Северина Мар – Невесты дракона-императора (страница 61)

— Это все моя вина, — тихо сказал Кир.

— Не корите себя, — брат Сильвий похлопал его по плечу. — Никто не знал, что все так обернется. Знаете, служители постоянно странствуют по Лунному острову, уходят в лес порой на целые месяца. Я сам так не раз делал и один и с другими братьями и сестрами, а то ведь если сидеть все время в Ониксовом дворце, то с ума можно сойти. И ни разу ни с кем такого не бывало. Уж самое большее — кто-то мог утонуть или свалиться со скалы. Так, что никто не мог знать, что такое произойдет. Здесь нет ничьей вины, кроме, конечно, тех девушек, которые ополоумели от любви к его величеству. Так, что вы не виноваты ни в чем.

— Всегда, кто-то виноват. Всегда, кто-то должен понести ответственность.

— Но с чего вы взяли, что это именно вы, генерал? Вы всего лишь глас его величества. Все, что от вас требуется — это доносить его волю до Совета. Не берите на себя большего.

— Я не должен был позволить это… Мне следовало отговорить дракона-императора.

— Никто не может управлять его величеством. Не тешьте себя иллюзиями, генерал. Он дракон, и он стихия, а мы только пыль, у его ног.

— Но, что если это не так? — тихо прошептал Кир.

Брат Сильвий странно на него покосился.

— Что-то у меня уши заложило. Совсем вас не расслышал, генерал, — сказал он.

Мимо них, путаясь в одеяниях, пронесся брат Коинт. Ухватившись за ствол дерева, он согнулся и его обильно вырвало. День стоял жаркий, и над поляной витал характерный аромат.

— Ох, как же так! — воскликнул брат Сильвий, и достав из рукава бутылек, поспешил к нему.

Проходя мимо Кира, он мимолетно сжал его плечо, и нагнувшись к его уху отчетливо прошептал:

— Возьмите себя в руки, генерал.

Кир вздрогнул. Это было совсем не похоже на брата Сильвия, но тот был прав. Он вел себя не, как генерал, прошедший ни одну кровопролитную битву, и видевший картины, что были еще хуже (хотя, казалось, бы куда уж хуже), а как шестнадцатилетний мальчишка, стоящий в шатре в окружении, изрубленных тел. Напуганный, жалкий и беспомощный.

Он нарушил главный закон Визерийской Империи — позволил себе вслух усомниться в драконе-императоре. Если бы брат Сильвий повел себя по другому, то Кира уже ждала бы казнь.

Он сжал кулаки и приказал себе собраться. В это мгновение, перстень на его пальце обдало теплом. Пришло ментальное послание от Елены.

Выслушав его, он нахмурился и, поднявшись с валуна, подошел к брату Сильвию. Тот все еще стоял возле брата Коинта, нюхавшего соли из бутылька.

— Я получил послание от княжны Елены, — сказал Кир. — Княжна Лидия пришла в себя и сообщила, что есть еще две девушки, которым нужна помощь. Одна из них княжна Мира, похоже, что она серьезна ранена. С ней невеста, обладающая даром целителя — госпожа Лилиана.

Брат Сильвий пораженно уставился на него, а брат Коинт охнул и выронил бутылек.

Кир мог взять с собой на Арайе еще одного человека, усадив его в седло перед собой. Брат Коинт требовал, что это должен быть он, но брат Сильвий его урезонил. В итоге, Кир отправился к озеру возле пещеры вместе с целительницей, а брат Коинт должен был сопровождать группу служителей, отправившихся ферхом в том же направлении вместе с повозкой.

Нужное место они нашли весьма быстро. Кир помог целительнице, спуститься со спины Арайа.

— Ох, это было волнительно, — заметила та. — У вас сильные руки, генерал, и твердая грудь.

Кир оставил это замечание без внимания.

Он видел, как до этого, эта женщина без устали сражалась за ускользающие жизни, отравленных девушек. В отличие от брата Коинта и брата Сильвия, она не выглядела ни бледной, ни потерянной, а была собранна и сосредоточенна.

Кир давно заметил, что целители мыслили совсем иначе, чем другие люди и словно не обращали внимания ни на смерть, ни на страдания, с которыми сталкивались каждый день. Возможно, это был их единственный способ не сойти с ума от все той боли, которая их окружала. Ч и т а й на К н и г о е д. н е т

У входа в пещеру их уже ждала госпожа Лилиана. Хотя она и выглядела истощенной, а под ее прекрасными темными глазами, залегли густые тени, она прямо держала спину, и степенно поклонилась, когда они подошли к ней, а затем, повела целительницу в пещеру, на ходу объясняя, как обстоят дела:

— Ей стало хуже, и мне пришлось погрузить ее в сон, мне еще удается поддерживать жизнь в ней.

В пещеру едва попадал слабеющий солнечный свет. Лжекняжна Мира лежала прямо на земле, мертвенно бледная с запекшейся коркой на губах и окровавленной алой повязкой, обхватывающей ее живот.

Целительница тут же опустилась возле нее на колени.

