Севада Асликян – Где волки носят маски (страница 4)
– Никто ничего не слышал?
Молчание. Лица напряжённые, бледные, глаза избегают его. Что бы это ни было, оно не позволило Гарену добудиться остальных. Казалось, сама тьма встала на его пути.
В этот миг Саливан почувствовал, как чья-то рука вцепилась в его ладонь. Сжала пальцы крепко, до боли. Посмотрел вниз – рука Моралин. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, не мигая, словно хотела убедиться, что он не исчезнет.
Саливан не отдёрнул руку. Лишь твёрже сжал шпагу в другой.
– Никто не спит этой ночью, – произнёс он низким голосом. – Мы упакуем тело и возьмём с собой. В столице будет ясно, что с ним делать.
Подчинённые молча кивнули. Одни принялись сооружать носилки, другие развязывали тюки, чтобы накрыть тело плащами. Всё делалось быстро, без разговоров.
Так продолжалось до тех пор, пока над лесом не появилась первая бледная полоска рассвета. Когда солнце окрасило верхушки деревьев, всё было собрано. Гарена накрыли тканью и закрепили на носилках между лошадьми.
Саливан с каменным лицом бросил последний взгляд на лагерь, где ещё недавно горел костёр.
– В путь, – сказал сухо, без тени эмоций.
Отряд двинулся дальше. Дорога тянулась серым полотном, колыхаясь в утреннем тумане. Лошади шагали ровно, почти без звука, лишь изредка роняя короткое фырканье. Никто не говорил. Все ещё оставались потрясены ночными событиями.
Саливан ехал чуть впереди, мрачный, с опущенной головой. Его мысли блуждали – о Гарене, о том, что он видел ночью. Силуэты, глаза. Он слишком хорошо помнил их, но позволял себе думать о них только как о наваждении. Если начнёшь верить – уже проиграл.
И вдруг тишину прорезал слабый, хрупкий голос.
– Ты ведь тоже видел их… – Моралин говорила едва слышно, но в мёртвой тишине каждое её слово падало тяжёлым камнем. – Силуэты. И… глаза.
Стражники, усталые и измученные, подняли головы, глядя то на неё, то на Саливана.
Он вздрогнул, будто проснувшись от мыслей.
– Это лишь воображение ночи. Игра теней. Там был человек. Его мы не поймали.
Караульные переглянулись. Кто-то отвёл взгляд, кто-то, напротив, продолжал всматриваться в Саливана, ища подтверждения или хотя бы искру сомнения. Но он больше ничего не добавил.
Моралин тоже не ответила. Опустив голову, она прятала глаза в тени плаща.
И все вновь замолчали, продолжая путь.
Вторая ночь.
На сей раз лагерь расположили иначе: палатки поставили ближе друг к другу, костёр развели в центре, и все держались кучнее. Никто не хотел, чтобы тьма снова разделила их, как прошлой ночью. Решили, что каждый час отдыхает только один, а остальные бодрствуют вместе, сидя у огня, со шпагами и копьями под рукой.
Саливан расположился чуть в стороне, пристально вглядываясь в языки пламени. К нему подошла Моралин. Её шаги были тихие, почти неслышные, и лишь когда она села рядом, он слегка повернул голову.
– Что будет завтра? – её голос звучал тихо, едва слышно.
– Завтра к полудню мы будем в столице. Там стены, стража, люди. Там ты будешь в безопасности.
Моралин нахмурилась, в глазах мелькнула тень —от его слов ей явно стало только хуже.
– Нет… там я не буду в безопасности, – она посмотрела на костёр, и пламя отразилось в её глазах красным светом. – Она… оно… преследует меня. Оно идёт за мной.
Саливан наклонил голову, всматриваясь в её лицо. Его голос стал жёстче, но оставался спокойным:
– У этого «монстра» тоже есть предел. Столица не пустит его за стены.
Моралин медленно повернулась к нему.
– Ты веришь в стены? – спросила она так тихо, почти шёпотом. – А если стены – тоже лишь иллюзия?
К полудню дорога вывела их к высоким воротам Лавандера. Каменные башни возвышались над путниками, створы украшали гербы и кованые узоры. На солнце город казался живым существом: гул голосов, звон кузниц, крики торговцев, запах хлеба и дыма – всё сливалось в единый шум.
