Серж Брусов – Дети Сети (страница 20)
В моей голове быстрым непрерывным потоком проносились мысли. Настолько стремительно, что мне казалось, будто я еще толком не успел обдумать одну (при этом она уже каким-то образом полностью «засветилась» в сознании), как на смену ей приходила другая, третья, десятая… Стоило подумать о чем-либо, как размышление о предмете очень быстро уходило в другое русло и перетекало еще множество раз, уводя в итоге в какие-то совсем далекие мозговые дебри. Голос Вэла отвлек меня от созерцания работы нейронных сетей в моей собственной голове.
– Вот есть наша жизнь здесь, в Москве, в первой половине двадцать первого века… – его голос звучал размеренно и размыто, – а есть, к примеру, вон то созвездие. Или вон то. Или вот это. Неважно. В мире этих созвездий нет никакой Москвы, никакого двадцать первого века…
– Да, – лениво согласился я. – Ясно, что все это есть только для нас. Для тех, кто живет в мире этих понятий.
– В точку, – одобрительно сказал мой собеседник и еще раз затянулся.
– А ты это к чему вообще? – спросил я, также вдохнув немного дыма из своей папиросы.
– Это о твоем вопросе. Есть миры, которые практически не пересекаются… Ну, точнее, они вроде пересекаются, но им как-то похер на это…
– Поясни, я что-то не догоняю. В смысле, что ты сказать хочешь, я понял, но при чем тут мой вопрос?
– Мы с Санькой живем в таких мирах. И Кира жила.
– В каких – таких? – Мне стало казаться, что каждое слово из нашего диалога резонирует внутри моего черепа и отдается эхом еще несколько раз.
– Читай – параллельных…
– Хм-м-м… – протянул я. Сказанное Вэлом мгновенно расцвело в моем сознании в целый букет образов из научно-фантастических фильмов. Парень как будто почувствовал это и продолжил свою мысль:
– Только они все здесь, на Земле, в Москве, в Наше время… Один – мир, где мы являемся гражданами России, работаем, учимся… Другой – например, мир социальных сетей, где каждый пытается казаться кем-то, отличным от реального себя, не важно, осознанно или нет… Еще один – тот, которого ты случайно коснулся, побывав в нашем чате…
– Так… – Мой собеседник говорил, как мне казалось, сложновато, но нить я пока не терял.
– В общем, извини, рассказывать тебе о нем подробно я не могу, это серьезнее, чем представляется. Сашка тоже ничего почти не знает, потому что… – Тут мой собеседник ненадолго замолчал. – В общем, не хочу я ее в это втягивать. Кира вот, как оказалось, слишком глубоко погрузилась, запуталась…
– Не понимаю, почему ты не можешь рассказывать? Прям как в «Бойцовском клубе» – первое правило…
– Вроде того. Только там есть рычаги давления, и если кто-то говорит слишком много… Короче, проблемы у меня могут быть именно вот в этом мире, в том, где мои предки снимают двушку на юге Москвы…
– Ну о’кей, понятно… – Я был несколько разочарован, так как рассчитывал, что Вэл хотя бы немного что-то для меня прояснит. Он еще раз словно уловил мое настроение.
– Но. Чисто из-за Киры я все-таки кое-что в двух словах тебе объясню. Надеюсь, это останется без последствий. Хотя, кто знает…
Я приготовился слушать, докурив самокрутку и снова присев на бревно. Вэл также разделался со своей папиросой и поднялся, вновь уставившись в огонь. Через некоторое (достаточно долгое, на мой взгляд) время он заговорил:
– Там есть люди, которые… не знаю, как лучше объяснить… Что-то вроде мистиков от мира Сети… Буквы – одна из них. «Одна» – потому что мне, судя по общению, всегда казалось, что она женского пола. Сашка говорит, что Буквы – это он. Точно не знает никто. Кира вообще его бесполым называла.
– Кира была с ней… с ним… знакома, это я понял, – ответил я. Почему-то у меня во время нашей беседы возникало ощущение сакральной важности получаемой мной информации. Я держал в уме, что это, скорее всего, просто один из эффектов изменившегося восприятия.
– Да. Но то, что случилось с Кирой, произошло не из-за Буквы. Она связалась со слишком радикальными сетевыми мистиками. У них другие цели. И именно они виноваты в том, что произошло.
– И кто эт… – Я хотел начать задавать наводящие вопросы, но Вэл меня прервал.
– Это все. Возможно, Буквы расскажет тебе больше. Вот еще один способ выйти на контакт. Говорят, этот работает чаще. Тебе нужно зайти в чат и вместо той первой фразы, что я сообщил тебе раньше, просто написать несколько десятков случайных символов. Возможно, так Буквы заметит тебя быстрее.
– Я понял. У меня есть еще вопрос, не связанный с этими мутными делами в этом вашем параллельном мире… Ну, точнее… В общем, твои угадывания карт как-то с этим связаны?
