Северина Мар – Сердце истинного вампира (страница 4)
В кабинете остро пахло спиртом и лекарствами. Катаржина не сдержалась и чихнула, прикрыв нос платком. Щекотка в носу от этого не прекратилась, но она все равно испытала слабое облегчение.
Академик Лебядский, руководивший поиском лекарства, сидел напротив, сложив ладони на столе, и глядя на нее поверх очков. Возле двери застыла его помощница. Ее тело дрожало, как холодец, под тесным белым халатом.
Оба они были всего лишь обычными людьми, и Катаржина злилась от того, что жизнь отца зависела теперь от них.
– Итак, как продвигается лечение? – спросила она, закинув ногу на ногу, отчего в узком разрезе юбки, обнажился край обтянутого чулком бедра.
– Делаем все, что в наших силах, панде Катаржина, – ответил Лебядский.
Взгляд его оставался холодным и профессионально вежливым, но сухие морщинистые руки нервно сжимали автоматическое перо.
Катаржина глубоко вздохнула, чувствуя, как перебивая аромат лекарств, в воздухе плывет кислый запах пота. Иногда, она думала о том, как живут прочие люди – не оборотни, лишенные острого обоняния. Как же они понимают, когда кто-то напуган или возбужден?
– Видно, сил у вас немного, – ответила она. – Отцу не становится лучше.
– Все дело в том, что природа его состояния… не совсем обычна. Нам не приходилось раньше сталкиваться с таким, но мы делаем все возможное, прикладываем все усилия…
– Мне не нужны ваши усилия! – рыкнула Катаржина, перебив его. – Мне надо, чтобы вы исцелили отца.
– Поймите, на исследования нужно время… Наша терапия, поддерживает Главу в стабильном состоянии.
У Катаржины потемнело в глазах, висок ударило резкой болью. Он говорил, что-то еще, но она уже его не слушала.
Отец таял на глазах, а она ничего не могла сделать. Каждое утро она просыпалась со страхом, до удушья, сжимающим горло, и первым делом, спешила узнать пережил ли он еще одну ночь.
Ей казалось, что если его не станет, то не станет и ее, а все Содружество рухнет, как потерявший опору карточный домик.
Катаржина резко встала и выхватила из сумки револьвер, направив его прямо в грудь, прилипшей к стене помощнице академка. Та коротко взвизгнула, схватившись ладонями за то место, где под слоем жира билось трусливое сердце.
– Если вы сейчас же… сейчас же не скажите мне, как спасти отца, то я пристрелю эту глупую курицу, – выдохнула Катаржина, чувствуя, как в воздухе расползается острый запах мочи. – А потом буду каждую неделю отстреливать по одному из ваших бездельников. Последним пристрелю вас, – она покосилась на Лебядского. – И поверьте, в Ведомстве порядка, ни у кого и сомнения не возникнет в том, что это был несчастный случай.
– Панде Катаржина, эта, как вы говорите курица, светило науки! – воскликнул Лебядский, вскакивая с места. – Она руководила проектом по поиску лекарства от земляной лихорадки. Спасла миллионы людей. Без нее лечение Главы встанет.
– Мне все равно! – отчеканила Катаржина. – Найдете новое светило, раз это не светит!
Лебядский судорожно сглотнул, отчего кадык дернулся на его сухом горле.
– Пойдемте, я какое что вам покажу.
Он вышел из-за стола, и двинулся к двери. Полы халата развивались за его спиной подобно плащу. Доктор вылетел из кабинета и Катаржина последовала за ним, оставив помощницу сползать по стене, задыхаясь от пережитого ужаса.
Они прошли в лабораторию, где в стеклянных клетках пищали крысы. Взмахом руки, доктор прогнал склонившихся над столами лаборантов. Впрочем, они и так были готовы броситься врассыпную, едва заметив Катаржину.
– Вся суть болезни вашего отца заключается в крови. Само его тело, вдруг, начало ее отвергать, – заявил доктор, останавливаясь возле клеток. – Мы сделали переливание подопытным крысам. Все особи получают разные комбинации лечения и из них мы выбираем наиболее оптимальные варианты для нас. Это грубо говоря.
Катаржина прикусила щеку изнутри, и ощутила солоноватый привкус во рту. Даже она могла понять, что дело плохо. Большинство крыс, лежали на дне клеток – едва живые на вид. Оглянувшись, она с радостью увидела с полдюжины крысят, радостно возившихся в сухих опилках.
– Кажется, эти чувствуют себя вполне неплохо, – заметила она, подходя ближе.
Она была готова расцеловать их бело-розовые тела.
– Все верно. Мы даем им комбинацию препаратов, полученных при помощи сыворотки из крови вампиров.
– Что?! Вы смеете давать моему отцу кровь вампиров? – она ринулась на него, схватившись за сумочку на дне которой все еще лежал револьвер.
– Успокойтесь, панде Катаржина, кровь вампиров – применяется в медицине уже много веков, как, например, змеиный яд. С ее помощью лечат злокачественные новообразования, болезни иммунной системы и многое другое. Это же проходят в школе, вы должны это знать, – добавил он, считав недоумение, мелькнувшее на ее лице.
