Севада Асликян – Где волки носят маски (страница 6)

Стражники замерли. Один судорожно сжал рукоять меча.

– Святой боже…

И в тот миг она рванулась.

Она двигалась не так, как человек. Одним рывком сократила расстояние, будто ночь сама вынесла её вперёд. Факелы взвились, огонь на миг выхватил из темноты её когтистую руку. Лезвие, тёмное и острое, рассекло воздух и вонзилось в грудь одного из стражников.

Он даже не успел закричать. Лишь глаза расширились, рот приоткрылся – и тишина. Его тело беззвучно осело на землю.

Второй закричал, отступая:

– Беги! – выкрикнул он, хотя сам не знал, кому это сказал. Он бросился к воротам, не оглядываясь. Факел выскользнул из рук и потух, оставив лес в кромешной тьме.

Позади раздался странный звук. Ни крик, ни рычание, ни шорох – а всё вместе, словно сама ночь издала голос. Он не обернулся. Не мог.

Вскоре показались стены Лавандера. Он добежал до ворот, крича:

– Откройте! Откройте! Чудовище! Оно там!

Ворота распахнулись, и стражника втянули внутрь. Он задыхался, слова сбивались, факелы вокруг освещали его бледное лицо и пустые глаза.

А снаружи, за его спиной, из лесной тьмы тихо вышла она.

Двигалась неторопливо, будто знала: никто не осмелится остановить её. Тени стен за воротами создавали тёмный фон, и в этом сумраке её присутствие осталось незамеченным.

Лавандер, переполненный жизнью, даже не подозревал, что в эту ночь вместе с одним из его стражников в город проникло и нечто иное.

Стук в дверь прозвучал резко, вырвав Саливана из сна. Он приподнялся, с трудом протёр глаза. Ночь была тяжёлой, и даже сны давили, как камни.

Дверь приоткрылась. На пороге стояла Моралин, кутаясь в плащ. Её голос дрожал, но она старалась говорить ровно:

– Саливан… стражники пришли. Они хотят видеть тебя.

Он сразу сел на кровати, натянул сапоги, накинул плащ. Одним движением поправил ремень с оружием. Прежде чем выйти, нагнулся и провёл рукой по голове Райана. Пёс тихо тявкнул и ткнулся в ладонь, словно понимая состояние хозяина.

Саливан коротко выдохнул и направился к двери, где его уже ждали трое стражников. Их лица были напряжены, плащи запятнаны после ночного обхода, а глаза красные от усталости.

Один из них, что постарше, бросил взгляд на Моралин, стоящую у лестницы. Потом, чуть помедлив, кивнул Саливану:

– Господин… лучше выйдем. Снаружи.

Саливан посмотрел на Моралин. Девушка не произнесла ни слова, но её глаза цепко следили за каждым движением. Он коротко кивнул ей, давая понять, что всё под контролем, и шагнул за стражниками на улицу.

Ночь ещё не ушла окончательно: в воздухе висел холод, и фонари едва пробивали серый туман.

Стражники собрались тесным кругом. Старший заговорил хриплым голосом:

– Минувшей ночью за стенами… погиб один из наших. Мы слышали крики женщины, пошли помочь, но… нашли лишь смерть. Второй стражник выжил, но клянётся, что видел… нечто. Красные глаза. Тень.

Он осёкся, потом добавил:

– Король уже знает. Он считает, что это может быть связано с той самой организацией, о которой ходят слухи. Говорит, что теперь это дело твоё.

Детектив нахмурился, задержав взгляд в тумане, словно там ещё блуждали те самые глаза.

Организация? Нет. Это было иное. Но мысль, что теперь ответственность ложится на него, принесла странное чувство облегчения.

– Понятно, – коротко произнёс он, сжимая пальцы в кулак.

Вернувшись в дом, мужчина плотно прикрыл дверь, и тишина снова наполнила комнату. Райан поднял голову, но, почувствовав напряжение хозяина, улёгся обратно.

Саливан зажёг свечу и достал сигару. Огонёк вспыхнул в пальцах, комната наполнилась густым, горьковатым дымом. Он сел за стол, уставился в пламя свечи и затянулся. В его взгляде была напряжённая тишина охотника, который знает: зверь уже близко, но где именно – ещё не ясно.

Тихие шаги – и рядом опустилась Моралин. Она села почти неслышно, будто боялась нарушить ход его мыслей. Несколько секунд молчала, только глаза – большие, влажные – уставились в него.

– Что случилось? – её голос был мягким, но в нём дрожал испуг.

Саливан не сразу ответил. Затянулся, выпустил облако дыма и лишь потом произнёс:

– Ещё один стражник мёртв. За стенами. Говорят – женщина звала на помощь, а когда пошли на зов, нашли лишь смерть. Король связывает это с той самой организацией.

Моралин слегка наклонила голову, и её волосы скользнули по плечу.

– А ты? – спросила она тихо. – Веришь, что это была организация?

Саливан усмехнулся криво, без радости.

– Нет. Это было нечто другое. Но людям проще верить в заговор, чем в то, что не имеет лица.

Девушка замолчала, обдумывая его слова. Потом её голос прозвучал мягче, теплее, почти заботливо:

– Даже когда другие не видят, ты видишь. Но разве это не проклятие?

Он резко посмотрел на неё.

– Проклятие?

– Ты несёшь всё это на себе, – продолжила она, глядя прямо в его глаза. – Все смерти. Всю вину. Даже ту, что не твоя. Ты не спасаешь всех, и это разрывает тебя. Но скажи, кто назначил тебя спасителем? Кто сказал, что именно ты обязан платить эту цену?

Саливан сжал зубы. В голове вспыхнул образ Мериэн и её слова: «Ты не спас моих детей». Он отвёл взгляд и снова затянулся.

– Кто-то должен.

Моралин наклонилась ближе. В её голосе мелькнула странная смесь нежности и вызова:

– Но если ты живёшь только ради того, чтобы спасать других… значит ли это, что ты сам разучился жить?

Слова повисли в воздухе. Саливан молчал. В груди сжималось что-то давно забытое, словно она вытаскивала наружу его собственные мысли, от которых он прятался.

– Скажи, Саливан, – прошептала она, – кто спасёт тебя?

Он резко встал, пытаясь стряхнуть эти слова, словно яд. Подошёл к окну и выпустил дым наружу. Но в отражении стекла он видел её лицо – печальное, искреннее, с лёгкой улыбкой сквозь слёзы.

И на миг ему показалось, что она действительно говорит правду.

Тело стражника лежало у подножия стены, накрытое плащом. Саливан присел на корточки и откинул ткань. Раны были грубые, резаные, будто в него вонзали клинок несколько раз подряд. Кровь успела почернеть, пропитав землю.

Он долго смотрел, глаза оставались неподвижными. Лишь внутри медленно нарастало ощущение – не просто утраты, но и пустоты.

Саливан поднял голову.

– Кто пришёл за ним?

Стражники переглянулись. Тишина. Наконец один из них, молодой, кашлянул и тихо сказал:

– Никто… У него есть жена и дети. Но никто не пришёл.

Саливан выпрямился, посмотрел на их лица. Ветер холодно трепал края его плаща.

– Значит, вот так он жил, – произнёс он глухо. – Так прожил жизнь, что даже смерть не собрала вокруг никого.

Эти слова зазвенели в воздухе, как холодное железо. И вдруг, в глубине сознания, мелькнула мысль – резкая, как удар: а если я умру, придёт ли кто-нибудь?

Образ Райана, ждущего дома. Образ женщины в слезах, обвиняющей его во сне. И пустота, которая может быть единственным свидетелем.

Мысль сжала сердце и исчезла, но оставила горечь.

Саливан двигался по месту убийства медленно, с привычной сосредоточенностью. Сапоги оставляли следы во влажной земле, а взгляд скользил по каждому клочку травы, по каждой царапине на камнях. Он останавливался, приседал, поднимал факел выше, всматриваясь в тьму леса.