Севада Асликян – Где волки носят маски (страница 7)

Но земля молчала. Ни единого отпечатка, кроме следов самих стражников. Ни клочка ткани, ни капли крови, которая могла бы принадлежать убийце. Даже ночной воздух казался стерильным, будто само место стерло за собой следы.

Стража стояла поодаль, перешёптываясь. Лица бледные, в глазах застывший страх. Саливан слышал каждое слово, но не комментировал. Он чувствовал их нетерпение, желание скорее уйти отсюда.

– Здесь пусто, – сказал он наконец, поднимаясь. – Слишком пусто. Словно кто-то заранее знал, что мы будем искать.

И в этот момент к воротам подбежал гонец. Перехватывая дыхание, выпалил:

– Господин! Весть от короля. Он требует, чтобы дело было решено быстро. Город должен оставаться спокойным. Никаких слухов и паники.

Саливан посмотрел на тело, затем на пустую землю вокруг. В глазах мелькнуло что-то тяжёлое – понимание того, что правда не лежит на поверхности.

– Быстро… – повторил он глухо. – Король всегда торопится. Но у смерти свои законы.

Он отвернулся, понимая, что ничего не найдёт здесь больше.

Вечер застал его вымотанным до предела. Тело ломило от усталости, мысли путались, но он всё равно держался прямо, возвращаясь домой через узкие улочки Лавандера. Город шумел где-то вдали – голоса торговцев, звон молотов, детский смех, – а здесь, ближе к окраинам, улицы были пусты и темны.

Он шёл, глядя по сторонам, когда вдруг ощутил – дыхание рядом. Нет, не дыхание… шёпот. Будто кто-то склонялся к самому уху и неразборчиво произносил какие-то слова. Он резко обернулся – и увидел лишь тьму.

Саливан прижал ладонь к рукояти шпаги и двинулся дальше. Шёпот исчез, но теперь стены казались иными: по их поверхности скользили тени. Узкие, вытянутые, похожие на волчьи силуэты. Они на миг оживали и тут же таяли, словно дразнили его.

Он остановился, выхватил шпагу. Металл блеснул в свете фонаря.

– Покажись, – произнёс он глухо, и собственный голос отозвался эхом.

Взгляд метался по переулкам, углам, крышам домов. И вдруг он заметил.

Издалека, из узкого переулка, две точки – ярко-красные, как угли в печи. Глаза. Они горели в темноте, неподвижные, словно ждали его.

Внутри всё сжалось, но он не отступил.

«Ты не уйдёшь», – сказал он себе.

Стиснув зубы, Саливан шагнул вперёд, держа шпагу наготове. Красные глаза растворились так внезапно, будто их и не было. Воздух вокруг стал холоднее, каждый вдох отдавался во рту металлическим привкусом.

Он остановился, вглядываясь в тьму. И тогда заметил фигуру.

В дальнем углу переулка, в полутьме, стоял мужчина. Свет редкого фонаря падал косо, вырывая лишь часть силуэта: плечо, руку, край лица. Остальное скрывалось в глубокой тени, так что невозможно было понять, кто он и что делает.

Саливан шагнул ближе. Тишина становилась вязкой. Он видел теперь отчётливее: мужчина стоял прямо у края, а за ним зияла пропасть – огромная, чёрная, казалось, весь переулок внезапно обрывался в бездну, которой не должно было быть в городе.

Саливан замер.

Тень колыхнулась, и мужчина резко обернулся. Его лицо было мокрым от слёз, глаза воспалены и полны отчаяния. Он дышал тяжело, срываясь, словно каждое слово рвалось из глубины.

– Не подходи! – хрипло выкрикнул он. – Я не хочу больше жить.

Саливан остановился в нескольких шагах. Его ладонь всё ещё лежала на рукояти шпаги, но теперь он отпустил её и поднял руку ладонью вверх – жест спокойствия.

– Почему? – тихо спросил он. – Что с тобой, друг?

Мужчина горько усмехнулся, но эта усмешка тут же сломалась в очередном рыдании.

– Что со мной? Я пустота, вот что! Всю жизнь я только и делал, что работал, таскал камни, строил дома для других… А когда у меня ничего не осталось, когда силы кончились – всем оказалось плевать! Жена ушла, нашла богатого. Дети… дети зовут его отцом! – его голос сорвался на крик, и он прижал ладонь к лицу. – У меня нет никого. Ни семьи, ни будущего. Каждое утро я просыпаюсь, и всё повторяется: голод, холод, одиночество. И я думаю: зачем? Зачем ещё один день, если он такой же пустой?

Саливан шагнул ближе. Его лицо оставалось спокойным, но глаза были жёсткими, пронзительными.

– Ты правда думаешь, что твоё дыхание ничего не значит?

– А что оно значит?! – выкрикнул мужчина. – Никто меня не ждёт! Никому не нужен мой голос, мои руки, моё сердце. Если я уйду, мир даже не заметит.