Когда ворота медленно распахнулись, отряд вошёл внутрь. Толпа расступалась перед стражниками. Горожане были заняты своими делами: женщины несли корзины с овощами, дети с криками бегали меж торговых рядов, ремесленники зазывали покупателей.
Моралин придвинулась ближе к Саливану. Её взгляд скользил по величественным зданиям, по лицам в толпе, по бесконечному движению на улицах. В этих глазах впервые мелькнул восторг.
Наконец они добрались до королевского замка. Громадные ворота из чёрного дуба возвышались над ними, и караул почтительно отступил в сторону, узнав Саливана.
– Ждите здесь, – твёрдо приказал он сопровождающим.
Моралин шагнула ближе, собираясь войти вместе с ним. В её взгляде горело отчаянное желание не отпускать его. Но он тихо добавил:
– Здесь ты в безопасности. Под стенами замка. Я скоро вернусь.
Девушка сжала губы, но послушно осталась с остальными.
Саливан пересёк замковый двор. Камень под ногами отдавал гулким эхом, и всё в этом месте напоминало о силе и власти. Вскоре он вошёл в тронный зал.
На возвышении, под тяжёлыми сводами, сидел король Кадвей. Его взгляд был неподвижен и тяжёл, как сама власть.
Саливан склонил голову и коротко изложил всё: смерть Томаса, ночные тени, гибель Гарена, дорогу до столицы.
Король слушал внимательно, но его лицо оставалось неподвижным – ни удивления, ни сомнения. Когда рассказ закончился, он откинулся на спинку трона и произнёс твёрдо:
– Этим займётся другой. Твои руки нужны мне здесь.
Саливан приподнял бровь.
– Другой?
– Да, – Кадвей чуть наклонился вперёд. – В столице ходят слухи о некой организации. Тайной. Если это правда, она может быть куда опаснее одной деревенской трагедии. Ты должен выйти на их след.
Саливан молчал, обдумывая услышанное.
– А девушка? – наконец спросил он. – Что будет с ней?
Король не колебался ни секунды:
– Она взрослая женщина. Сама о себе позаботится.
Слова прозвучали холодно, с той уверенностью, что не допускает возражений.
Саливан вышел из зала и вернулся к тому месту, где оставил Моралин. Девушка сидела на скамье у стены, окружённая стражниками, но выглядела так, словно находилась одна посреди чужого, огромного города.
Детектив остановился на миг, глядя на неё. В груди кольнуло – может, жалость, а может, ответственность. Но долг был выше.
Сделав шаг ближе, он сказал:
– Сейчас я найду для тебя дом. Уютный, в надёжном квартале. Заплачу за три месяца вперёд. Этого хватит, чтобы ты встала на ноги.
Моралин подняла на него глаза. В её взгляде отразился ужас.
– Не бросай меня… – её голос дрогнул, и в этой дрожи было что-то слишком живое. – Прошу тебя, Саливан. Если ты уйдёшь, всё вернётся. Оно придёт за мной. Я не выдержу… я не смогу одна.
Слова звучали трогательно, почти по-детски беззащитно. Она говорила искренне, цепляясь за него как за единственное, что удерживает её от бездны.
Детектив выдохнул и отвёл взгляд.
– У меня нет выбора.
И он сделал так, как сказал. Нашёл дом в тихом квартале неподалёку от рынка. Маленький, скромный, но крепкий. Заплатил хозяину за три месяца вперёд, оставив золотые монеты на столе.
– Здесь ты будешь в безопасности, – сказал он, глядя на Моралин.
Она стояла у двери, и слёзы катились по её щекам. Плечи дрожали, в каждом её вдохе звучало безмолвное обвинение.
Саливан задержался лишь на секунду, не дольше. Развернулся и ушёл.
Вечером он вернулся домой. В доме было тихо, как всегда, но едва он открыл дверь – навстречу выскочил его пёс – крепкий и преданный Райан. Пёс замахал хвостом так, что весь коридор ожил, и тут же ткнулся мокрым носом в руку хозяина, облизывая её жадно, будто хотел стереть с него всю усталость дороги и боль прошедших дней.