– Я знаю! – огрызнулась Катаржина, решив не добавлять, что прогуливала уроки естественных наук, сбегая на свидания. Зато по точным наукам у нее всегда был наивысший бал, – Просто это… как-то мерзко, все равно.
– Препараты, сделанные на основе вампирской крови, помогают поддерживать Главу в стабильном состоянии, но, увы, крови простых вампиров недостаточно, чтобы его исцелить. Тут нужен более сильный материал.
– Если простой крови вам мало, то берите вампирские сердца! – сказала Катаржина, вспомнив, все же, что слышала краем уха на уроках.
Сердце вампира обладало теми же свойствами, что и кровь, но усиленными в сто крат.
– Уже берем, – сообщил Лебядский. – Нам регулярно привозят контейнеры со всего Содружества. Все вампиры, которых казнят, все кто погибает естественным образом – отдают свои сердца нам, чтобы мы искали лекарство от недуга Главы содружества. Но, этого мало.
– Тогда что еще вам надо?!
– Для изготовления лекарства нам нужно сердце истинного вампира. Так мы сможем вылечить вашего отца.
Катаржина нахмурилась, переваривая его слова. Истинными называли врожденных вампиров, тех кто не был обращен, а родился таким. Подобными была вся императорская семья и их приближенные, и все они погибли во время мятежа.
Истинных вампиров не осталось, так все думали, но это лишь значило, что она сделает невозможное и отыщет одного, чтобы спасти отца.
Глава 3
На столе перед Катаржиной лежала стопка донесений. Она перелистала их пальцами, с покрытыми свежим алым лаком, длинными ногтями. В очередной раз пробежала взглядом по выдавленным чернилами строкам, а затем, размахнувшись, скинула всю стопку со стола. Листки мягко спланировали на пол.
Катаржина согнулась, вцепившись руками в волосы. Ее душило изнутри отчаяние. Она сосчитала до десяти, заставив себя успокоиться. Было наивно считать, что запросы в Ведомство популяции, что-то дадут. Если, кто-то из истинных вампиров и выжил после восстания, то вряд ли он стал законопослушным гражданином Содружества, участвовавшим в ежегодной переписи населения, официально трудившимся и платившим налоги.
Она привлекла на поиски и Ведомство порядка в лице Домака, но и тот пока лишь разводил руками, не в силах ничем помочь. При последнем разговоре, Катаржина даже пригрозила в сердцах, что он сильно пожалеет, если провалит это задание, а она сделает все, чтобы он больше не увидел ни жену, ни детей. Это, конечно, был блеф, но Домак ей поверил, и, заикаясь, заверил, что сделает все возможное, чтобы не подвести.
От мрачных раздумий ее отвлек далекий шум вертолетных лопастей.
– И кого это принесло? – мрачно прошептала Катаржина, поднимаясь на ноги. Впрочем, она и так уже знала ответ.
Когда она вышла на улицу, над площадкой, устроенной за домом, уже кружил лаково-черный компактный вертолет.
Глянцевая механическая стрекоза мягко опустилась на бетонное покрытие. Лопасти еще не успели остановиться, а двери уже распахнулись и на площадку ступили блестящие, сшитые из крокодильей кожи, мужские туфли. Следом за ними явился и их обладатель, одетый в длинное кашемировое пальто и костюм в тонкую полоску.
Катаржина даже невольно залюбовалась, что было ей не свойственно. Если у них с Игнатом и было, что-то общее, то только любовь к роскоши и красивым вещам.
Вслед за Игнатом наружу вышел человек, одетый гораздо более просто и по-военному лаконично. По медово-рыжим волосам она еще издалека узнала в нем Феликса Дрозда.
За ними появились еще пара человек из охраны, и личная помощница Игната, панде Зофия, с вытянутым, как у лошади, унылым лицом, и длинными ногами в тонких чулках.
Цокая каблуками по бетону, Катаржина направилась к брату, а тот встретил ее распахнутыми объятиями. Она поцеловала его в щеку, прошептав на ухо:
– Явился, наконец. Все притоны в столице проинспектировал и решил взяться за Элизийские?
– Говорят, что когда у змеи заканчивается яд – она умирает. Если это так, то ты всех нас переживешь, – тихо ответил Игнат.
Они отстранились друг от друга, продолжая широко улыбаться. Со стороны их встреча казалась эталоном воссоединения любящих брата и сестры.
Пока все шли к дому, Дрозд не замолкая болтал о том, какие же тут красивые горы, и какое зеленое море, а как все пахнет и цветет, хотя уже конец осени. Словно деревенский дурачок, впервые выбравшийся из своего захолустья и увидевший, что-то кроме западных болот и ободранных берез.
Охранники ушли в отведенное для них крыло, а Зофия, умная, и чуткая, как породистая лошадь, потерялась, где-то по пути, пока они шли к малой гостиной. Дрозд подобным чувством такта не отличался и уселся на диван рядом с Игнатом. Тому пришлось сказать прямым текстом: