Серж Брусов – Дети Сети (страница 17)

С YouTube по-другому немного… Да, конечно, тоже видеоконтент, но, во-первых, возможность оставлять отклик – лайк или коммент, во-вторых, возможность самому создавать контент. Что я, в общем, и делаю, как могу. Ну, не в одиночку, с парнями, понятное дело, но я и свой канал недавно запустил. Там чисто я – про ЗОЖ, про спорт, про патриотизм.

Не, патриотизм для меня это вообще не про политику. Я в это не лезу. У меня, скорее, о личном вкладе в здоровье нации, например. Ладно-ладно, я те много об этом не буду, мне и так говорят, что я слишком навязываю. Если интересно будет, сам найдешь мой канал, посмотришь. Скажу только, что очень удобно свои идеи до широких масс доносить. Прикинь, как у топовых ютуберов: отснял ролик – и его несколько миллионов человек посмотрело. Это тебе не телик. Как вообще туда попадают? Через своих, наверно, только, иначе я хз…

Но по сути, конечно, если вдуматься… тот же ящик, согласен с тобой. Раньше приходили домой и врубали телик, сейчас – открывают YouTube. Меня иногда даже бесят всякие дебилы, гордые за то, что «не смотрят телевизор» – так и хочется им сказать: «Смотришь! Еще как смотришь! Просто в другом формате, дебил!»

Ну ладно, это я так. На самом деле мне все равно, пусть смотрят, че хотят. На любой контент найдется свой зритель. Надо ведь людям чего-то смотреть…

Вне Сети (только экстренные вызовы)

Я еще много раз пробовал выйти на Буквы в анонимном чате самостоятельно, но ни одна из попыток так и не увенчалась успехом. Правда, было и несколько довольно интересных диалогов, причем даже более развернутых, чем в первый мой визит на сайт. В одном из них незнакомец сразу же заявил, что понимает, о чем я.

Вы соединены с неизвестным собеседником. Можете начинать разговор.

Вы: Буквы?

Собеседник: Я знаю, кто это. Но знаешь ли ты?

Вы: Да, давно ищу встречи.

Собеседник: Так ты ничего не найдешь.

Вы: Как – так? И как надо?

Собеседник: думаешь, горю желанием на нары лезть? Буквы, конечно, вне системы, но приоткрывать занавес даже ненамного не пойми кому…

Вы: Я не понимаю, ты можешь просто помочь мне?

Собеседник: Здесь ничего не бывает «просто». Они все обо всех знают, и эту переписку легко могут спалить. И в дипвебе свои законы, извини, я уже сказал слишком много.

Ваш собеседник покинул чат. Попробуйте снова.

Тот, с кем я переписывался, судя по нашей беседе, опасался кого-то, кто может легко «спалить» наш диалог. Кроме того, насколько я понял, поводом для определенных мер со стороны этих загадочных всемогущих личностей, которые «все обо всех знают», могла стать именно помощь в моей просьбе. А фраза про нары вообще давала широкий простор для размышлений: была ли это просто не понятная мне метафора, либо собеседник действительно имел в виду, что может оказаться в реальной тюрьме? Пока вопросов было больше, чем ответов. Я продолжал поиски.

Еще один любопытный разговор начался с реплики незнакомца, заставившей меня на несколько секунд буквально «зависнуть» перед экраном. Едва соединение было установлено, в окне чата появилась строка:

Собеседник: Буквы?

В этот момент меня посетило очень странное чувство: мне показалось, что где-то там, на другом конце нашей интернет-беседы, сижу я сам, написавший несколько мгновений назад данное сообщение, а тот я, кто видит сейчас эту строку, это вовсе не я, а кто-то другой. Я не дал потоку мыслей увлечь себя слишком далеко и быстро написал ответ:

Вы: Я тоже в поиске.

Такой ход казался довольно рискованным, и я был готов к тому, что говоривший со мной отключится сразу после подобной реплики, но, к моему большому удивлению, этого не произошло.

Собеседник: Пересекались? Сколько раз?

Вы: Пока ни разу… А ты?

Собеседник: Однажды. Давно, еще до его отшельничества.

Вы: И как? Что можешь сказать?

Собеседник: Я тогда не была готова к нему. Показалось очень сложно.

Вы: А теперь?

Собеседник: Теперь – вполне. Удержалась, не сорвалась, как Кэт…

Я специально подбирал для ответов общие фразы, чтобы та, что переписывалась со мной (судя по глаголам, собеседник был женского пола), не закрыла чат раньше времени. Но последнее сообщение предполагало очень конкретный ответ, подразумевающий, что я был в курсе, кто такая Кэт и что с ней случилось. На секунду у меня возникла совершенно ошарашивающая на первый взгляд мысль, и я сразу решил рискнуть, проверив ее.

Вы: Тебе известно, почему Кира прыгнула?

Написав сообщение, я почувствовал, как мои ладони вспотели от волнения за те несколько секунд, пока я ждал реакции собеседницы.

Собеседник: Я не знала Кэт в реале. Извини, похоже, ты не в теме, раз используешь имена оттуда.

Ваш собеседник покинул чат. Попробуйте снова.