— Очень неплохо, — оценила она. — Вы большая молодец, что со всем этим справились. У вас блестящий дар, жаль только, что вы толком не обучены.

Госпожа Лилиана сидела возле целительницы, помогая ей проводить осмотр, пока та ее не прогнала:

— Идите, моя милая, отдохните. Я тут сама справлюсь. Вы едва стоите на ногах, почти всю вас выпили.

Кир стоял у входа в пещеру, повернувшись спиной, чтобы ненароком не опорочить целомудрие лжекняжны и не увидеть того, на что ему не следовало смотреть. Сперва он опасался, что та может напасть на них, но она была без сознания и скорее мертва, чем жива и он быстро успокоился.

Госпожа Лилиана, пошатываясь подошла к нему.

— Пойдемте, госпожа. Вы, должно быть, голодны. Я прихватил с собой немного хлеба, сыра и ветчины, — сказал он ей.

Глаза девушки загорелись, и она с готовностью ухватилась за поданную им руку.

Они вышли к озеру и, сняв плащ, Кир постелил его на траву и усадил на него госпожу Лилиану. Та очень смущалась, но все же села и, набросилась на яства, которые он ей предложил с таким голодом, словно несколько дней до того нормально не ела. Скорей всего так оно и было.

Кир помнил, какой сиятельной, и обворожительной эта девушка выглядела на балу, когда шла по алому ковру к дракону-императору, мимо восхищенных вельмож.

Теперь ее было не узнать. Длинные прекрасные волосы свалялись и давно не знали мытья, платье изорвалось до лохмотьев, нежная кожа была вся в грязи, синяках и ссадинах. Но хуже всего были глаза.

Ее взгляд стал тяжелым и глубоким, как у древней старухи. Когда-то то же случилось с Еленой, и с ним самим.

— Простите, кажется, я одна все съела, — смущенно сказала госпожа Лилиана, закончив трапезу. — Не знаю, что на меня нашло.

— Все в порядке, для вас я все и принес. К тому же у меня есть еще, — девушка с благодарностью посмотрела на него и он продолжил. — Госпожа Лилиана, я должен буду вернуться до заката к дракону-императору. Вскоре сюда прибудет помощь во главе с братом Коинтом. Вы можете остаться дожидаться их и тогда вы покинете Отбор, или отправиться вместе со мной на рухе и продолжить свое участие. Что вы выбираете?

Отвернувшись от него, госпожа Лилиана посмотрела вдаль, на ломавшие кромку небес верхушки скал. Еще недавно, ответ на этот вопрос был бы очевиден и любая невеста предпочла бы второй путь, но нечто неуловимо поменялось.

— Я остаюсь, — тихо сказала она.

— Я понимаю, ваш выбор, и сохраню этот разговор между нами, — Кир кивнул. — Пока у нас еще есть время, расскажите мне, что произошло с вами за эти дни?

Солнце неумолимо клонилось на запад. Они обе устали и почти ничего не ели за весь день, но силы им давали мысли о том, что осталось совсем немного. Еще чуть-чуть и все закончится.

Агата пересела на Виссу, чтобы дать Фифи немного отдохнуть. Магда так и ехала на Тии, а Эри бежала за ними следом.

Лес окончательно отступил и они следовали по заросшей дикими травами пустоши. Странно, но деревья не желали расти на этой земле. Впереди тянулись скалы, закрывавшие Лунный остров с севера.

Раздался пронзительный птичий крик, на мгновение над ними проскользнула темная тень руха.

— Как думаешь, это Айрин? — спросила Магда.

— Нет, мне кажется, эта была черной. Хотя отсюда и не разглядеть.

Фернали бежали все быстрее. Тучи сгущались, поднялся ветер. Над ними все ниже нависали скалы.

— Эта она! — закричала Магда, ткнув пальцем в невысокую, острую и узкую скалу, выраставшую из недр земли, чуть поодаль от всех прочих.

Агата прищурилась, разглядывая вырубленный прямо в камне прекрасный дворец, показавшийся из-за скалы. Последние лучи падавшего солнца роняли золотые блики на кружево галерей и переходов, тонкие линии колонн, поддерживавших террасы, и округлые купола башен.

Подъехав ближе они увидели огромный и темный провал, уходивший вниз под толщу земли. Впереди собрались служители в сияющих белизной одеждах. На растерянных на земле покрывалах и львиных шкурах в ворохе подушек сидели четыре девушки.

Желтизна слегка спала с лица лица Елены, как и уродующие ее отеки, но она все еще выглядела слабой и едва живой. Рядом сидела Лидия, с перемотанными окровавленными повязками ступнями. Пинна прижала колени к груди и чуть покачивалась из стороны в сторону. Ее губы едва заметно шевелились, будто она все время говорила сама с собой.

Единственной, кто выглядел более менее нормально, была Исора. Хотя платье ее и изорвалось, а сама она стала еще худее, как и все они, она не была ни раненной, ни больной, ни близкой к безумию.

Когда Агата увидела ее, у нее сжало сердце от чувства вины. За все это время она почти не вспоминала об Исоре и не думала о том, жива ли та. Агате стало совестно от того, какой эгоистичной подругой она оказалась.