– Хе-хе, – ехидно усмехнулся Вэл, – я же тебе говорил, что еще в детстве заметил эту штуку? Ну вот. Но тогда я ее просто заметил, а развил – именно благодаря Буквам. Все, больше ни слова. Спокойной ночи.
Парень встал, широко зевнул и последовал в палатку подростков. Свет в ней уже давно не горел. Погас и костер, изредка выплевывая отдельные маленькие язычки пламени. Я посмотрел на часы, рассчитывая увидеть там что-то вроде половины четвертого утра, но обнаружил, что времени было всего-то начало второго. То есть выходило, что общались с глазу на глаз мы с Вэлом порядка часа, а по ощущениям казалось, словно все три. Я еще раз запрокинул голову назад и снова на несколько минут завис, рассматривая созвездия. В данный момент очень легко можно было забыть о нашем земном мире, осознав себя частью огромной всеобъемлющей вселенной. Вдруг через четверть неба пролетела падающая звезда, оставив сиюминутный разрезающий след. Я подумал, что не успел загадать желание.
Комментарии [Ирина о культе потребления и жизни вещей]
Много сейчас говорят об обществе потребления, о нерациональном использовании ресурсов… Это все, конечно, кажется просто громкими словами, но если задуматься… Мы ведь все так и живем.
Сейчас люди практически не ремонтируют вещи, а сразу покупают новые, если старые выходят из строя. Не подшивают одежду, не чинят обувь, вместо этого немедленно следуя в ближайший торговый центр для шопинга. С одной стороны, это говорит о повышающемся уровне благосостояния – если могут купить новое, значит, вроде неплохо живут, но с другой… Свалки день за днем растут.
Да даже если весь этот мусор не брать в расчет, жизнь ради потребления – разве это нормально? Стремиться надо не к вещам, как по мне…
Знаю, звучит это как занудство, но молодые, мне кажется, совсем этого не чувствуют. Когда ты молод, тебя мало заботят какие-то глобальные проблемы, ты не задумываешься о каких-то всеобщих процессах, тебя волнует только твой личный мир здесь и сейчас.
А еще подростки обладают гипертрофированным чувством собственной уникальности, как мне кажется. Точнее, не совсем собственной, но уникальности времени, в котором живут. Якобы до эпохи интернета все было не так, а теперь все кардинально по-новому.
Не знаю, может, конечно, и так… Но вот с точки зрения потребительства, с точки зрения вещей – все, по-моему, остается так же, меняется только оболочка. Думала совсем недавно об этом, когда Ника у меня просила денег на рекламу своего блога… Да и раньше, когда она покупала эти, как их, стикеры, что ли, для соцсетей. Ну вот и что это, как не то же самое потребительство? Только в цифровой форме… Тут даже страннее все обстоит: платишь не за реальные вещи, а за картинку, за набор пикселей на экране. Цифровая фикция, иллюзия владения несуществующими вещами.
Интересно, конечно, как эволюционирует культ потребления еще лет через десять… Кто знает, может, уже и не будет никакой собственности со всеми этими облачными технологиями…
Странный встречный
В течение следующей недели я раз за разом непрерывно пытался выйти на контакт в анонимном чате, чередуя способы приветствия, о которых рассказал мне Вэл. Спустя несколько десятков неудачных попыток фортуна, похоже, улыбнулась мне.
Вы: Буквы?
Собеседник: Цифры.
Столь необычной реакции на первое сообщение встречать ранее мне не приходилось. Я почувствовал легкое волнение и продолжил сразу с места в карьер.
Вы: Мне кажется, или я наконец попал в цель?
Собеседник: Возможно.
Вы: Если это правда ты, можешь ответить на пару вопросов?
Собеседник: Зачем? Как ты сюда попал?
Вы: Мне дали адрес, и я уже месяц пытаюсь найти тебя.
Собеседник: Зачем?
Я решил не юлить и просто отвечать честно.
Вы: Я делаю репортаж для сми. что-то типа расследования, ну и в целом, о поколении современных молодых людей.
Собеседник: Расследования чего?
Я некоторое время думал, продолжать или нет, затем осторожно набрал и отправил:
Вы: Подруга моей двоюродной сестры была найдена около собственного подъезда. упала с высоты.
Собеседник: Ну и что именно ты хочешь выяснить?
Вы: Я заметил, что она оставила тебе послание на странице. Хочу выяснить, что имелось в виду.
Собеседник: Давай так. Сначала скажи, как ты попал сюда. Кто дал тебе адрес?
Пару минут я думал, стоит ли оставить это в секрете, но потом решил, что ничего страшного в том случае, если я продолжу говорить правду, не произойдет, а мне самому будет легче – не придется запоминать, о чем и как именно я решил соврать.
Вы: Адрес дал один парень, знакомый погибшей девушки. ты его знаешь, он сказал, что это ты научил его фокусам с картой.
Некоторое время собеседник ничего не отвечал.