Наконец-то! Несмотря на быстрый разрыв соединения, я был более чем доволен: впервые за долгое время и многочисленные попытки добиться хоть чего-нибудь в этой цифровой бездне я наконец узнал важную (хотелось в это верить) деталь. Мой вопрос ребром прояснил очень многое. Конечно, это могло оказаться простым совпадением, но вероятность подобного, как мне казалось, была крайне мала. Кира известна в чате как Кэт. Кроме того, становилось понятно, что внутри этой анонимной беседки в дебрях глубокого интернета существовала целая система отношений: участники чата знали друг друга, знали Буквы… Буквы, в свою очередь, с определенного момента стал (стала?) «отшельником»… Мне пока были не до конца понятны все нюансы происходящего, но я определенно оказался на правильном пути.

Последний из «нестандартных» диалогов выглядел в этом смысле не самым информативным, но тоже представлял интерес.

Вы соединены с неизвестным собеседником. Можете начинать разговор.

Вы: Буквы?

Собеседник: Буквы уже давно не найти так, как ты пытаешься это сделать. У тебя устаревшая инфа.

Вы: А как?

Собеседник: Ты мент?

Вы: Нет.

Собеседник: Точно?

Вы: Если я скажу – да, ты сразу поверишь?

Собеседник: Да.

Вы: Да.

Собеседник: Все равно не верю, сорри.

Вы: Хочу спросить о Кэт.

Собеседник: Не лезь в это. Цена будет высокой.

Ваш собеседник покинул чат. Попробуйте снова.

В чате о Кире определенно знали многие, как и о том, что с ней случилось и почему. А также эти многие активно предупреждали меня не совать нос куда не следует, предрекая какую-то «высокую цену». Мне стало искренне любопытно, что мне могут сделать анонимы из глубокого интернета, но проверять это пока нужды не было.

Итак, я уже почти две недели безуспешно искал Буквы, обнаружив попутно массу полезной информации, но так и не добившись прогресса в самом поиске. Попробовав начать анонимный диалог еще несколько раз, я все же решил поговорить с Вэлом на эту тему подробнее.

– Так вы, ребята, родственники Саши? – Ирина, держась за руль, обратилась к нам с женой через зеркало заднего вида. Автомобиль удалялся от столицы, следуя за вторым внедорожником. Его вел Виктор, муж Ирины. Они были родителями Ники, организовавшими для дочери и ее ближайших друзей (Саши, Вэла и Правого) день рождения за городом. Мы с женой оказались приглашенными на мероприятие, в общем, совершенно случайно. Я позвонил Вэлу и попросил о встрече на выходных для разговора. Он сказал, что на выходных занят, и тут же начал что-то говорить кому-то, находившемуся в данный момент рядом. Через несколько секунд я услышал в трубке голос Ники, пригласившей нас с женой на свой день рождения. Мне было немного неловко, так как я не очень-то хорошо знал друзей Саши, и все выглядело так, будто я напросился, но, услышав, что «все нормально, там все равно еще родаки будут», все-таки решился принять приглашение. Жена, к моему удивлению, согласилась довольно быстро, и вот пару дней спустя мы уже ехали на заднем сиденье автомобиля Ирины, державшегося прямо за джипом Виктора, который вез саму Нику, а также Сашу, Вэла и Правого.

– Да, – ответил я. – Двоюродный брат.

– Ника говорила, что вы то ли журналист, то ли… ну, какие-то статьи о них пишете?

– Ну, вроде того… Что-то типа очерка из жизни современной молодежи… Как-то так.

– Интересно, – сказала Ирина и стала дальше следить за дорогой.

На вид Ирине было чуть за сорок, внешне ухоженная и спортивная, она выглядела значительно моложе мужа. Виктору на первый взгляд я бы дал около пятидесяти, но никаких барьеров в общении между нами, насколько можно было судить из нескольких коротких реплик при встрече, вроде бы не возникало – как я понял, он был человеком общительным и открытым. «Забавно, – думалось мне, – мы с женой сейчас выступали чем-то вроде связующего звена между двумя поколениями, расположившись аккурат между ними на временной шкале».

Перед поездкой я поговорил с Сашей, и она объяснила мне, что Виктор с Ириной уже не раз устраивали их компании такие выезды, и поэтому ребята не чувствовали себя скованно или неуютно. Мама Ники, со слов моей сестры, в прошлом была экологом и очень любит проводить время на природе, а папа девушки – бывший военный, а ныне владелец какого-то среднего бизнеса. Кроме того, как сказала мне двоюродная сестра, «предки Ники – на редкость прогрессивные старики» и с ними «даже можно о чем-то перетереть», так как они «немного шарят». Я посмеялся над Сашиными определениями и успокоился – до этого мне было не очень понятно, почему подростки так легко согласились на поход за город в компании с родителями. Я вспомнил себя в свои восемнадцать, когда только-только начинало ощущаться призрачное дыхание «свободной» взрослой жизни, и подумал, что в то время я, наоборот, стремился лишний раз провести время без присутствия представителей старшего поколения. Тут же, по словам моей сестры, «париться» было не о чем – родители Ники даже палатку свою ставили на значительном расстоянии от подростков и практически не вмешивались в их времяпрепровождение, незаметно присутствуя рядом «на всякий случай».