Серж Винтеркей – Ревизор: Возвращение в СССР 6 [СИ] (страница 37)
Я представил себе картину, как какой-то залётный водила останавливается, вылазит из кабины, озираясь по сторонам, выковыривает люк из дорожного полотна, закидывает его в кузов своего грузовика и едет дальше.
— Да нет! — отмахнулся я. — Средь бела дня никто не станет этим заниматься, а по ночам у нас город вымирает, никто по улицам не ездит, кроме милиции. Нет… Это кто-то местный творит. Под покровом ночи, скрытно. И тащит этот тяжеленный люк куда-то недалеко, а то попасться можно. И сдавать в пункт приемки слишком опасно — наверняка туда милиция как к себе домой заходит, едва что-то пропадет. Вряд ли рискнет приемщик из-за такой мелочи работу потерять, да под уголовное дело попасть… Так что для себя берут. Вопрос: для чего? Что из люков можно сделать?
— Дороги. Дорожки, — вдруг заявила Изольда как о самом собой разумеющемся. — То ли слышала… То ли видела… Не вспомню сейчас, — пояснила она, увидев наши с Ириной Викторовной вопросительные взгляды.
— Вспоминайте! Изольда Марковна, — воскликнул я. — Дорожки! Это ж кто до такого додумался?
— Точно! Вспомнила! — обрадованно воскликнула Изольда. — На Украине Западной гостила. У них там мостовая выложена была валунами какими-то, и люки эти кругом!.. Много…
Тьфу ты! Я думал, она здесь у кого-то видела дорожку из люков. Но идея интересная. Надо её обмозговать. А что? Положить один за другим люки впритык. Чем не дорожка садовая? И главное — вечная!
— Фух! Мозги закипели! — обрадовался я хоть одной правдоподобной версии. — Спасибо, Изольда Марковна, за идею.
Немного успокоившись, занялся своими прямыми обязанностями. Разбирая на автомате путёвки, всё прикидывал, как искать эту чугунную дорожку? Только подворовой обход. И как это сделать?
Сложность заключалась в том, что задние дворы домовладений вплотную граничат друг с другом. Тут у всех так участки нарезаны, за редким исключением. И если забор высокий, да кусты густые, то с дороги ничего и не увидишь толком.
Забраться на ту самую водокачку, с которой милиция грузовики, уезжающие с механического завода, выслеживала? Взять сильный бинокль? А что, идея. И я даже догадываюсь, у кого такой бинокль обязательно должен быть. Терентий, дед Юльки, морской волк! Как он будет без бинокля?
Хорошо, это сделаю обязательно. А если не сработает? Не удастся рассмотреть. Нужны резервные варианты.
Тот, у кого рыльце в пуху, никогда к себе посторонних не пустит. Осмотреть его подворье можно только с соседнего участка. Как попасть к соседям? Как без палева обойти чужие дворы?
Чёрт! Это же элементарно! Тимур есть. Команда есть. Девятое мая на носу. Ветераны в каждом дворе. Надо только заручиться официальной легендой, согласовать с кем-нибудь помощь ветеранам с посевной или ещё с чем-то, что им там надо, дрова нарубить, например. Только надо, чтобы об этом мероприятии как можно больше людей заранее услышало, чтобы не пугались, увидев нас на своём пороге. И фронт работ надо, чтоб заранее продуман был, чтобы нам надолго в каждом дворе не задерживаться.
Главбух, пока я размышлял, куда-то ушла.
— Я в комитет комсомола, — сказал я Изольде и помчался к Сатчану с новой «комсомольской инициативой ко дню Победы».
— Еще одна идея в голову пришла, — сказал я ему сразу, как поздоровался, — организовать совместный обход домовладений города. Комсомольцы с механического завода вместе с комсомольцами с нашей школы.
— С какой целью? — спросил Сатчан.
— Раздавать маленькие листовки с основными фактами о Великой Отечественной. Сколько наших людей погибло, сколько стран Европы освободили от фашизма. Насколько велик сейчас блок ОВД, в результате именно этой победы. И Польша в него входит, и Чехословакия, и Румыния, и Болгария, и Венгрия, и ГДР. Сразу понятно, ради чего погибали — не только чтобы отбросить вторгшихся фашистов, но и чтобы укрепить западные рубежи советской родины. Чтобы никто не мог внезапно снова напасть на СССР, как это произошло в 1941 году!
— Интересно… — пробормотал Сатчан, — а кто такую листовку сделает?
— Факты эти я сам сейчас могу накидать, минут за пятнадцать. А распечатать можно прямо на заводе, у нас же своя типография. Выгода в чем — сейчас прочитают, и на полку какую-нибудь положат книжную. Выбрасывать такое рука не поднимется. А потом девчонки и пацаны, подрастая, будут находить эту листовку и читать. Будут понимать, за что деды их погибали!
— Давай, хорошая инициатива, готовь листовку и мне на стол, завтра к утру все уже будет готово. Обход назначим на завтрашний день сразу после рабочего дня. Скажи Галие, пусть определит, кто из комсомольцев завода будет в обходе участвовать. Ну и со школой своей согласуй, кто от школьной комсомольской организации присоединится. А я им еще и звонок прямо сейчас сделаю, чтобы не волынили. И проследи, чтобы знали, что надо к заводу именно подходить, там будет сбор.
