Серж Брусов – Дети Сети (страница 18)

Мы отъехали от МКАД в юго-западном направлении около двадцати километров по Киевскому шоссе и свернули с широкой трассы на узкое асфальтовое ответвление, по которому двигались еще минут пятнадцать, периодически поворачивая то налево, то направо и выехав в итоге на проселочную дорогу. По последней мы проехали совсем немного – пару пролесков и картофельных полей, а остановились на небольшой поляне, пологим берегом примыкавшей к какой-то мелкой речке. Идиллия сельского пейзажа. Погода на улице установилась отличная: еще час назад в Москве небо изобиловало внушительными плотными облаками, а сейчас над нами простирался бесконечный ярко-голубой шатер. Было около часа дня, и солнце, несмотря на последние августовские деньки, припекало довольно ощутимо.

Палатки взялись ставить Виктор с Правым, в то время как все остальные вытаскивали из машин привезенные вещи: пледы, еду, напитки и прочее. Мы с Вэлом собрали мангал, засыпали в него угли и уже были готовы все это поджигать, но, оценив обстановку, поняли, что для шашлыка еще рано. Палатки (одна большая, четырехместная для подростков и две двухместные для родителей и нас) стояли на расстоянии метров в тридцать. Виктор спросил меня, где ставить нашу: около их с Ириной либо «у детей»? Мне было все равно, жене тоже – в итоге палатку установили около родительской, видимо, решив по традиции не беспокоить молодых навязчивым присутствием.

Я огляделся. Ирина вместе с моей женой возилась с едой, Саша о чем-то увлеченно болтала с Никой, Виктор с Правым доводили до совершенства конструкцию установленных палаток, Вэл стоял чуть в стороне и медленно вдыхал и выдыхал пар из вэйпа. Я обратился к нему:

– Хотел спросить насчет Букв.

– Давай потом, – наклонив голову набок, ответил парень, – позже.

– Ну о’кей. Слушай, я смотрю, вы с родителями Ники вполне в ладах… Они про Киру вас не особо расспрашивали?

– Не-а. Да Кира ни разу с нами сюда не ездила, они ее не знали почти. Предки Ники вообще нормальные, кстати… Не напрягают. Всем бы таких.

– А тебя твои напрягают?

– Ну как те сказать… Тоже не особо. Да я просто от них уже не очень завишу. В другом мире живу.

Мы заметили, как к нам подходит Ника с высоко поднятым телефоном в одной из рук, а второй прикрывает глаза от солнца, пристально высматривая что-то на экране. Вэл выдохнул очередную порцию пара и неестественно пробасил:

– Ты же знаешь, что тут нет сети.

– Да блин, – разочарованно отозвалась девушка, – за два года никак вышку не могут поставить где-нибудь здесь?.. Отстой…

– Наоборот, ценить надо такие места, дочь, – весело сказал подошедший к нам Виктор. – В ближайшем Подмосковье скоро такого совсем не останется.

– Скорее бы, – ухмыльнулась Ника.

С тех пор как мы все вместе встретились утром около дома Саши, я внимательно смотрел за общением Вэла и Правого, поскольку держал в уме недавний конфликт во время рейда на Болотной площади. Надо сказать, что парни держались корректно относительно друг друга, иногда перебрасывались фразами, но во всем этом чувствовалась определенная напряженность, причем гораздо ощутимее, чем раньше. Как сказала мне Саша, эти двое никогда не были особенно хорошими друзьями, и в одной компании они, по-видимому, оставались только из-за того, что моя двоюродная сестра нравилась Правому, но встречалась с Вэлом. «Интересно, – подумал я, – какое место в этом всем занимает Ника? И как вписывалась в эту схему Кира, когда была жива? Тогда ведь все было по-другому…»

Более-менее обустроившись и съев первую порцию шашлыка, вся компания разделилась на две группы: подростки тусовались вчетвером около своей палатки, а мы с женой остались с Виктором и Ириной, попивая вино и ведя обычные светские разговоры ни о чем. Родители Ники действительно оказались на редкость прогрессивными людьми: в разговоре мы мимоходом затронули тему музыкальных предпочтений младшего поколения, и наши новые знакомые продемонстрировали довольно неплохую осведомленность в этой области, как и в теме популярных YouTube-каналов. Видимо, знание интересов своих детей действительно сильно сближает с ними, как утверждают психологи, специализирующиеся на семейных отношениях. В данный момент мы могли видеть отличный пример такой взаимосвязи.

