Северина Мар – Сердце истинного вампира (страница 5)
– Феликс, оставь нас ненадолго. Нам с Катаржиной надо переброситься парой слов, по семейному. Сходи на кухню, если хочешь. Скажи Виолетте, чтобы дала пожрать, или вот по саду походи пока.
– А да, конечно, – отозвался ничуть не сконфуженный Дрозд, и вышел, прикрыв за собой двери.
Они остались вдвоем и какое-то время просто сидели, словно принюхивающиеся друг к другу звери.
– Зачем ты его привез? – спросила, наконец, Катаржина.
– Да, просто, чтобы не так скучно было, – пожал плечами Игнат. – Он забавный такой, шебутной человечек. Да, и хоть будет с кем сыграть в бильярд.
– Ты сюда в бильярд играть приехал?
– Не начинай. Как отец?
– Так же. Доктора стабилизировали его состояние. Так что теперь ему стабильно плохо. Меня он узнает через раз. Чаще путает с матерью…
– Ясно, – тяжело вздохнул Игнат. Наверняка, все это он знал и так. – Этого-то я и боялся. Послушай… а ты, то как?
– Со мной все хорошо, – Катаржина пожала плечами.
– Ты зря уехала из столицы. Пора возвращаться назад.
– Не неси ерунды. Я останусь здесь. Я нужна отцу…
Игнат подался вперед. Сел, опираясь руками о колени.
– Да, зачем ты ему нужна? Утку ему и Агнешка поднесет, а вот в столице дела плохи. В ведомствах… начались брожения. Пока я их сдерживаю, но только пока. От народа все, естественно, держится в тайне, но верхушка-то уже все знает. Все ждут пока умрет отец или пока не назовет своего приемника. И, сюрприз, крайне маловероятно, что это будешь ты или я. Даже если он выберет одного из нас, то далеко не факт, что удастся удержать власть и не случится переворот.
– Отец не умрет, – тихо сказала Катаржина. – Я ему не дам.
Она рассказала Игнату о том, что ищет истинного вампира, и, что его сердце поможет им спасти отца.
Игнат бросил на нее долгий и тяжелый взгляд.
– Тебе вроде двадцать два годика. Большая уже девочка, а все веришь в сказки. Может еще поищешь единорогов или драконов? Зачем ограничиваться истинными вампирами? Собери лучше полную коллекцию вымерших существ.
– Ты ничего не понимаешь… – сердито начала Катаржина, но Игнат ее перебил.
– Это ты ничего не понимаешь. Повзрослей. Возвращайся в столицу. Мне нужен союзник. Плети интриги, строй козни, устраняй врагов. Или хотя бы придумай, как вывести деньги, и пересечь границы, в случае чего. В общем, продумай пути отступления. Они нам обоим понадобятся.
Катаржина сжала зубы. Она и не думала, что Игнат поймет. Он никогда не понимал.
Он хотел сказать, что-то еще, но вдруг замер, едва заметно принюхиваясь. Катаржина уже и сама слышала тихие шаги, шаркающих по коридору тапок, чувствовала запах яблок и детского мыла с ромашкой.
В дверь слабо постучали, и к ним заглянула Агнешка.
– Ой, я не помешаю?
– Ну, что ты, солнышко, проходи! – замахал рукой Игнат.
Вскочив с дивана, он порывисто ее обнял, словно мигом забыв, о том, как пять минут назад говорил, что ее доля – подносить утку отцу.
– Я же тебе кое-что привез! – воскликнул Игнат, отстраняясь от покрасневшей Агнешки. – Зофья, иди сюда! – заорал он, высунувшись в коридор. – Ну куда ты опять пропала? Когда нужна никогда нет… – продолжал он бубнить, когда спустя секунду, его помощница зашла в малую гостиную, покачивая бедрами, и неся в руках картонный пакет с изысканными вензелями, которые Катаржина тут же узнала.
Дом Арманд принадлежал династии ювелиров, создававших украшения и, инкрустированные драгоценными камнями, шкатулки, еще при Вечном Императоре и тринадцати темных князьях. Теперь же в кольцах и серьгах из их мастерских ходили жены и дочери элиты Содружества.
Растянув рот в улыбке, так что все тридцать два зуба были видны, Зофья протянула пакет Агнешке. Та схватила его потными ладонями и, едва не уронив, достала несколько бархатных коробочек.
– Ой, Игнат, какая красота! – воскликнула она, по очереди, открывая коробочки и, извлекая из них, кольца, сережки и цепочку с подвеской. – Ну, не надо было, ты что!
– У тебя же было день рожденье, – отмахнулся Игнат. – Прости, что не позвонил, но… я выслал телеграмму!
– Я… я знаю, что у тебя много дел и забот и у Катаржины тоже…
Игнат перевел взгляд на Катаржину, застывшую, словно волк, услышавший щелчок затвора ружья, и тут же все понял.
– Это тебе от нас с Катаржиной, – сказал он. – Вместе выбирали, по каталогу, а потом созвонились и она сказала, что надо взять. В Элизии же нет магазина Дома Арманд.
– Спасибо! – смущенно протянула Агнешка, продолжая крутить в руках украшения.
Наивная курица всему верила.
На самом деле, обычно Катаржина не забывала про ее день рождения и хотя бы из вежливости, что-то ей дарила, но в этот раз она была сама не своя. Едва ли ночью смыкала глаза, все время пребывая в тягостном расположение духа. Она могла думать лишь об отце, о том, что он умирает, пока она не может найти для него лекарство.
И правда, как она могла забыть? Ее все же укололо стыдом. Какое неприятное, незнакомое чувство…
– Я вас тоже поздравляю! – протянула Зофья, которая и не думала уходить, а вместо этого уселась на диван. – Вот, это от меня!
Она достала еще один пакет. В нем оказался тонкий шелковый шарфик. Агнешка обрадовалась ему так, словно никогда ничего подобного не видела.
Катаржина, тем временем, потянулась к, разложенным на журнальном столике, украшениям, чтобы посмотреть, что хотя бы она там выбрала.
Среди девушек было принято носить украшения из серебра. Якобы, это давало призрачную гарантию, что так на них не нападет оборотень или вампир. На деле, кольцо или сережки мало могли им помешать. Максимум они бы оставили на коже нападавшего ожог.
Украшения оказались весьма изящными, похоже, что их сама Зофья и выбирала. Чего, чего, а хорошего вкуса у нее было не отнять. Катаржина смотрела на них со стороны, не пытаясь взять в руки. Ранки от серебра обычно долго заживали, а прикосновение к нему приносило боль.
Ей особенно приглянулось кольцо, украшенное отлитой из серебра нежной ромашкой. Кажется, она видела похожее у Дома Арманд, но только из золота и с розой и даже думала его взять.
Агнешка никогда раньше не носила украшения, вот и радовалась. Ей их просто никто не покупал, а своих денег у нее не было. Не то, что бы отцу было жалко на нее потратить немного средств, просто, как-то так завелось, что она была у них в семье самой младшей. Она выросла, а никто этого так и не заметил. Хотя ей и было уже девятнадцать лет, для всех Агнешка оставалась ребенком, а дети не носят украшения.
– Как вы отпраздновали? – продолжала бессмысленную светскую беседу Зофья.
– Дома, с семьей, – опустив глаза, ответила Агнешка. – Зоя испекла очень вкусный пирог, со свечками!
– Как мило! Я тоже всегда праздную в семейном кругу. Так, как-то лучше. Душевнее!
Катаржина едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Зофья врала, словно дышала!
Ее прошлое день рождение праздновали то ли на даче у одной из ее подруг, то ли на даче ее хахаля. Съехалось пол столицы. Кутили так, что на утро Катаржина проснулась, где-то в кустах без левой туфли, и так и не смогла ее найти.
Пришел Феликс, и, встав в дверях, и, жуя пирог с картошкой, тоже принялся поздравлять, краснеющую Агнешку. У него хотя бы подарка для нее не было.
Все, что-то обсуждали, смеялись. Игнат громко хохотал, развалившись на диване. Приперлась Виолетта и стала зазывать их пить чай. Они вели себя так, словно все было, как всегда, а на втором этаже в своей спальне не уходила медленно жизнь из отца.
Катаржине стало мерзко. Она молча встала и вышла.
Прошла на веранду. Не заботясь о том, что кто-то может ее увидеть, скинула одежду, обернулась волком и прыгнула через перила в сад.
Катаржина неслась по парку, окружавшему дачу, и занимавшему не один гектар. Добравшись до моря, она обернулась в человека и прыгнула со скалы в бушующие волны. Вода была холодной, соленой, неистовой, готовой затянуть на глубину. Простой человек бы долго не выдержал и скоро бы пошел на дно, но оборотни были куда сильней и выносливей.
Она покачивалась на волнах, глядя на далекое белое пятно склепа матери и думала о том, что как же так? Если она ничего не сделает и не придумает, то еще до весны скорее всего, к матери присоединится отец и они вместе будут лежать, укрытые за мраморными стенами.
Выбравшись из воды, Катаржина немного посидела на черной гальке, прижав колени к груди и глядя на зеленые, покачивающиеся волны.
Обернувшись в волка, она понеслась вверх по холму, заросшему соснами и магнолиями.
На половине пути, она замерла, прижалась животом к земле, прислушиваясь к шагам и ловя, несомые ветром знакомые запахи. Впереди по небольшой площадке, выложенной каменными плитами, с мягко журчащим фонтаном по центру, бродили Агнешка и Феликс Дрозд.
– Хорошо, здесь все-таки, красиво, – говорил Феликс, оглядывая кусты, отцветающих роз – алых, желтых и белых, высаженных вокруг.
– Да, мне тоже здесь нравится, – пробормотала Агнешка.
– А воздух-то тут какой! И дышится как будто лучше.
Катаржину они не замечали. Ее серо-бурая шерсть сливалась с деревьями и землей. Она могла их обойти, или выпрыгнуть к ним, чтобы Дрозд охнул, а Агнешка завизжала, но ей стало интересно о чем они будут говорить.
К тому же, хотя Дрозд и был прославленным генералом, и близким приятелем Игната, Катаржина ему не доверяла. Агнешка была совсем одна с ним в зарослях парка. Все, что угодно могло произойти.