Галия через открытую дверь слышала все мои предложения. Когда я довольный вышел из кабинета Сатчана, её лицо не выражало ничего, кроме недоумения.
— Слушай, ты же весь в беготне со Славкой и этой охотой на вора. Куда тебе еще нагрузка общественная??? — прошептала она мне, косясь на дверь. Она хоть теперь и была закрыта, но тонкая, и слышимость хорошая.
Чмокнув её в щеку, пообещал сегодня проводить её к Анжеле, шепнув, что всё объясню позднее. Сел рядышком, и в тишине набросав листовку, сразу отнес ее к Сатчану. Побежал в бухгалтерию, моя работа сама себя не сделает.
Несмотря на бессонную ночь, сна не было ни в одном глазу. Вот такая особенность сильного стресса.
В конце дня Галия зашла за мной.
Объяснил ей свою задумку с «обходом домохозяйств», едва вышли на улицу, и предложил ей поучаствовать. Попросил также никому пока не говорить, что у этого мероприятия будет второе дно, так сказать, двойная польза. И про войну людям напомним важные моменты, и ворюгу люков попробуем поймать. Собрался проинструктировать комсомольцев, уже когда все соберутся.
Мы опять прошлись через магазины. На этот раз я принёс только одну сетку.
Анжела уже накрыла на стол и ждала подругу к ужину. Увидев меня, быстро поставила ещё одну тарелку на стол. С удивлением отметил, что она в нарядном платье. Что за праздник?
— Мы что, про её день рождения забыли? — шёпотом спросил я, когда Анжела отошла куда-то.
Галия отрицательно замотала головой и тоже с удивлением стала присматриваться к подруге.
Накормив нас, она, немного смущаясь, сказала нам, что сейчас уходит.
Вот оно что.
— И куда? — спросила ошарашенная Галия.
— Валерка её в кино пригласил, — сдал сестру Санька.
— Ну иди… — пробормотала Галия.
Эх! Я так и не навёл справки про этого архаровца… Забыл. Главное, видел сегодня Тимура, а спросить забыл.
Остался с Галиёй и Санькой. Мы сделали ему маракасину из банки из-под цикорного напитка и порепетировали ритмичный шум.
Затем я отпросился — надо же к деду Терентию сбегать за биноклем. Лезть на водокачку я планировал с утра, когда видимость будет хорошая, но не приду же я к нему в семь утра за биноклем. Перебужу всех, кто на работу не встает, невежливо.
Терентий оказался дома один. Обрадовался, увидев меня, а меня кольнуло чувство вины — давно к нему не заходил. Дед-то хороший! Рассказал ему все детали, для чего именно мне нужен бинокль. Не говоря ни слова, он кивнул и вышел ненадолго. Вернулся через две минуты и протянул мне тяжеленный черный бинокль. Вещь!
Достал его из сумки — под кило весит, солидная вещь. Рядом с окулярами увидел надпись «Б7×50».
— На основе немецкого сделан, но наш, — пояснил Терентий, — буду рад, если для такого дела пригодится. Сейчас будешь смотреть, или…
— С самого утра, сейчас уже темнеть скоро будет, — объяснил я.
— Это хорошо, при ярком свете желтизны почти не будет.
Чем мне могла помешать бы желтизна, не понял, но уважительно кивнул.
— И ты выясни вначале, не заперта ли водокачка, вполне может быть, — подсказал мне дед.
Черт! А об этом я не подумал. Ночь не спал, не соображаю совсем…
Поблагодарив, побежал сразу на водокачку, проверять. Спустя пятнадцать минут добрался до нее. Облом — на двери висел толстый замок. Ясно, значит, придется Ивана снова потревожить.
Иван долго не выходил, хотя овчарка вся изгавкалась. Наконец, все же выбрел. Ошалевший и злой — тоже же всю ночь с нами не спал в засаде. Наверное, лег недавно.
Торопливо объяснил ему затею с водокачкой.
Иван был в таком состоянии, что даже не сразу понял, о чем я прошу. Но все же дошло.
— Хорошая идея, — сказал он, — встречаемся там в семь утра. Я найду, у кого ключи.
И побрел, не попрощавшись и слегка покачиваясь, обратно в дом.
Глядя на него, у меня появились сомнения — он вообще понял, что я сейчас заходил? Или сейчас рухнет спать, и утром будет думать, что я ему приснился?
Побрел обратно к Галие, приговаривая под нос:
— Бешенной собаке триста километров не крюк!
Сон, наконец, накатил на меня мощной волной. То ли вид Ивана так сказался, то ли запасы прочности закончились. Эх, зачем я сказал Галие, что снова к ней заскочу! Но теперь уже никуда не деться.
Наградой мне было счастливое лицо Галии, когда я вернулся. Немножко даже проснулся от удовольствия. Анжела вернулась даже раньше десяти. Счастливая, улыбающаяся. Я видел Валерку в окно, довёл её до дома, молодец.Когда все оказались дома, я со спокойной совестью пожелал им спокойной ночи и пошёл домой.