не обращает на него внимания.

Наши взгляды с ним встречаются, в его я вижу отчаяние и нежность, которую он не скрывает. Мое дыхание учащается, а сердце бьется о грудную клетку в предчувствии чего-то важного. Того, что должно было произойти не здесь и не сейчас, но время всё расставляет по своим местам, не спрашивая у нас, чего мы хотим.

— Есть только один шанс спасти тебя, Белла.

— Я согласна, — выдыхаю я, когда мое тело стремится вперед, и его на месте удерживает только Илья.

— Ты будешь моей женщиной, Белла? По-настоящему моей.

В ушах барабанит пульс, и я сама не замечаю, как киваю. В иной ситуации я бы подумала и начала сомневаться в том, что это нужно самому Илье. Нашла бы сто причин, по которым ему лучше выбрать другую женщину, ведь у меня двое детей от бывшего, но сейчас всё по-другому. Мной руководит не только желание выжить и не дать вырваться наружу злу, но и влюбленность и истинная тяга к Илье, которая со временем перерастет в крепкую любовь.

— Я согласна, — говорю я осознанно, когда он повторяет свой вопрос, а затем берет мою ладонь в свою руку.

Я не опускаю взгляда от его лица, а затем едва не шиплю, когда кожу ладони режет острой болью.

— Прости, но самый быстрый путь венчания — обмен кровью и клятвами.

От происходящего у меня кружится голова, и я повторяю за ним слова на незнакомом языке, ни капли не сомневаясь ни в нем, ни в клятвах. За эти недели я успела понять Илью, так что уж кому-кому, а ему я безоговорочно доверяю.

— Что ты делаешь, богатырь? Ваши клятвы — ерунда, неужели ты веришь в сказки из пакта об истинных парах? Они только для берсерков, стражах Велеса, а ты обычный… — хохочет и издевается Горыныч, но вдруг замолкает, услышав треск одежды Ильи.

Он ведь будто увеличивается в размерах, отчего одежда рвется, повисая лохмотьями, и вскоре передо мной стоит зверь в человеческом облике. Вот только я его не боюсь, даже когда ощущаю грубоватую кожу и вижу резкие черты его лица. Он не вызывает у меня страха, но я этому не удивляюсь. Ведь в глубине души знаю, что там, за этой внушительной оболочкой всё тот же Илья, которого я знаю.

— Ты берсерк! Как ты посмел вмешаться? — беснуется в своей магической клетке Горыныч, но его смятение и проснувшаяся вновь агрессия связаны с разочарованием, что его план идет под откос.

Илья не отвечает ему и удобнее перехватывает кинжал, которым сделал нам порезы. Быстро, едва заметно замахивается, и вскоре острие вонзается в бедро Бронислава. Если бы я не видела воочию, то ни за что не поверила бы, что этот удар вдруг выводит змея из строя. Тот сначала потрясенно опускает голову, вытаскивает кинжал, а затем гневно разочарованно ревет, словно раненый бизон.

— Я не предполагала, хозяин, не знала, что один из богатырей — берсерк! — кричит в агонии Яга и отползает, перестав прорываться к кругу. Смотрит в ужасе на Змея и трясется вся, будто боится, что он вот-вот прыгнет на нее из круга и разорвет на куски.