Несмотря на то что я, как мне самому казалось, не был сильно зависим от Сети, рука то и дело время от времени сама тянулась к смартфону – что уж говорить о Саше и ее друзьях. Я видел, как ребята слоняются вокруг палатки, иногда поглядывая на свои девайсы, но быстро бросая это дело в силу отсутствия интернета. Подростки, как и мы, пили вино из пластиковой посуды и увлеченно о чем-то болтали, шутили, смеялись. Виктор и Ирина «официально» разрешили присутствующим несовершеннолетним (как я понял, к таким относились Саша, Правый и Ника) выпить вина под мясо, мягко предупредив, чтобы те не вздумали попасться им на глаза с каким-то еще алкоголем. Как я понял, это был компромиссный вариант, позволявший родителям контролировать детей. В ответ на мое замечание о том, что подростки легко могут выпить что-то в палатке, пока никто не видит, Виктор ответил:

– Ну конечно, мы понимаем. Но так они, по крайней мере, будут стараться нормально себя вести.

Эти четверо действительно пару раз ненадолго скрывались в своей палатке, но что они там делали и распивали ли что-нибудь в данный момент, было неясно.

День плавно клонился к закату и вообще прошел незаметно, как обычно и бывает на хорошем выезде на природу. За это время мы успели сгонять в футбол два на два (я и Правый против Вэла и Виктора), еще дважды или трижды поели, все вместе сыграли в какую-то игру, несколько раз ограниченным составом перекинулись в карты (Вэл неизменно побеждал, между делом демонстрируя свои фокусы), в общем, развлекались стандартными пикниковыми забавами, и никто, кажется, не был разочарован происходящим и не скучал. Со временем все разбились на группки: моя жена что-то обсуждала с Ириной, Ника сначала пыталась печь картошку в остывающих углях, а потом ходила вокруг с установленным в селфи-палку телефоном, снимая видеоотчет для своего канала. Виктор показывал Правому, как надо закидывать в речку совершенно случайно оказавшуюся тут как тут удочку (кажется, у них даже клевало, и поймалась какая-то мелкая рыбешка), а Вэл с Сашей стояли обнявшись и смотря на садящееся солнце. Теперь август явственно давал о себе знать: на улице стало ощутимо прохладнее, едва светило приблизилось к горизонту. Я подошел к ребятам и спросил:

– Ну как, есть жизнь вне Сети?

– Немного, – ответила мне двоюродная сестра.

– Есть, – подтвердил ее парень, – только, пока не запостишь отчет о ней в Сеть – считай, нету.

Мы рассмеялись.

– Что вы там. – Я кивнул на палатку. – Пьете что-то?

– А ты что, – Саша хитро посмотрела на меня, – засланный казачок?

– Ого, – удивился я, – не думал, что ты знаешь это выражение.

– Ха, – усмехнулся Вэл, – ты нас по ходу совсем оторванными от мира считаешь.

Я хотел было ответить, что это отчасти так, но нас окликнул Виктор, несущий вместе с Правым бревно-скамейку в нашу сторону:

– А ну, молодые, разойдись. Давайте-ка костер здесь организуем… Смеркается уже.

Место для вечерних посиделок выбрали ровно посередине между палатками. Мы с Вэлом и Правым принесли еще три здоровых бревна, благородно оставленных специально для этих целей предыдущими посетителями поляны. Виктор разжег костер, мы с парнями установили бревна квадратом вокруг него, так, что на каждом сидела пара: я с женой, Виктор с Ириной, Саша с Вэлом и Ника с Правым. У некоторых в руках были палки с нанизанными на концы зефирками (так называемыми «маршмэллоу»). Традиция поджаривать эти белые комочки прочно ассоциировалась у меня с фильмами про американских бойскаутов. Родители Ники пили вино, подростки переключились на колу (кроме Правого – он периодически прикладывался к пакету томатного сока). Кто-то надел толстовку, кто-то накинул на плечи плед – воздух вокруг заметно остыл.

– Ну что, скоро «в школу»? – сказала Ирина, улыбнувшись.

– Слава богу, больше не придется, – ответила Саша, как мне показалось, чересчур серьезно.

– Универ – та же школа, – констатировал Виктор, – только свободы побольше… Хотя, как посмотреть…

– Да уж, – как-то обреченно вздохнула Ника, – еще пять лет учебы… скорее бы закончилась она.

– Не торопи время, – сказал я. – Начнешь работать – еще добрым словом учебу вспомнишь.

– Вот именно, – согласилась Ирина. – Да и потом, оглянуться не успеете – и универ позади останется, так же, как школа до него, а потом вам тридцать, сорок…

– Пятьдесят, – усмехнулся Виктор и отпил вина. – Ты уж слишком-то не пугай детей, и после пятидесяти жизнь еще вполне… Вот когда тебе восемьдесят…

– Им сейчас, – вставил я, – что пятьдесят, что восемьдесят… не велика разница. Мне тут Сашка в прошлый раз заявила, что я уже старик.

Тишину наступившего вечера разрезал общий смех. Моя двоюродная сестра оправдывалась с широкой улыбкой и разведя руками:

– Не, ну правда же… Может, конечно, не старик, но уже не шарит, скажите ведь? – Она обращалась к своим друзьям-подросткам.

Те синхронно закивали, а Вэл заметил:

– Да ясно, что нам так просто кажется в силу возраста… Но по ощущениям, когда слышу фразу «через десять лет», очень расплывчато все представляю…