Саливан смотрел на него пристально, продолжая говорить твёрдо, но без жестокости:

– Ошибаешься. Мир замечает всё. Ты – не камень на дороге, который можно обойти. Ты человек. Ты жив. А это значит, что твоя жизнь уже важна.

Мужчина мотнул головой, словно хотел отогнать эти слова.

– Важна? Кому? Когда я лежу голодный, когда никто не заглядывает в мой дом? Когда я работаю, а всё, что получаю, – лишь усталость? Я кричу, а никто не слышит. Если я сорвусь вниз, будет хоть один, кто заплачет?

Саливан замолчал. Его взгляд на миг потемнел. Перед внутренним взором мелькнуло лицо Мериэн, её слова: «Ты не спас моих детей». Губы сжались, но он заговорил снова, теперь тише, медленнее:

– Я каждую ночь вижу их. Тех, кого не успел спасти. Их лица, их крики. Я тоже думаю: если бы меня не было, может, они жили бы. И знаешь, что это значит? Что я тоже спрашиваю себя: кому я нужен? – он сделал шаг ближе. – Но если я уйду, я точно не спасу никого. А если останусь – хоть один человек будет жить. Хоть один ребёнок снова увидит рассвет.

Мужчина всхлипнул и опустил взгляд в пропасть.

– Я не такой, как ты. Ты сильный. А я… я пустой.

– Нет, – сказал Саливан резко, с той сталью в голосе, что будит даже мёртвых. – Ты живой. И это уже больше, чем ничего. Сильный – не тот, кто никогда не падает. Сильный – тот, кто встаёт, когда все кричат, что смысла нет.

Мужчина дрожал, пальцы его всё ещё цеплялись за камень у края.

– Но боль… она не кончается.

Саливан протянул ему руку.

– Она никогда не кончается. Но с каждым днём ты учишься дышать вместе с ней. Это и есть жизнь. Она не про счастье без конца, а про то, чтобы не предавать себя. Чтобы не позволять тьме решать за тебя, что всё кончено.

Мужчина посмотрел на него сквозь слёзы. Плечи поникли, дыхание стало тише. Он медленно вытянул руку – дрожащую, слабую – и вложил её в ладонь Саливана.

Тот крепко сжал её и рывком оттащил его от края. Мужчина упал на колени, закрыл лицо руками и разрыдался.

Саливан стоял рядом, тяжело дыша. Его голос был низким, но мягким:

– Запомни. Пока ты дышишь – у тебя есть шанс. А если шагнёшь вниз – отдашь его тому, кто никогда не жил. Не обесценивай то, что другим недоступно.

Саливан тихо вошёл в дом. В комнате царила мягкая тишина. Моралин спала на постели, свернувшись калачиком, её дыхание было ровным, почти детским. Рядом, у её ног, раскинулся Райан – тёплый клубок верности и спокойствия. Пёс поднял голову, посмотрел на хозяина и снова опустил морду, будто понимая: сейчас лучше не тревожить.

Саливан зажёг свечу, достал сигару и прикурил. Горький дым наполнил комнату, смешался с запахом воска и тихим шорохом ночи за окном. Он начал медленно ходить из угла в угол, тяжело ступая по полу, как человек, от которого бегут собственные мысли, но догнать их невозможно.

В голове звучали голоса: крики погибших стражников, плач жителя у обрыва, обвиняющий взгляд Мериэн из сна. Всё это накладывалось друг на друга, превращаясь в хаос, в тихий хор тех, кого он не сумел спасти.

«Я говорю людям, что жизнь ценна. Но я сам?»

Он остановился у окна, выпустил дым в темноту. На миг показалось, что улица в ответ шепчет что-то невнятное, что ночь смеётся.

«Я убеждаю других держаться. Убеждаю их, что смерть – это предательство. Но разве я сам живу? Или просто делаю вид? Притворяюсь, что у меня есть цель, что всё это – долг, служба, расследования – что это и есть жизнь?»

Он снова зашагал по комнате, затягиваясь глубже, будто хотел задушить пустоту дымом.

«Жизнь – это дыхание, любовь, огонь в груди. А во мне что? Только привычка вставать по утрам и снова тянуть этот камень, как проклятый. Не я ли тот, кто уже умер, но ещё ходит по земле?»

В груди стало тяжело, но он не позволил себе остановиться. Он всегда был таким – не позволял себе слабости.

Саливан бросил окурок в глиняную чашу. Взглянул на Моралин и Райана. Они спали. Они живы.

И это – единственное, что пока удерживало его от ответа на собственный вопрос.

Утро встретило Саливана серым светом. Холодный туман обволакивал город, и шаги по мостовой отдавались глухо, будто весь Лавандер затаил дыхание. Король требовал результата, требовал ответа – и потому Саливан снова направился туда, где холоднее всего: в морг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.